Зверь в подземелье

Леденящее предчувствие, назойливо кружившее в моем смущенном, но еще способном противиться сознании, перешло в уверенность. Я был один, окончательно и безнадежно один в лабиринте широкой пасти Мамонтовой пещеры. Топчась на месте, я обводил пространство напряженным взглядом, но ни в одной стороне мне не открылся знак, который указал бы путь к спасению. Не узреть мне больше благословенного света дня, не ласкать взором милые холмы и долины прекрасного мира, оставшегося далеко, мое сознание не могло далее лелеять даже тень надежды. Она покинула меня. Однако жизнь приобщила меня к касте философов, и я испытал немалое удовлетворение от бесстрастия моего поведения: хотя мне приходилось читать о неукротимом бешенстве, в которое впадают несчастные, оказавшиеся в подобной ситуации, я не испытывал ничего даже близкого к такому состоянию и оставался в той же мере невозмутим, в какой осознавал полную потерю ориентации.

Другие книги автора Говард Филлипс Лавкрафт

В данное издание вошли лучшие произведения Говарда Лавкрафта — бесконечно разнообразные и многогранные. Одни относятся к классическому «черному неоромантизму», другие — к викторианской литературе ужасов. Но в каждом живет гений писателя, подарившего нам лишь на шаг отстоящий от реальности причудливый мир «богов-демонов» — подводного Ктулху и безликого Азатота, таинственного Шуб-Ниггурата и великого Йог-Сотота.

Лучшие произведения Лавкрафта. Они бесконечно разнообразны и многогранны. Одни относятся к классическому «черному неоромантизму», другие – к викторианской литературе ужасов. Но в каждом живет гений писателя, подарившего нам лишь на шаг отстоящий от реальности причудливый мир «богов-демонов» – подводного Ктулху и безликого Азатота, таинственного Шуб-Ниггурата и великого Йог-Сотота.

При жизни этот писатель не опубликовал ни одной книги, после смерти став кумиром как массового читателя, так и искушенного эстета, и неиссякаемым источником вдохновения для кино- и игровой индустрии; его называли «Эдгаром По ХХ века», гениальным безумцем и адептом тайных знаний; его творчество уникально настолько, что потребовало выделения в отдельный поджанр; им восхищались Роберт Говард и Клайв Баркер, Хорхе Луис Борхес и Айрис Мёрдок.

Один из самых влиятельных мифотворцев современности, человек, оказавший влияние не только на литературу, но и на массовую культуру в целом, создатель «Некрономикона» и «Мифов Ктулху» – Говард Филлипс Лавкрафт.

Мифология Ктулху и других темных божеств, рассредоточенная по американским землям. Селефаис, Ультар, Сарнат, Кадат, Аркхем… Покинутые города и те, что существуют на границе сна и воображения. Чистые, с высокими белыми башнями и умопомрачительными арками. Заросшие плесенью и терном, пропитанные затхлым запахом гниющей рыбы. Однако чудовища могут таиться как в развалинах и закоулках, так и в сверкающих палатах. А самые кровожадные и ужасные монстры рождаются в человеческой душе…

«В начале был ужас» — так, наверное, начиналось бы Священное Писание по Ховарду Филлипсу Лавкрафту (1890–1937). «Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого», — констатировал в эссе «Сверхъестественный ужас в литературе» один из самых странных писателей XX в., всеми своими произведениями подтверждая эту тезу.

В состав сборника вошли признанные шедевры зловещих фантасмагорий Лавкрафта, в которых столь отчетливо и систематично прослеживаются некоторые доктринальные положения Золотой Зари, что у многих авторитетных комментаторов невольно возникала мысль о некой магической трансконтинентальной инспирации американского писателя тайным орденским знанием. Думается, «Некрономикон» станет реальным прорывом в понимании сложного и противоречивого творческого наследия мэтра «черной фантастики» и первой серьезной попыткой передать на русском языке всю первозданную мощь этого ни на кого не похожего автора, сквозящую и в его тяжелом, кажущемся подчас таким неуклюжим синтаксисе, и в причудливо-архаичной лексике.

Вообще, следует отметить крайнюю энигматичность полных «тревожащей странности» текстов Лавкрафта, инкорпорирующего в свой авторский миф весьма темные аспекты эзотерического знания, демонологических ритуалов и оккультных практик, не следует забывать и о мистификационных коннотациях, отсылающих к редким и зачастую фантастическим источникам. Тем не менее некоторые литературные критики пытались причислить чуждое всякой этической дидактики творчество американского писателя к научной фантастике и готическому роману. «В настоящей истории о сверхъестественном есть нечто большее, чем таинственное убийство, полуистлевшие кости и саван с бряцающими цепями. В ней должна быть ощутима атмосфера беспредельного иррационального ужаса перед потусторонними силами, — отвечал мэтр, демонстрируя полный индифферентизм к позитивистской науке и судьбам человечества. — Литература ужаса — это отдельная, но важная ветвь человеческого самовыражения и потому будет востребована лишь очень небольшой аудиторией. И все же кто сказал, что черная фантастика столь уж беспросветна? Сияющая великолепием чаша Птолемеев была выточена из черного оникса».

