Звезда младшего брата

ЕВГЕНИЙ СТЕПАНОВИЧ КОКОВИН

ЗВЕЗДА МЛАДШЕГО БРАТА

Возьми меня, лётчик отважный...

Янка Купала

Далеко-далеко, над крышей соседнего трёхэтажного дома, загадочно щурится одинокая звезда. Она совсем близко, над крышей, и всё-таки - Павлушка это знает - она очень-очень далеко. Она манит и, кажется, посмеивается над Павлушкой.

Как называется эта весёлая и таинственная звёздочка? Такая ли она большая и горячая, как солнце? Далеко ли она и можно ли до неё долететь?..

Другие книги автора Евгений Степанович Коковин

Двор у этого дома самый просторный и самый веселый во всем городе. И, конечно, нигде не собирается на игры так много ребят. Ни в одном дворе не найти такой большой площадки для лапты, таких укромных местечек в дебрях дровяных сараев и поленниц. А старый заброшенный, поросший мхом погреб даже в солнечные дни таит в своем полумраке что-то загадочно-незнакомое

Разве есть еще где-нибудь такая замечательная, настоящая корабельная шлюпка, какой владеют ребята из этого дома? Много лет шлюпка лежит во дворе и не спускается на воду. Солнце так высушило ее, что на крутых ступенчатых бортах появились щели. Но это не мешает ребятам ежедневно отправляться на шлюпке в далекое плавание и принимать морские сражения с фашистскими пиратами…

Наша улица на окраине Соломбалы была тихая и пустынная. Летом посреди дороги цвели одуванчики. У ворот домов грелись на солнышке собаки. Даже ло­мовые телеги редко нарушали уличное спокойствие.

После обильных дождей вся улица с домами, забо­рами, деревьями и высоким голубеющим небом отра­жалась в огромных лужах. Мы отправляли наши само­дельные корабли с бумажными парусами в дальнее пла­вание.

Во время весеннего наводнения ребята катались по улице на лодках и плотиках.

ЕВГЕНИЙ СТЕПАНОВИЧ КОКОВИН

БЕЛОЕ КРЫЛО

ПОВЕСТЬ

Парусные гонки - спорт смелых и сильных, мужественных и решительных людей. Кроме того, это и красивейшее зрелище. Представьте широкую реку, залив или море. И маленькие изящные суденышки под огромными парусами, стремительно несущиеся от одного поворотного знака к другому, а потом - к заветной цели, к финишу. Победит тот, кто искуснее владеет парусом, кто тоньше чувствует ветер, его малейшие изменения и капризы. Победит тот, у кого больше опыта и знаний, мастерства и сноровки.

КОКОВИН ЕВГЕНИЙ СТЕПАНОВИЧ

ЖИЛИ НА СВЕТЕ РЕБЯТА

КИРИЛКА

Жили на свете ребята...

"На свете" - так только говорится. А ребята, о которых я хочу рассказать, жили на одной улице и даже в одном доме.

Дом был деревянный, двухэтажный и ничем не отличался от многих других домов, построенных в поселке затона за последние годы. С трех сторон его облепили балконы и веранды, зимой - заснеженные и скучные, зато летом веселые, увитые буйным хмелем и пестрящие яркими бархатистыми цветами.

В узкую щель амбразуры виднелся кусочек полыхающего заревом далёкого неба. Стемнело, и вместе с темнотой на землю навалилась тяжёлая, необыкновенная тишина. После шестнадцати часов непрерывной канонады не верилось, что в мире может быть так тихо.

Три дня шли бои на подступах к городу. На четвертые сутки в полдень немцы подтянули свежие силы. Их нажим перекатывался с одного участка на другой; фашисты боем нащупывали слабые места обороны. Но прорваться к городу немцам не удалось. Лишь в двух местах они потеснили передовую линию защитников города.

Рассказы и повести о моряках, о Северной Двине, о ребятах, которые с малых лет приобщаются к морскому делу. Повесть «Полярная гвоздика» рассказывает о жизни ненцев.

