Популярные книги жанра Сказочная фантастика в fb2, epub

Вадим Деркач

Мой черный принц

Королевство, в котором случилась моя история, было настолько маленьким, что отыскание его на карте в давние времена являлось задачей многотрудной, по плечу только человеку с глубокими знаниями и острым зрением. Так что, когда по попущению очередного издателя карт, его обозначение позабыли отпечатать, никто этого не заметил. Конечно, это происшествие вполне могло стать причиной международного скандала с далеко идущими последствиями, но казна государства была пуста и новый географический атлас не попал ко двору правящего в то время монарха. Это был тот самый редкий случай, когда финансовые затруднения стали счастливой причиной сохранения мира на всем континенте. Ко времени, когда я стал Хранителем Королевского Архива и Генеральным Смотрителем Национальной Королевской Библиотеки, правящий дом уже знал о свершившейся несправедливости, но относился к этому стоически, как и подобает древнему роду. Признаюсь, что вся моя жизнь не предвещала моего настоящего возвышения. Я занимался сочинительством и был в этом не то чтобы бесталанен , - нет, а скорее неуспешен, ведь известно, что читатель предпочитает мертвых поэтов... Не хочу отягощать вас подробностями жизненного пути моей недостойной персоны, лишь расскажу о том, как я был представлен ко двору. События знаменательного дня ясно встают перед моими глазами. Случилось так, что около десяти лет назад я оказался в весьма затруднительном положении. Был холодный дождливый день. Пронизывающий ветер гнал меня по улицам затаившегося в теплом уюте города. Я брел, кутаясь в старое, совершенно не греющее пальто, и нежно сжимал в озябших закоченевших руках облезлую папку рукописей, с которыми мне чуть было не пришлось расстаться час назад, когда торговец в мясной лавке, у которого кончилась оберточная бумага, предложил мне сменять их на кусок краковской колбасы. Я ушел оскорбленный, но не без внутренней борьбы, ведь правда была в том, что я был голоден и мне некуда было идти, а деловые люди очень восприимчивы к подобной правде. Мысли о том, что надвигающаяся ночь, вероятнее всего, вознесет меня на небесный Лимб и приблизит к личностям, почитаемым мною, занимало мое сознание, а воспаленный мозг уже слышал ангельское пение. Совершенно отчаявшись, оказавшись в узком грязном проулке между двумя огромными обветшалыми зданиями, я решился на то, что, несомненно, должно было привести к неудаче, - я постучал в незнакомую дверь. Долго не было никакого ответа. Я уже было думал продолжить путь, а может быть упасть прямо здесь и закончить бессмысленный поиск неизвестно чего, когда дверь со скрежетом отворилась. Облик человека, появившегося передо мной на первый взгляд был совершенно обычен, но только на первый взгляд. Он был высок, сед и статен. В его левой руке был шестиглавый подсвечник, в правой же гигантская алебарда. "Что угодно?" - спросил он властным голосом. "Убежища",- ответил я не раздумывая. "Входите" - сказал незнакомец. Я не мог поверить удаче. Конечно, мне было известно, что проявленное милосердие может окончиться через мгновение, но даже эта малость могла поддержать меня. Последовав приглашению, я