Звонко плещется водица (СИ)

Я сидела на небольшом, почти полностью погруженном в воду, камне и размышляла о бренности бытия. Ну почему я не такая как все? Я русалка, но несколько отличаюсь от своих сородичей. У меня нет длинных зеленых волос, да и глаза мои унылого серого оттенка, тогда как у остальных они синие, большие и выразительные, в обрамлении пушистых ресниц. Я еще раз взглянула на троицу русалок, что считались самыми красивыми и какой месяц подряд перевыполнили план по утопленникам, отчего на каждой из красавиц поблескивала очередная розовая жемчужина в волосах, я горько вздохнула и взбила хвостом свое отражение. Капельки возмущенно зашипели на, разогретом под жарким летним солнцем, камне, и пропали, оставив после себя очередную порцию сыпи. Это несправедливо! Ну, подумаешь, плод любви человека и русалки, как такое произошло, можете и не спрашивать, сама не знаю, как я только не пытала маму, она молчит. В детстве со мной никто не хотел играть, на меня постоянно косились и показывали пальцем, шушукались за спиной и открыто смеялись в лицо. За всю жизнь я не смогла заманить ни одного мужчины на дно, ну не хочу я убивать, просто потому что так надо! Только мама знает о моей мечте и, как ни странно, искренне желает ее исполнения. А хочу я простого человеческого счастья — любящего мужа, неугомонных детишек и небольшой садик под окнами нашего пряничного домика. Всем известно, что русалки очень редко женятся, потому как, цветущий буйным цветом нарциссизм не дает возможности дарить любовь кому-то еще, кроме себя, да и тот факт, что мы — нечисть, играет также не последнюю роль. Но однажды, как рассказывали старейшины, был заключен такой союз, правда, никто уже не помнит ни имен, ни дат того неординарного события, и у меня есть веские причины подозревать, что те двое были не просто русалками, может, они также, как и я — плод союза человека и нечисти.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Он — последний из легендарных рыцарей Габалы, защищавших некогда светлые земли девяти княжеств от сил Тьмы. Последний из тех, комм не было равных среди людей. Единственный, не сумевший уйти со своими «братьями по оружию» в иной мир — и оставшийся бродить по миру этому.

Ныне настал час, когда ему предстоит выбор: погибнуть в одиночку в неравном бою с могущественным Злом — или преодолеть врата меж мирами, хранимые демонами, и вновь призвать на помощь людям рыцарей Габалы…

Он отрешенно рассматривал выцветшие изодранные обои, темные следы от полок, когда-то висевших на стене, паутину в углах под потолком, испещренным грязно-желтыми пятнами. На полу валялись скорченные окурки папирос, возле перекошенной двери присохли к полу собачьи экскременты.

«Или шакальи», – обреченно подумал он, пересек пустую комнату и остановился у окна.

Окно слепо таращилось в утреннюю сырость. С высоты четвертого этажа видны были крыши сараев, палисадник с черными скелетами деревьев, скамейка, дорога, покрытая грязью. Выбоины в асфальте заполняла коричневая жижа. На тротуаре валялась безголовая кукла; голова покоилась в луже и бездумно смотрела в тяжелое серое небо. В помойке у скрюченного тополя рылась тощая собака. За сараями громоздились безликие дома, а дальше мир тонул в безнадежной серости – или и не было там никакого мира...

Я дошел до последних домов и остановился. Здесь улица обрывалась и начиналась каменистая равнина с редкими островками жесткой желтой травы. Там я уже был.

Дома не особенно радовали глаз, потому что были самыми заурядными: двухэтажными, одноликими, без каких-либо архитектурных украшений. Ни тебе кариатид, ни пилястр или, на худой конец, дорических колонн. Дома сливались в сплошную тускло-серую стену, и некоторое разнообразие в нее вносили только небольшие квадратные окна.

Тихим сентябрьским вечером Виктор Белецкий мастерил полки на своем балконе, на четвертом этаже серой десятиэтажной коробки, возведенной строителями на окраине города. Он работал пилой и стучал молотком, тихонько насвистывая себе под нос, изредка бросая взгляд на тускнеющее небо с бледным отпечатком луны, повисшей над котлованами, такими же серыми недостроенными коробками, долговязыми подъемными кранами и экскаваторами, застывшими на кучах земли. Среди строительного мусора с криками и визгом бегали дети, а за котлованами простирались еще не тронутые ножами бульдозеров поля.

"Хроники Дерини". Уникальная сага – "фэнтези", раз и навсегда вписавшая имя Кэтрин Куртц в золотой фонд жанра "литературной легенды". "Хроники Дерини". Сказание о мире странном, прозрачном и прекрасном, о мире изощренно-изысканных придворных интриг, жестоких и отчаянных поединков "меча и колдовства", о мире прекрасных дам, бесстрашных кавалеров, порочных чернокнижников и надменных святых...

Святослав ЛОГИНОВ

ДОМ У ДОРОГИ

Дом стоял на большой дороге. Если внимательно присмотреться, еще можно заметить некогда глубокие колеи, заросшие сорным лопухом и иглошипом. Стонущие по ночам деревья остерегались выходить на плотную ленту дороги, и нетоптаная тропинка прихотливо извивалась по ней, не ожидая плохого. Дом уставился в бесконечность бельмами плотно закрытых ставень, глухой забор в рост человека окружал его, скрывая внешний мир. Тяжелые ворота всегда были на замке.

Дом шёл на капремонт. Уже была известна дата расселения, и на кухнях во время схода жильцов звучали экзотические топонимы: «Уткина заводь», «Район трёх хохлов», «Весёлый посёлок». «Весёлого посёлка» никто не хотел, «Района трёх хохлов» – тоже: далеко ездить. Вообще, уезжать не хотелось – дом удобно стоял в центре города, богатом магазинами и транспортом, а от магистрали его прикрывал скверик. Вот если бы в этом доме, да отдельную квартиру после ремонта…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сказка о принцессе и последствиях необдуманных поступков.

В те полузабытые времена, когда таджики и цыгане еще не были дворниками, жил в нашей деревне дед Феогнид Краморев. Вопреки непривычно звучащему для русского уха имени, дед был вовсе не плохой. Ростом под два метра и худой аки жердина осиновая. Еще в финскую войну начинал воевать. Старшим лейтенантом был, политруком. Умнейший был дед, скажу я вам. И в целом не вредный, хотя и хитрый. Научил меня косу точить и отбивать, в круг настраивать и многим полезным вещам.

Под железной звездой, пылающей на небе цвета сырого мяса, верные, но измотанные Призраки Танит продвигались вперёд к…

Проклятье! Как же это место называлось-то? Он на секунду задумался. Что-то-какой-то мост. Он был уверен, что ещё вспомнит название. Огляделся в поисках карты, но не нашёл её — снова заболели глаза.

Короче, мост. Ещё один мост. Ещё один фесаный объект. Конкретно этот стоял на западной вершине ээ… какого-то там плато, на планете под названием… названием Кому-не-по-фесу-вообще.

Тот-Который-Сидит-В-Пруду размышляет о глупости людей. Они совсем не умеют задавать вопросы, не знают, о чем и как следует спрашивать. И ответов не слушают и не понимают.

Но Тот-Который-Знает-Все готов ответить на любой вопрос, который прозвучит. Не более и не менее. Таковы правила.

Вот к пруду подходит низенькая худая женщина. На лице ее морщинки печали — она много плакала в последнее время.

— Мой сыночек… Он серьезно болен… Смертельно болен! — лепечет она. — Врачи назвали лекарство… дорогое… очень… Сказали, оно может помочь…