ЕВГЕНИЙ КОКОВИН

ДИНЬ-ДАГ

Повесть-сказка

Светлой памяти северного сказочника и художника Степана Григорьевича Писахова

ВЕЛИКИЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК

Имя свое он получил от Витальки Голубкова. А случилось это очень просто, вот так. Сидел Виталька на полу в комнате и строил высотный дом. Дом получился очень высокий. Правда, он был пониже настоящего небоскреба, но зато намного выше папиного письменного стола. Толстые и тяжелые, словно кованые, книги, картонки из-под ботинок "Скороход", цветистые, пахучие коробки из-под конфет и одеколона, спичечные коробки с кораблями, маяками, автомашинами, медведями и чайками, детские кубики с буквами и картинками, веснушчатые кости домино - все пригодилось инженеру Витальке Голубкову для строительства. Хотя Витальке еще совсем недавно исполнилось только шесть лет, был он неутомимый выдумщик и труженик. Вчера он превратился в доктора и усердно лечил Катюшкиных кукол с разбитыми головами и оторванными руками. А сегодня решил стать инженером и построить высоченный дом. Какой это был дом - двадцать пять этажей! Таких домов в городе, где жил Виталька, конечно, пока еще не строили. И жить в таком доме было одно удовольствие. Виталька сидел на полу и размышлял, где и кого в этом великолепном доме поселить. - Тут будет папина работа, - шептал он. - Совсем близко папе на работу ходить. Тут будет магазин с булками, тут - магазин с мороженым, а здесь магазин с игрушками... Вот здесь будет жить бабушка, а на самом верхнем этаже - мы с папой, с мамой и с Катюшкой. Высоко и все вокруг видно... В это время в прихожей раздался резкий и короткий звонок. Так коротко звонит только отец. Виталька вскочил и широко распахнул дверь комнаты. Он с нетерпением ждал прихода отца, чтобы показать ему свое чудесное двадцатипятиэтажное сооружение. Но распахнул Виталька дверь на свою беду. В комнату забежал вертлявый и плутоватый пес Каштан. Не успел Виталька на него прикрикнуть, как быстрый Каштан с ходу сунул свой вездесущий шмыгающий нос во второй этаж высотного дома. Должно быть, Каштана привлек острый и душистый запах конфетных коробок. О, ужас! Произошла величайшая катастрофа. Дом с грохотом рухнул. - А-а-а! - завопил Виталька истошно. - Каштанище противный! Я тебе покажу! А-а-а!.. Он схватил метелку и ударил пса. Перепуганный Каштан поджал хвост и юркнул в дверь, а Виталька сел на пол и разревелся. Нет, Виталька не был плаксой. Но ведь, сами подумайте, разве не обидно?! Целых три часа строил Виталька свой многоэтажный с лифтом, многоквартирный с водопроводом, с магазинами и парикмахерскими огромный высотный дом. Сколько тут было положено труда архитекторов и инженеров, каменщиков и плотников, маляров и штукатуров, трубопроводчиков и электромонтеров! И вдруг появился этот бессовестный глупый пес и все разрушил. При таком бедствии поневоле заревешь. Тут в комнату вошел отец. Он работал мастером на машиностроительном заводе и, как это точно знал Виталька, был вообще мастером на все руки. Витальке он мастерил корабли и самолеты, Катюшке рисовал цветы и клеил бумажные домики, а маме ремонтировал швейную машину, электроплитку, замки и точил ножи и ножницы. Кроме того, он сам белил дома потолки, оклеивал обоями стены, чинил стулья и любил играть в шахматы. - Ты опять наводнение устраиваешь? - сказал отец, присаживаясь на пол рядом с сыном. - Я... я... строил, строил, - захлебываясь, ответил Виталька. - А он прибежал и все сломал... - Кто