оказался в помещения, размеры которого из-за неосвещенности было трудно определить. "Садитесь" - предложил мой спаситель, указывая на старый, почти полностью потерявший позолоту резной стул. Я повиновался. Незнакомец поставил подсвечник на покрытый зеленым сукном стол, осторожно повесил алебарду на стену. Вынув неизвестно откуда фуражку с выцветшей неясной кокардой, он водрузил ее на голову и, усевшись напротив меня, достал из ящика стола огромную внушающую почтение книгу и серебряный чернильный прибор. "Имя, фамилия?" - спросил он, приготовившись сделать запись. Я ответил, недоумевая, зачем это могло ему понадобится. "Род занятий?" - "Поэт.." - "Чем можете это подтвердить?" Не раздумывая, я протянул незнакомцу папку. Он открыл ее и, просмотрев несколько листов, сказал: "Ваш паспорт" Как ни странно, хотя у меня не было дома и не было денег на ужин, паспорт у меня был... Горько подумав об иронии момента, я протянул потрепанную книжицу. Человек вынул большую печать и, подышав на ее черную поверхность, поставил штамп на чистую страницу документа - мне, собственно говоря, было все равно. "Согласно вердикта Его Величеств от 1765 года, дающее право сочинителям просить покровительства Его Величеств, Вы, имярек, получаете ПОЭТИЧЕСКОЕ УБЕЖИЩЕ нашего королевства. Сдайте имеющиеся у вас зеркала". Услышанное было настолько удивительным, что я поначалу не знал как это принять и не нашел ничего лучшего, чем спросить: "А где же сейчас Его Величества?" Незнакомец поднялся и скрылся в глубине помещения. Через минуту он вернулся. Теперь на его черном не совсем новом камзоле сверкала золотая звезда. "В общем-то, это Мы, Телегон ХХ... - негромко сказал он и виновато добавил, - Ахилл сегодня выходной". Так я был представлен ко двору. Я уделил так много внимания и драгоценного пергамента, которому все равно суждено быть сожженным, моей первой встрече с Телегоном ХХ, чтобы донести до вас всю необычность личности нашего монарха, ибо без осознания этого, по-моему скромному мнению, невозможно понять историю Черного Принца. Итак, получив убежище, я через месяц принял должность Генерального Смотрителя Национальной Королевской Библиотеки, а через год стал Хранителем Королевского Архива. Конечно, экономике нашего королевства, состоящего из гончарного круга дворецкого и гвардейца Ахилла, а также небольшой пекарни, где трудилась фрейлина Ее Величества и очень часто оба Их Величества, был поначалу нанесен некоторый урон, но небольшой доход, который я стал приносить, составляя поздравительные и другие послания для граждан граничащего с нами государства, быстро поправил дело. Кроме почитания нашей маленькой Отчизны, нас объединяла любовь к Джани, Его Высочеству Принцу Джани... Когда я увидел его в первый раз, это был невысокий хрупкий мальчик, восторженно принявший меня и то немногое, чему я мог его научить. Но именно Джани был причиной тому, что королевство не знало зеркал. В первый же день Король сказал мне, что его сын уродлив. "Лицо моего сына не просто безобразно, оно пугающе. Вы будете казнены через сожжение ваших поэм, если он увидит свое лицо. Вы также будете казнены, если вы увидите его лицо..." тихо сообщил мне Его Величество за первым