«К западу от Аркхема много высоких холмов и долин с густыми лесами, где никогда не гулял топор. В узких, темных лощинах на крутых склонах чудом удерживаются деревья, а в ручьях даже в летнюю пору не играют солнечные лучи. На более пологих склонах стоят старые фермы с приземистыми каменными и заросшими мхом постройками, хранящие вековечные тайны Новой Англии. Теперь дома опустели, широкие трубы растрескались и покосившиеся стены едва удерживают островерхие крыши. Старожилы перебрались в другие края, а чужакам здесь не по душе. Никто не прижился на фермах, ни франкоканадцы, ни итальянцы, ни поляки. Как ни старались, ничего у них не получилось. У всех с первых же дней пробуждалась фантазия, и, хотя жизнь текла своим чередом, воображение лишало покоя и навевало тревожные сны. Потому чужаки и спешили уехать, а ведь старый Эмми Пирс не рассказывал им ничего из того, что он помнит о старых временах. С годами Эмми стал совсем чудным, вроде как не в своем уме. Он единственный, кто знает всю правду о прошлом и не боится расспросов, но ему не позавидуешь. Ведь не боится он потому, что его дом стоит на отшибе рядом с полем и проезжими дорогами…»

Дагон, Ктулху, Йог-Сотот и многие другие темные божества, придуманные Говардом Лавкрафтом в 1920-е годы, приобрели впоследствии такую популярность, что сотни творцов фантастики, включая Нила Геймана и Стивена Кинга, до сих пор продолжают расширять его мифологию. Каждое монструозное божество в лавкрафтианском пантеоне олицетворяет собой одну из бесчисленных граней хаоса. Таящиеся в глубинах океана или пребывающие в глубине непроходимых лесов, спящие в египетских пирамидах или замурованные в горных пещерах, явившиеся на нашу планету со звезд или из бездны неисчислимых веков, они неизменно враждебны человечеству и неподвластны разуму. И единственное, что остается человеку – это всячески избегать столкновения с этими таинственными существами и держаться настороже…

Говард Лавкрафт

Крысы в стенах

16 июля 1923 года, после окончания восстановительных работ, я переехал в Эксхэм Праэри. Реставрация была грандиозным делом, так как от давно пустовавшего здания остались только полуразрушенные стены и провалившиеся перекрытия. Однако этот замок был колыбелью моих предков, и я не считался с расходами. Никто не жил здесь со времени ужасной и почти необъяснимой трагедии, происшедшей с семьей Джеймса Первого, когда погибли сам хозяин, его пятеро детей и несколько слуг. Единственный оставшийся в живых член семьи, третий сын барона, мой непосредственный предок, вынужден был покинуть дом, спасаясь от страха и подозрений.

Популярные книги в жанре Ужасы

Нелепая автомобильная авария приводит к странным последствиям: Артём Проскурин начинает видеть вещи, недоступные взору живого человека. Пытаясь разобраться в пугающей способности, он навлекает на себя смертельную опасность. Потустороннее зло не знает пощады. Его невозможно победить, поскольку Смерть нетленна. Возможно, ответ на вопрос о том, как положить конец изматывающим кошмарам находится вне пределов действительности. Что ж, если для того, чтобы избавиться от мучений, необходимо побывать по ту сторону жизни, он возьмёт билет на сумрачный поезд. Даже если это будет поездка в один конец.

Комментарий Редакции: Зло – в самом древнем и чистом обличии – находит свое масштабное воплощение в новом мистическом триллере Романа Конева. Автор не щадит своих героев (и заодно – читателей) легкой развязкой и мягкими сценами. Здесь – только скользкая тревога, страшные совпадения и лютая смерть, шагающая по пятам.

Молодой военный Жерар Янполь получает серьёзное ранение, после которого вынужден носить белую фарфоровую маску. Судьба забрасывает его в город Дит, восставший после всемирной катастрофы. Здесь живут гигантские пауки и религиозные фанатики, молящиеся таинственному Богу, которого называют Он. Жерар пытается найти своё место, становится детективом и борется со своей ментальной травмой. Его пожирает изнутри депрессия, и он сомневается, хочет ли жить дальше. Расследование убийства сталкивает его с сектой «Лунная Башня». Кто они и чего хотят? Сможет ли Жерар остановить их? И найдёт ли он в себе силы, чтобы жить дальше?