прибежал? - Этот противный Каштанище! А я еще ему утром полконфеты отдал. Дом был вот какой высокий! - Виталька поднялся с пола и вытянул руку вверх до отказа. Виталька немного схитрил, преувеличил высоту своего разрушенного дома примерно на полметра. А ведь лучше, если новый дом будет еще выше прежнего. Так оно и вышло. - Ничего, - сказал отец. - Мы построим дом еще выше! А Каштана накажем и не примем его играть Виталька одним глазом тайком взглянул на отца и снова захныкал. Отец тоже встал и пошарил рукой в карманах, но ничего не нашел. В руке оказалась лишь пятнадцатикопеечная монетка. Отец подбросил монетку кверху и щелкнул пальцами. Монета упала на пол и звякнула: "Динь!" Подпрыгнула и второй раз упала уже на ребро. Звук получился глухой: "Даг!" Виталька засмеялся. - Динь-Даг! - сказал он. - Это его так зовут, да? - Кого? - удивился отец. - Деньгу зовут Динь-Даг. Он сам сказал, правда? - Виталька тоже подбросил монету, и снова раздался двойной звук - звонкий и глухой: "динь-даг". - Правильно, - согласился отец. - Его зовут Динъ-Даг. - А фамилия у него какая? - спросил Виталька. - Фамилия? - Отец задумался, потер лоб ладонью и торжественно произнес: Фамилия его Пятиалтынный! - Почему Пятиалтынный? - Потому что эта монета пятнадцать копеек. В ней пять алтын. А алтыном раньше называли три копейки. Трижды пять будет пятнадцать. Пятиалтынный и получается. Так Динь-Даг получил свое имя. В ожидании обеда папа и Виталька стали строить новый дом. К старому строительному материалу они еще добавили две мамины резные шкатулки из-под ниток и пуговиц, ящик с инструментами и коробку из-под патефонных пластинок. Новый дом получился на славу, выше и красивее прежнего. И все любовались огромным сооружением - и Виталька, и папа, и мама, и Катюшка. Только Каштана уже в комнату не пускали. Все равно в архитектуре он ничего не понимал. Виталька пообедал раньше всех и скорее опять побежал в ту комнату, где стоял его замечательный дом. И тут ему показалось, что дому чего-то не хватает. - Ага! - весело воскликнул Виталька. - На дом нужно звезду! На полу около дома лежал забытый пятиалтынный Динь-Даг. Виталька взял Динь-Дага и еще веселее закричал: - Звезда на доме будет серебряная! Звезду я сделаю из деньги! В комнате стоял отцовский маленький слесарный верстак. К верстаку были привинчены маленькие слесарные параллельные тиски. Виталька развел губки тисков и зажал в них монету. - Ай! - взвизгнул Динь-Даг. - Больно! Но Виталька не обратил никакого внимания на жалобу Динь-Дага. Он вытащил из ящика трехгранный напильник и приготовился пилить. Он провел по монете углом напильника один раз. Появилась заметная царапина. - Дзи! - отчаянно пропищал Динь-Даг. - Больно! Вошел отец и, увидев, чем занимается сын, наставительно сказал: - Вот это не дело, Виктор! Деньги государственные, советские, и портить их запрещено законом. - Я хотел сделать звезду на дом, - виновато признался Виталька. - Звезду мы сделаем из серебряной бумаги. И отец в самом деле быстро и ловко вырезал большую звезду из блестящей конфетной фольги. А Динь-Дага он освободил из тисков и положил в карман. - Завтра воскресенье, - заметил он. - Мы с тобой, Виталька, пойдем гулять и на эти деньги купим мороженого. - Ладно, - согласился Виталька. - Пойдем гулять и купим мороженого. Какой же мальчишка откажется от мороженого? Никогда и нигде еще такого случая не было. А Динь-Даг облегченно вздохнул и на радостях задел свою любимую песенку:

Евгений Степанович КОКОВИН

УЧЕНИК ТИГРОБОЯ

В одной из рот Н-ского полка бережно хранится железная доска. В центре доски - три отверстия, три пробоины от бронебойных пуль. Об этой доске я вспомнил недавно, в Москве. Жил я в гостинице. Однажды, когда я вернулся к себе в комнату и ещё не успел снять пальто, в дверь постучали. В комнату вошёл офицер с погонами подполковника. Он молча приложил руку к фуражке. Глаза его смеялись, и было видно, что он меня знает. Но я его вспомнить не мог. - Проходите, пожалуйста,- сказал я. Подполковник протянул мне руку и сказал: - Да, времени много прошло. Не помните? А старую книжку о Тигробое помните? Он улыбнулся. И эта улыбка и особенно напоминание о книге заставили меня все вспомнить. Зато я не могу сейчас точно сказать, что мы делали в ту первую минуту, когда я узнал в подполковнике бывшего рядового запасного полк Николая Мальгина. Кажется, мы обнимались, помогали друг другу раздеваться, удивлялись и радовались встрече. Над тремя рядами орденских планок на груди Николая Владимировича поблескивала золотая звёздочка Героя.

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Татьяна Скобелева

Принцесса заколдованного леса

Далеко ли - близко, близко ли - далеко в одном королевстве жил король, звали его Рогд Грозный. И был он великим воином и правителем. И имел король двух сыновей, а так же младшего брата Тея. Перед каждым походом против недругов приводили к Рогду известного предсказателя будущего, который говорил королю, что того ожидает. И вот однажды сказал предсказатель, что трон в его королевстве унаследует сын его брата Тея.

Татьяна Скобелева

Сказка о непослушной принцессе

В недавние времена, в одном не очень далеком королевстве жили-были король с королевой, имеющие лишь одну-единственную дочь - принцессу Диану. А поскольку была она единственной, возлагались на принцессу надежды непомерные. И чтобы надежды оправдались, пригласили король с королевой к своей дочери десятки учителей и воспитателей. Так что каждая минуточка в жизни маленькой Дианы оказалась расписанной: когда ложиться, когда вставать, сколько времени проводить за едой, сколько заниматься с учителями, сколько учиться музыке, сколько танцам, долго ли гулять по парку в сопровождении гувернантки и даже сколько минут разговаривать с родителями.

Эна Трамп

СКАЗКИ БЕЛОГО ВОРОНА

ОДИН ЧЕЛОВЕК И МОРЕ

Партизанские отряды занимали города. Приезжали комиссары, расходились кто куда. Поезда и самолеты барабанщиков везли. Из каких краев далеких, поглощая сотни ми*?..

И терялся в спешке, в тряске опоздавший не один...

Это присказка, не сказка. Сказка будет впереди.

Город стоял на берегу моря. Он был поэтому не похож на все другие города.

В этом городе была всего одна улица - но уж зато какая широкая, прямая и красивая, каких поискать. По краям этой улицы росли стройные кипарисы, и еще китайская мимоза и магнолии, розы и акации, а то, например, настоящие пальмы и ровные подстриженные кусты лавра, засушенные листья которого только в магазинах и продаются в других городах, чтобы класть их в суп, - здесь же можно было нарвать этих листьев прямо на улице и положить в суп, но никто так не делал. То есть, может и делали, - жители этого города, ведь все они работали в ресторанах или специальных суповых ларьках, что стояли по краям этой улицы. Но те, кто приезжал в этот город - им бы и в голову не пришло сорвать листик-другой вкусно пахнущего лавра, чтоб положить в суп. Разве они затем приезжали в этот город, чтобы варить суп? Нет, они приезжали посмотреть на море.

СМОРОДИHА Маpия, МЫЦЫК Александp

Пpо любовь

"Любовь пpиходит ниоткуда, без пpедупpедительной телегpаммы:

"Встpечай поезд такой-то, вагон такой-то. Целую Люба". Она пpиходит и pасползается по тебе. Она везде, в голове, в животе, в кончике хвоста и даже в пятках", - эти философские мысли посетили маленького тушканчика Кишкилдыка. Он сидел в своей ноpке и пpедавался меланхолии под стук капель, падающих в таз. Пpотекала кpыша.

Геннадий Трошин

Как раки зимуют

Речка была лесная. Чуть красноватая, настоянная на торфе и опавших листьях, она текла по лощине среди высоких деревьев и густых зарослей кустарника, неся в большую реку свои чистые и прохладные воды и массу всевозможного корма для рыбы. Не удивительно, что именно здесь, чуть повыше устья, и поставил лодку на якоря Павлик Чернов - коренастый крепыш с загорелым до цвета бронзы лицом.

Рыба клевала часто и уверенно. Поплавок мгновенно исчезал под водой, и на дно лодки после подсечки упруго шлепались холодные толстые окуни с ярко-красными плавниками.

Геннадий Трошин

Меченый

Весна пришла неожиданно. С Волги подул ветер, разогнал низко нависшие темные тучи, сеявшие вот уже несколько дней колючую снежную крупу, и на небе засияло яркое солнце. Снег разом съежился, осел, и на улицах появились быстрые говорливые ручьи. Небо стало синее и наполнилось радостными криками птиц. Грачи, скворцы, утки - все спешили на родные гнездовья.