ужином. Да, лицо Джани навсегда было скрыто от нас, от подданных, черной холщовой маской. Эта маска, а также предпочтение, которое он отдавал одежде черного цвета, очень скоро закрепило за Джани прозвище "Черный Принц". Оно нравилось ему, и мы часто звали его "Мой Черный Принц". Как я уже упоминал, мне посчастливилось учить его поэзии и философии, Телегон ХХ, будучи неплохим художником, обучал его живописи, Ахилл - скульптуре и фехтованию, Ее Величество преподавала музыку. Все давалось ему легко. Никогда не было у меня лучшего спутника в долгих и непростых путешествиях в океане мудрости, хранимой королевской библиотекой, и более способного ученика. "Воистину природа, отняв одно, дает во сто крат больше" - часто говорил я себе, думая о нем. Но случилось так, что недалеко от нашего королевства жил Кондитер - владелец карамельного завода и множества магазинов. Предприятие его было столь успешным, что он постепенно скупал близлежащие дома и территории, расширяя и без того необъятное имение. Настал день, когда его владение окружило нас. Надо отдать должное Кондитеру, который не стал настаивать на покупке нашего королевства и оставил его нетронутым почти в центре огромного парка. Он сделал из нас нечто вроде личной музейной реликвии и радостно демонстрировал своим многочисленным гостям, что, однако, немало задевало нашего монарха. Пожалуй, с этой точки зрения у Кондитера было единственное достоинство, - он был отцом прелестной дочери. Признаюсь, девочка была не только красива, но и умна. Говорили, что она особо склонна к изучению языков и что, несмотря на ее юный возраст, Французская Академия прочила ее в новые Шампольоны. Часто Дочь Кондитера играла с подругами у нашего королевства. И однажды вышло так, что мяч влетел в окно тронного зала и упал к ногам принца, наблюдающего за игрой. "Эй, мой Черный Принц!" - крикнула ему Дочь Кондитера. Юноша поднял мяч и неловко бросил его обратно. Девушки засмеялись и продолжили игру. С этого дня что-то случилось с Джани. Он стал молчалив и нерадостен. "Что с тобой, мальчик мой?" - спросил я его, удрученный этой переменной. "Она назвала меня мой Черный Принц..." - ответил Джани. "Но и мы зовем тебя так" - возразил я. "Нет, она назвала меня МОЙ Черный Принц!". О да, мне была известна эта болезнь. Болезнь юных сердец и несчастных поэтов. Болезнь, съедающая сердце, тревожащая душу, лишающая сна и разума. Не было лекарства от этого недуга, но я знал средство, облегчающее страдания. Да, я был достаточно несчастен на своем жизненном пути, чтобы знать... Я молча вручил мальчику перо и ушел. Утром я нашел его спящим в библиотеке. Рядом лежали исписанные листы. И тогда я совершил два государственных преступления - превышение полномочий и измену. Во-первых, я положил листы в конверт и запечатал их королевской печатью, во-вторых, я нарушил границу королевства, не имея на то соответствующего разрешения - я отнес письмо к Дочери Кондитера. Она с недоумением приняла послание, но мне было известно, что Гонец Любви должен быть терпелив. И мое терпение было вознаграждено. Вернувшись, я взял из Оружейной шпагу и поднялся к Джани, все еще спящему в библиотеке. Я разбудил его, и, вложив шпагу в тонкую руку