Комментарий Редакции: Не только погружение в интригующий фэнтези-мир, но и поистине философское приключение! «Лунная башня» – про то, как справляться с мраком, даже если эта тьма – продукт собственной души.

Изуродованный труп на дне недостроенного бассейна. Так начинается дождливое утро лейтенанта полиции, недавно переведенного в маленький городок. Ему еще предстоит узнать, что причины этого убийства кроются в очень далеком прошлом – в эпоху охоты на ведьм. Но, сможет ли он принять это?

А еще так некстати другой мертвец буквально восстал из гроба и начал мстить за убитую семью, чем сильно осложняет расследование.

Комментарий Редакции: Впечатляющий синтез жути детектива и коварства мистических настроений. От первых страниц до финальных аккордов роман Евгения Ткаченко держит в оковах напряжения и цепях интереса. Что же будет дальше?

Легендарный гроссмейстер после очередной защиты титула чемпиона мира пошутил, что хочет сыграть партию с Дьяволом, ведь достойных соперников среди людей нет. Вечером того же дня он упал в обморок, а когда пришел в себя, узнал: у него неизлечимая стадия рака. Ночью к нему явился Люцифер с предложением сыграть партию. Условия просты: победа – исцеление, проигрыш – смерть. Кто же одержит верх в самой тяжелой партии за всю историю шахмат? И какова цена победы? Ибо на кону стоит не одна жизнь…

Комментарий Редакции: Мистический роман о самой рациональной и все же непостижимой до конца игре, в которой бывшие пешки берут в руки королей и пытаются изменить судьбу.

Что делать, когда рушится мир и исчезают границы реальности? Если стены собственного дома больше не гарантируют безопасность, а вокруг исчезают люди? В команде профессора Семенихина собраны самые обычные люди… ну, или почти обычные. Они – не герои, у них нет ответов на все вопросы, но тогда кто, если не они? Воинство Святого Престола, древний орден алхимиков и темных магов, команды по изучению паранормальной активности, работающие в разных странах мира, – что общего между ними? Многовековой враг человечества снова поднимает голову. Чью сторону выберешь Ты?

Комментарий Редакции: Глубокое погружение в сюжет не оставит равнодушным ни одного любителя мрачных тайн и древних секретов. А все потому, что новый роман Макса Гордона сам по себе является той еще головоломкой. Получится ли отыскать к ней подходящий шифр?

Возле одной из автобусных остановок далёкого провинциального городка счастливая и беззаботная девушка Таня встречает странного мужчину, одетого в чёрную, как смоль, одежду. Своим пустым призрачным взглядом тот пугает её, ибо глаза его не выражают никаких эмоций. Именно после этого знакомства её жизнь полностью меняется. Удастся ли восемнадцатилетней девушке пережить все испытания и трудности на пути к своей мечте, не предаст ли она свои прежние идеалы, раскроются ли самые потаённые уголки её души в неожиданных формах и цветах? О верности и вероломстве, любви и ненависти во всех их ипостасях – в этой психологической детективной новелле.

Комментарий Редакции: Роман взросления, который подойдет читателю любого возраста, ведь все аспекты главного человеческого чувства не измерить и не изучить, даже если прожить целый век. «Адепт» подталкивает к обескураживающе резким выводам: а вдруг ненависть – это лишь одна из граней любви?

Сборник рассказов, пронизанных одной общей идеей и чувством, знакомым каждому. Хватит ли смелости тому, кто откроет первые страницы, окунуться в мир, который скрывается в отражении зеркал? Такое знакомое лицо, но столь чуждый человек.

Страх и ощущение собственной ничтожности перед лицом бессмертного существа в рассказе «Дисторсия». Жажда мести, наполняющая строки «У пруда». Бесконечная обида и непонимание в «Обеде с Борей». Осознание полного одиночества «Под номером». Гнетущее чувство изоляции от всего мира в «Голоде». И желание спрятаться ото всех навсегда в «Деревянном сердце»

Это мысли перед сном, это разговоры с самим собой и мечты о том, что к утру всё непременно наладится само по себе.

Комментарий Редакции: Страх – древняя эмоция, обуздать которую не по силам даже сверхсовременному человеку. Страх прячется везде, но особенно его много в жутких рассказах Романа Шмыкова. Колючая тревога, подступающий к горлу саспенс, необъяснимый ужас и паническая агония, которую уже ничем не заглушить. Героям сборника придется непросто. Как, впрочем, и читателям, которые все-таки решились развернуть эту книгу.

Ханна Райс оканчивает институт и подрабатывает в кафе, ведет размеренный образ жизни. Один дождливый вечер с ног на голову переворачивает ее жизнь, когда на пешеходном переходе ее сбивает машина.