Село, в которое переехали еще прошлым летом родители Юры Краснова, преобразилось. На поля потянулись машины с перепревшим навозом, под навесом выстроились отремонтированные тракторы, бороны, сеялки, культиваторы. Все с нетерпением ждали выезда в поле.

Геннадий Трошин

Месть

Петька чутко следит за сторожком донной удочки. Рот его полуоткрыт. Из-под шапки свисает прядка русых волос. Он весь в ожидании. Уже поднялось солнце, подсинило у берега снег, а клева все нет и нет. Всего один лещ за целое утро.

Лещ, пойманный на рассвете, лежит около ног. Петька добычу не прячет. Пусть смотрят, кому угодно. Не жалко. Поймать бы еще такого. Или двух.

Он встает с фанерного ящичка, разминает затекшие ноги. Взгляд скользит вокруг в поисках старых, непромерзших лунок, но их не видно. И новую пробить нечем. Пешню утопил. Тюкнул в снежный бугорок, а она - юрк под лед, и поминай как звали.

Геннадий Трошин

Рассветы

Не спалось. Так бывает со мной на новом месте, где все поначалу кажется непривычным и требуется время, чтобы обвыкнуть. Мы только вчера приехали в небольшой поселок на берегу Волги. Решили провести отпуск здесь, вдали от городской суеты. Хозяйка дома Дарья Никитична оказалась приветливой маленькой старушкой с румяными щеками, которых так и не коснулась сеточка морщин.

- Места у нас привольные, не заскучаете, - нараспев говорила она, приглашая нас в дом. - Парного молочка вволю попьете, свежих яичек покушаете. У меня корова своя и куры.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Коковкин

Кольцо

Рассказ

И, посмотрев на свои руки, такие близкие, знакомые от вмятинки на безымянном до последней ворсинки мизинца, он вдруг понял, что и они изменились, как и он сам, а он так и не заметил когда.

- Это надолго, - сказал он себе, безнадежно глядя вперед. Они сидели и слушали, как неровно дышит мотор. Ожидание было бесконечным.

Его руки подрагивали на руле. Так и началось у них когда-то. Она могла завестись от дребезжанья мотора в большей степени, чем от услышанных слов. Причина дрожи ей была не важна. От физического к внутреннему. И уже от внутреннего к подсознанию. Все происходило именно так. А не наоборот.

Джеймс Кокс

Дождик, дождик, перестань...

- Должен вам признаться, джентльмены, что меня побудило сюда прийти лишь настоятельное приглашение двух дюжих морских пехотинцев. Я бы предпочел пойти ко дну, не барахтаясь, - в прямом и переносном смысле. Но раз я здесь, то могу ответить на ваши вопросы. Все равно, ничего уже не изменишь. Так что валяйте, спрашивайте.

Что вы сказали, сенатор? Простите, вам придется говорить чуточку громче. Этот ужасный шум...

Проза Жана Кокто

Кокто хорош тем, что красота, безупречный стиль у него всегда на первом плане, а потом уже все остальное. Я нигде не видел (речь идет о прозе, не о живописи) такого внимания к прекрасному на таком бытовом уровне. Даже любовь выглядит у Кокто бедной родственницей его эстетических взлетов и художественных обобщений. Все подчинено строгой иерархии безупречного стиля, во всем без труда угадывается вертикаль красоты.

Сначала нам одевают очки, позволяющие видеть гармонию там, где обычным взглядом ничего не увидишь, затем показывают обычные, по сути, вещи - и, о боже, как они преображаются! Модернизм его безупречен и сопоставим по уровню с мастерством Моне или Сезанна. Некое сравнение можно было бы провести с А. Мишо и прозой Ж.Жене ("Богоматерь цветов"), но явно не в пользу последнего.

Николай Кокухин

Славянская тетрадь

БЕЛЫЙ АНГЕЛ

Паломническое путешествие в Сербию и Черногорию

Николай Петрович Кокухин родился в 1938 году в Красноярском крае. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Член православной секции Союза писателей России. Совершил паломнические поездки в Святую Землю, на Кипр, в Египет, Грецию, Турцию и другие страны. Публикации во многих московских журналах - только на церковные (духовные) темы.