принца, сказал: "Выбирай, мой Черный Принц, либо ты проткнешь мою грудь, наказав меня за самоволие, либо прочтешь письмо, лежащее у моего сердца". Конверт разлетелся на мелкие кусочки в его руках. Лист бумаги порхал как бабочка между дрожащими пальцами, и, казалось, играл с глазами, сверкающими сквозь прорези маски. "Она хочет видеть меня!" - радостно воскликнул он, но потом вдруг замер и горько сказал: "Она хочет видеть меня..." Он плакал как ребенок. Он и был ребенком... "Ты пойдешь со мной", - сказал он, глотая слезы. И я повиновался. Чем ближе был назначенный час, тем яснее я понимал, что здесь все окончено для меня. Дело было не в том, что я кого-то предал или совершил что-то постыдное... просто настало время идти. В нужный момент я стоял у окна в гостиной. На мне было мое старое пальто, в руках саквояж, дарованный мне Его Величеством за особые заслуги. Говорили, что он когда-то принадлежал человеку, потерявшему себя в дне сегодняшнем, но нашедшем в дне вчерашнем. Теперь я хранил в нем рукописи - все мое имущество. Я молча попрощался с королевством и вылез в окно. Здесь на пограничной полосе меня ждал Джани. Была темная безлунная ночь. Я шел за принцем и размышлял. В молчании мы дошли до беседки. "Я здесь, МОЙ Черный Принц", - услышал я голос Дочери Кондитера, но не увидел ее. Я остановился, Джани же продолжил свой путь. Я не слышал о чем говорили двое, уединившиеся под обвитым плюшем куполом, но я чувствовал, как волны - холодные, теплые, ласковые, жестокие разбиваются у моих ног. "Огонь! Мне нужен огонь!" - вдруг услышал я крик принца и бросился к беседке. "Тебе недостаточно огня твоего сердца?" - спросил я Джани, с трудом различая его фигуру. "Хватит поэзии! Мне нужен огонь!" Я открыл саквояж, достал оттуда чистые листы бумаги, и, чиркнув огнивом, зажег их. Пламя заплясало в глазах принца, заиграло на прекрасном лице Дочери Кондитера. "Ну что ж, смотри",- прошептал Джани и быстрым движением сдернул с себя маску. Я замер, потрясенный, не в состоянии вымолвить ни слова. Взгляд принца метался между мной и девушкой. Потом вдруг остановился прикованный к растерянному лицу возлюбленной. Но... Джани глубоко вздохнул и медленно опустился на мраморный пол. Факел погас. Я судорожно вынул пачку бумаги из саквояжа и зажег ее. "МОЙ Черный Принц... МОЙ Черный Принц..." - шептала девушка, склонившись над неподвижным телом, "Он холодный, холодный! Сделайте что-то... Согрейте его!" Я бросил горящую бумагу на пол и высыпал рядом свои рукописи. Сердце принца молчало. Но когда лист догорел, оно совершило один единственный удар. Я зажег следующий лист и, обратившись прахом, он вновь заставил отозваться сердце Джани. О, мой с астливый король, твой сын был ослепительно красив и ты знал об этом, как знает теперь пепел Поэмы Радости. О, мой мудрый король, ты обрек сына на страдание, чтобы сделать его душу столь же прекрасной, как и его лицо, как и моя Ода Печали, пожираемая пламенем. О, несчастный Джани, ты не знал, что любовь требует веры и терпения. Ты не знал... Догорает мой сонет Страсти. Жадно ждет сердце Черного Принца. Храни огонь, моя Принцесса. Храни огонь для своего Черного Принца. И вечно продлится ночь... И будет жизнь!