Между тем, Ханна знакомится с Эшем и Лестором, которые друг друга ненавидят и пытаются склонить девушку каждый на свою сторону. Кого выберет Ханна? Что ей делать с новой силой? Как привыкнуть к новой жизни?

Комментарий Редакции: Что если все самое интересное начинается только после смерти? Попасть под колеса автомобиля – это только завязка, самый старт… Захватывающий мистический роман о том, что новая жизнь – далеко не всегда про чистый лист.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Еще раз повторяю, джентльмены: все ваше расследование ни к чему не приведет. Держите меня здесь хоть целую вечность; заточите меня в темницу, казните меня, если уж вам так необходимо принести жертву тому несуществующему божеству, которое вы именуете правосудием, но вы не услышите от меня ничего нового. Я рассказал вам все, что помню, рассказал как на духу, не исказив и не сокрыв ни единого факта, и если что-то осталось для вас неясным, то виною тому мгла, застлавшая мне рассудок, и неуловимая, непостижимая природа тех ужасов, что навлекли на меня эту мглу. Повторяю: мне неизвестно, что случилось с Харли Уорреиом, хотя мне кажется по крайней мере, я надеюсь, что он пребывает в безмятежном забытьи, если, конечно, блаженство такого рода вообще доступно смертному. Да, в течение пяти лет я был ближайшим другом и верным спутником Харли в его дерзких изысканиях в области неведомого. Не стану также отрицать, что человек, которого вы выставляете в качестве свидетеля, вполне мог видеть нас вдвоем в ту страшную ночь в половине двенадцатого, на Гейнсвильском пике, откуда мы, по его словам, направлялись в сторону Трясины Большого Кипариса сам я, правда, всех этих подробностей почти не помню. То что у нас при себе были электрические фонари, лопаты и моток провода, соединяющий какие-то аппараты, я готов подтвердить даже под присягой, поскольку все эти предметы играли немаловажную роль в той нелепой и чудовищной истории, отдельные подробности которой глубоко врезались мне в память, как бы нибыла она слаба и ненадежна. Относительно же происшедшего впоследствии и того, почему меня обнаружили наутро одного и в невменяемом состоянии на краю болота клянусь, мне неизвестно ничего, помимо того, что я уже устал вам повторять. Вы говорите, что ни на болоте, ни в его окрестностях нет такого места, где мог бы произойти описанный много кошмарный эпизод. Но я только поведал о том, что видел собственными глазами, и мне нечего добавить. Было это видением или бредом о, как бы мне хотелось, чтобы это было именно так! я не знаю, но это все, что осталось в моей памяти от тех страшных часов, когда мы находились вне поля зрения людей. И на вопрос, почему Харли Уоррен не вернулся, ответить может только он сам, или его тень, или та безымянная сущность, которую я не в силах описать.

В северном окне моей палаты жутким светом горит Полярная звезда. Она сияет там в долгие часы адской черноты. И осенью года, когда ветры с севера завывают и клянут все на свете, и рдеющие кроны деревьев перешептываются друг с другом на болоте в короткие утренние часы под рогатым убывающим месяцем. Я сижу у створки окна и смотрю на звезду. Текут часы, и вниз соскальзывает Кассиопея, в то время как Большая Медведица выбирается из-за пропитанных болотными испарениями деревьев, качающихся от ночного ветра.

Тайна притягивает тайну. С тех пор, как я приобрел широкую известность в качестве исполнителя невероятных трюков в манере Гарри Гудини[1], я постоянно попадаю во всякого рода загадочные истории, каковые публика, зная мою профессию, связывает с моими интересами и занятиями. Порой эти истории вполне невинны и тривиальны, порой глубоко драматичны и увлекательны, насыщены роковыми и опасными приключениями, а иной раз даже заставляют меня ударяться в обширные научные и исторические изыскания. О многом я уже рассказывал и буду рассказывать впредь без утайки; но есть один случай, о котором я всегда говорю с большой неохотой, и если я теперь собираюсь это сделать, то лишь по настоятельным и назойливым просьбам издателей данного журнала, до которых дошли неясные слухи об этой истории от других членов моей семьи.

Откровенно говоря, я предпочел бы умолчать о событиях, произошедших восемнадцатого и девятнадцатого октября 1894 года на Северном руднике. Но в последние годы долг ученого понуждает меня мысленно проделать путь к арене событий, внушающих мне ужас тем более нестерпимый, что я не в силах подвергнуть его анализу. Полагаю, прежде чем покинуть этот мир, мне следует рассказать все, что мне известно о, если так можно выразиться, перевоплощении Хуана Ромеро.