Вадим Деркач

Сказка об искателе вчерашнего дня

Когда-то в моем саквояже было полным-полно сказок и историй. Небрежно и легко ставил я его перед собой, открывал и, не глядя, вынимал что-то яркое и экзотическое, пахнущее пылью волшебных ковров, полыхающее огнями дальних стран, опьяняющее и зовущее. Истории вырывались из моих рук и буквами падали с неба, весело кружились в снежном танце, разлетались, любили, ненавидели, умирали, но никогда не возвращались обратно. И случилось так, что однажды, по привычке опустив руку в саквояж, я не обнаружил ничего кроме его истертого нутра. Я смутился, долго извинялся перед теми, кто ждал чудес и веселья, пытался быть умным и интересным, но не заслужил ничего кроме презрительных усмешек и сочувственных улыбок. Подхватив легкий и бесполезный теперь предмет, я забросил его в дальний угол чулана, вызвав недовольный визг крыс и сердитое безмолвное движение пауков. Я закрыл за собой старую дверь и начал новый путь. Было трудно. Часто меня нагоняло и сбивало с ног сочувствие доброжелателей, больно било равнодушие спутников и обман близких. Однако по мере движения, я все крепче стоял на ногах, все реже встречались люди, помнящие мой волшебный саквояж и что самое главное - во мне обнаружились недюжие способности к обучению: Равнодушие я освоил за год, обман за несколько месяцев, лицемерие за неделю... последнему мне вообще практически не надо было учиться, так успешен я был в первых двух науках. Исправно посещая службу и неустанно выражая почтение к вышестоящим чинам, мне скоро удалось достичь того известного положения в обществе, что блюдет само себя. Так я обрел благополучие. Я научился подобострастно кивать, вежливо аплодировать и дарить презрительные усмешки. Я был совершенной эссенцией успеха... Да, я был совершенен, но ... Дело в том, что на поясе Она носила два мешочка. В одном из них были цветные стеклышки, в другом... Нет, никто не знал, что было в мешочке из черного бархата. Никто. Когда ее спрашивали, она либо отвечала молчаливой улыбкой, либо говорила ЫНичегоы, ЫНичего значительногоы, ЫПустякиы, ЫВздоры. Встречая незнакомого, она изящным, плавным движением вынимала из мешочка стеклышки и прикладывала их к глазам, те меняли цвет и в призрачном сиянии зрачков возникало чувство и отношение, будь то ненависть или сострадание, которое потом никогда не оставляло этого человека, пока Она была рядом. Я не могу сказать, какими могли быть ее глаза, потому что для меня они всегда оказывались дымчато-серыми. Я терялся в них. Случалось это оттого, что, по всей видимости, чувство, дарованное мне, звалось ЫНеопределенностьюы. Опыт утверждал, что неопределенность есть симпатия слегка сдобренная равнодушием. Но нет, в этих глазах виделось нечто иное. Я многих спрашивал о ней, но единственное, что мне говорили - цвет ее глаз... Небесно-синий, нежно-голубой, мерцающе-малахитовый, зеленый... Человек руководивший мною, неустанно и планомерно изводящий недругов, сказал, что он встретил в ее взгляде лишь пустоту бельма... Пустоту... Что бы ни делал я: перекладывал бумаги или стучал по клавишам умных машин, пребывал в удобном покое семьи или пересчитывал основы собственного успеха, я ощущал пустоту, ибо мысль возвращалась к ее глазам, полноте ее губ, движению тела, тайне голоса... Мысль возвращалась к тому, чем я владеть не мог, ведь определена мне была Ынеопределенностьы. Я двигался привычными путями, но снова и снова оказывался где-то рядом с сиянием серых глаз. Мне приходилось скрываться и лицедействовать, чтобы идти за ней. Да, я следил, шпионил и изворачивался, то есть не делал ничего непривычного для себя, но почти всегда терял ее. Но однажды, в ночной час, следуя за ней, я оказался у полуразрушенной башни. Мне было известно это место. Здесь высоко-высоко, почти рядом с закутанной в туман Луной, были покои Повелительницы Слов. Сколько раз я пытался вбежать по засыпанным песком ступеням, вскарабкаться по старым камням, чтобы предстать перед ее светозарным ликом ... Однако это было давно... Я многое потерял и многое приобрел за это время. Но что делает здесь моя новая госпожа? Я не знал этого. В нездоровом свете полной Луны я начинал тосковать и беспокоиться. Но знакомая незнакомка потянулась к поясу и сняла мешочек, что был ее сокровенной тайной. Изящные пальчики вынули из него что-то и бросили на землю. В тот же миг охваченная яркими и до боли знакомыми всполохами огня девушка поднялась в воздух и поплыла к вершине башни. Огонь погас, но через мгновенье вспыхнул свет в покоях Повелительницы Слов.... Когда-то Создатель разрушил эту башню и смешал языки. Теперь я молил его повторить это деяние! Я хотел, чтобы она, Повелительница Слов, оказалась без крова. Тогда хоть что-то я смог бы дать ей. Но нет. Господь был глух, колосс же - недвижим... Зачем мне было быть здесь? Я лежал на еще не забывшем солнечное тепло камне и плакал. ЫСпасибо, Странник, - вдруг услышал я тихий скрипучий голос, - Я лежу здесь десять тысяч лет. То был долгий путь... Я помню боль, когда в меня, в бесформенный кусок гранита вгрызались топоры каменотесов, помню гордость, когда, уже будучи прекрасным пилястром, я был вознесен на вершину этой башни... Я помню... Как же чудесно было видеть дальние страны и чувствовать рядом людей, любящих друг друга. Но я помню и лицо Господа в гневе. Я помню... Десять тысяч лет я не слышал стук влюбленного сердца. Десять тысяч лет. В награду я расскажу тебе то, что помнит твое сердце, но что ты уже давно позабылы. Я слушал тихий голос камня, я почти перестал дышать. В наступившей тишине сердце мое молотом каменотеса стучало по теплому граниту. ЫТебе нужны крылья, чтобы взлететь туда, ввысь, к той, что завладела тобой. И твое сердце даст тебе эти крылья. Ты выбросил свой саквояж. Ты думал, что он пуст. Ты забыл о потайном кармане...Ты забыл о старой сказке, о мальчике, у которого были восковые крылья... Сердце помнит, а ты забыл...ы Как безумный я бросился прочь от башни. Безумным я ворвался в дом. Сдирая кожу с рук, я отодрал старую дверь чулана и замер на пороге, остановленный непроглядной тьмой. ЫОн пришел! Он пришел!ы - послышался крысиный визг. ЫМы не отдадим! Не отдадим!ы зашуршали паучьи сети. ЫВперед!ы - позвало сердце, и я ринулся к заветной цели. Тысячи крыс набросились на меня. Пока я сражался с одними, другие терзали мое тело. Мгновенья казались веками... и враг отступил. Хриплый возглас ликованья вырвался из моей окровавленной груди. Но это была еще не победа. Я огляделся. Мой дом и чулан, то, что я строил годами, постигая законы подлости, то что я воздвигал, изворачиваясь и мздоимствуя, исчезли, сошли на нет вместе с туманом. Я стоял посреди поля перед полуразрушенной башней и миллионы крыс, миллиарды пауков закрывали мне путь к тому, что было мне нужно больше жизни - к моим восковым крыльям любви. Неожиданно я понял, что это смерть. Человек не в силах преодолеть этот путь... Человек не силах... Я закричал и бросился вперед. Кровь, визг, крысиные зубы и паучьи лапы... и смерть... Но вдруг, там наверху появилась она, та что меняет глаза и повелевает словами. И оттуда, с высоты желанной и недостижимой ко мне полетел маленький черный мешочек. В воздухе он раскрылся и поле вспыхнуло огнем, заиграло красками надежды и веры. Я узнал их. Они вставали за моей спиной- прекрасные герои сказок, те, что уходили когда-то и никогда не возвращались обратно. Теперь я знаю, они стремились к тебе, моя Повелительница. Они не могли оставить тебя. Если бы я знал тогда все, я тоже стал бы сказкой. Я оставил бы мир и, вспорхнув на восковых крыльях, прилетел бы к этой башне, чтобы остаться навсегда у твоих ног. Но все это во вчерашнем дне. Я стоял посреди поля и думал, вспоминал, а может быть, молился. Я не заметил, как наступила тишина. Я поднял голову и увидел перед собой победителей. Здесь был Слуга Митры и Раджа, так и не ставший Магараджей, благородный купец и мальчик-дракон... Ангел победы витал над ними, но слезы были на их глазах. ЫПочему?ы - спросил я. Но мне ответило Солнце... Там, где стояла башня, лишь старые источенные камни купались в его лучах. Лишь старые источенные камни.... Я подошел к саквояжу и поднял его изношенное тело. Щелкнули замки... Они были внутри - яркие и экзотические, пахнущие пылью волшебных ковров, полыхающие огнями дальних стран, опьяняющие и зовущие... но я выбрал совсем другую. Сказка была о девушке с карими глазами. Ничего вроде особенного, но дело в том, что на поясе она носила два мешочка. В одном из них были цветные стеклышки, в другом... Нет, никто не знал что было в мешочке из черного бархата. Никто...

Дубровская Жанна

Рамболь и принцесса

Сказка

Моя любовь, как лёгкий мотылёк,

Слепым лучом скользнёт в твою обитель.

И в час, когда окрасится восток,

Шепнёт тебе, что ты не одинок.

Давным-давно это было. В королевстве Диких Роз жила принцесса, незрячая от рождения. Звали её Магдалена. Ни могущественные маги, ни учёные эскулапы не могли подарить принцессе зрение. Из далёких земель приезжали знахари и ведуньи, но ни чудодейственные отвары, ни магические заклинания не помогали делу. В конце концов, король с королевой отчаялись увидеть дочь здоровой и смирились.

В некотором пространстве и времени, в одной очень смешной реальности, жил да был некогда Крошка Нанобот. Происходил он из работящего племени Эшерихия Коли, к которому примешали немножко ванадия, немножко палладия, чуточку ДНК от кузнечика и парочку рибосом от бобра.

Вместе со своими многочисленными братьями и сестрами обитал Крошка Нанобот в большой титановой цистерне, у самого ее дна, и занимался тем, для чего и был создан: превращал мокрые древесные опилки в этиловый спирт. День за днем отщеплял он ванадиевой нанощепилкой молекулы целлюлозы, подвергал их каталитическому морфингу в бобровых рибосомах и выделял с одной стороны спирт, а с другой – углекислый газ и метан. И надо сказать, что так ловко был устроен Крошка Нанобот, что даже газы выделял не просто так, в качестве отхода производства, а с целью перемешивания мокрой древесной массы!

«Транс» – первая книга сосновоборского писателя.

Главный герой романа с помощью деревенской ведьмы проникает в «параллельный» мир, населенный лешими, русалками, кобольдами, демонами, троллями… Все бы хорошо, но в этом мире есть город мерцев, где царствует таинственный Черный, экспериментирующий над человеческой кровью…

Моника влетела в вагон за две минуты до отправления поезда. Усевшись на мягкую синюю скамью у окна, напротив девушки с огромными зелеными глазами, она перевела дух и высвободила ноги из узких туфель на тонком каблучке. Туфли были неудобными и стесняли движения.

Не хотелось ей ехать в эту командировку. Но шеф решил послать именно ее — молодую, перспективную работницу. Перенимать опыт у коллег.

Нет, вообще-то Моника любила путешествовать. Но путешествие для нее всегда означало неожиданности, случайные знакомства, нечаянные радости, непредсказуемость. И еще — легкую грусть в конце путешествия. И еще — легкие кеды, попутные машины, а если поезда, то не такие голубые стерильные вагоны с мягкими сидениями и удобными столиками, а старые, видавшие виды, с деревянными скамьями. Поэтому Моника никогда не ездила в дома отдыха и на групповые экскурсии: в таких путешествиях все строго по расписанию, все предсказуемо. Впрочем, однажды она поехала с подругами на море, в дом отдыха, но через несколько дней не выдержала, сбежала и пустилась путешествовать по разным городам, большим и маленьким. Это было лучшее ее путешествие.

«Какие странные двери», — подумал я, поднявшись на второй этаж. Повеяло чем-то давно забытым. Летний пыльный воздух, прохлада подъезда, запах сырости. Звук хлопающей двери, голос. Голос бабушки. Да, такая дверь была у моей бабушки. Деревянная, обитая дерматином, блестящие головки гвоздиков расположены узором. Рядом с дверью — звонок. Обыкновенный, без переговорного устройства. На двери нет даже глазка. Я поднял голову. Конечно, камеры тоже нет. Кто же может жить за такой дверью? Неужели в наше время?.. Вдруг очень захотелось нажать на кнопку звонка. Казалось, тотчас же послышатся быстрые шаги, и дверь немедленно распахнется. Так бывало в детстве, когда я приезжал к бабушке. С тех пор я не испытывал ничего подобного. Каждый звонок в какую-нибудь серую металлическую дверь был для меня мукой. Я называл это состояние «необходимой дозой стресса». Каждый раз, нажав на кнопку, я стоял и представлял себе, как человек по ту сторону двери пристально вглядывается в экран. Я не мог себя заставить поднять голову и непринужденно улыбнуться прямо в камеру. Затем я представлял, как человек неслышно ступает по мягкому ковру к двери, еще полминуты, для полной уверенности, разглядывает меня в глазок, и только тогда начинают щелкать бесчисленные замки и греметь цепочки.

— Что ты все торчишь у окна? — это мама.

— Я бабушку жду.

— Лучше делом займись. Порешай задачки.

Сегодня мама мной недовольна. Утром мы с ней ходили в школу. Тестироваться в первый класс. И я провалился. Значит, в этом году я в школу не пойду. А в следующем мне будет уже почти семь лет. Буду, наверное, старше всех в классе.

Вообще-то я неплохо отвечал. По крайней мере, ответил на все вопросы. Но иногда замечал на лицах дяденек и тетенек, которые меня тестировали, какое-то нетерпение и раздражение. Они спрашивали:

Солнце давно зашло, а они всё сидели на маленькой полянке среди леса, опираясь спинами о ствол векового дуба. Сколько времени прошло с тех пор, как забрели сюда, они не могли бы сказать сами. Время не существовало для этих двоих, как не существовал и весь мир, кроме этой полянки, звездного неба и их самих. Где-то в самой глубине сознания они помнили, что надо куда-то возвращаться, с кем-то говорить, что-то делать. Но, не в силах разомкнуть ладони, оторвать друг от друга блестящих глаз и жарких губ, как могли, отдаляли это мгновение.

Богатырь поправил шлем и слегка натянул поводья. Конь остановился моментально. Немного посидев в седле, щурясь и беззвучно шевеля губами, богатырь вздохнул и принялся спускаться на землю. Наконец ему это удалось.

— Никуда не уходи, понял? — обратился он к коню, обрадовавшемуся остановке и, сразу же опустившему голову к земле, в поисках зеленой травы.

Еще раз поправив сдвинувшийся на затылок шлем, он подошел к камню.

— Так, что тут у нас? — еле слышно прошептал он. — Налево пойдешь — коня потеряешь.

Сказка ставшая реальностью

Эта история в первую очередь о добре, вернее о вере в добро, о том, как эту веру легко потерять, и как сложно потом найти. К сожалению в нашем мире, люди все меньше верят в чудеса, и все больше верят в боль, это не правильно. Я искренне надеюсь, что есть и другие миры, в которых все иначе, в которых слово ЧУДО, еще не потеряло своего значения.

Жемчужиной нового сборника мастера магического реализма Нила Геймана  «Осторожно, триггеры» является представленная здесь история «Черный пес» – сиквел к культовому роману «Американские боги».

Шотландский замок, оживший портрет, дотошный репортер, его верные друзья и коварные враги — все сплетается в один прочный узел. Кто-то Неведомый и Могущественный начал Большую Игру — ставки слишком велики! Первый ход — и, подчиняясь странному приглашению, молодой репортер отправляется в путь не только в пространстве, но и во времени. Выполнив свое предназначение, герой должен исчезнуть, чтобы освободить место для более важной персоны. Так решил тот, кто затеял Большую Игру. И вот перед нами Она — Таинственная Незнакомка, возникшая словно из ниоткуда. В старинном замке, где проходит граница миров! Встретив Ее, герой решает рискнуть и продолжить игру самостоятельно.

Рождественская сказка.

Морион[1] тяжело поднимался по лестнице. Этот дом он выбрал не случайно. Такого высокого здания не было больше в городе. 16 этажей. «Хотя какая была разница»- подумал он, выйдя на крышу дома. Для его задумки подошёл бы любой дом, но 16 этажей — это гарантия.

Морион подошёл к парапету. Посмотрел через него. Он оказался прямо над балконом последнего этажа. Морион прошёлся дальше. Теперь под ним открытое пространство. То, что нужно. Место идеально. И время. Внизу огороженная клумба. Прохожих там быть не может, и никаких детей поблизости, тем более в такой ранний час. Незачем видеть детям то, что будет выглядеть омерзительно.

Согласно исследованиям В. Я. Проппа, в волшебной сказке 7 типов персонажей. Различаются они по выполняемым функциям. А что будет, если они поменяются функциями? Dark-dark fantasy. Опубликовано: «Фэнтези-2008».