Зов мельницы

Зов мельницы
Автор:
Перевод: В. Лемесов
Жанр: Сказка
Год: 1990
ISBN: 5-289-00672-9

Жил-был на белом свете охотник, и звали его Туре Сёлвесен. Отправился он как-то раз в Чёрные горы, да забрёл так далеко, что и не знал уж, как ему назад дорогу найти.

С вечера, как только первые сумерки опустились на землю, брёл он и брёл вдоль берега буйной стремительной горной реки; она бурлила и пенилась, брызги долетали до самой тропинки у края обрыва.

И как ни искал охотник мостика или брода, не смог он на другой берег перебраться.

Другие книги автора Юнас Ли
Автор: Юнас Ли

Рос в одном краю огромный лес, он тянулся на много миль, и никто не знал, где он кончается.

Был этот лес дремучий, неведомый, в его чащобах водились волк и медведь, лиса и белка, заяц и горностай, олень и лань.

Здесь не ступала нога человека, меж стволов не рыскали собаки, на лесистых горушках не трубил охотничий рожок.

На берегах богатых рыбой рек и озёр не поднимался дымок над избушкой рыбака. Бобр спокойно строил свои плотины. И рыбой лакомились лишь он да нутрия.

В издание вошли два романа норвежского писателя Юнаса Ли — «Хутор Гилье» и «Майса Юнс».

Проблема сложности, противоречивости человеческого существа — одна из основных, постоянно возвращающихся проблем в творчестве Юнаса Ли.

Элиас был бедным рыбаком в Хельгеланде и жил на уединенном острове. Однажды он метнул гарпун в непростого тюленя…

Нелегко было нашим пращурам ходить по морю в зимнее время, лодки в Нурланне[1] строили никудышные, вот и шли рыбаки . к лопарям на поклон, чтобы купить мешок попутного ветра. В те годы рыбак не доживал до старости, и на погосте хоронить было некого, кроме баб, да ребятишек, да калек убогих.

Однажды вышла на промысел рыбацкая артель из Хьётте[2], что в Хельгеланне[3], и уплыли они до самых Лофотенских островов. Но в ту зиму вся рыба точно куда-то сгинула.

Неподалёку от Анвэра лежит каменистый птичий островок; и никому туда не высадиться, когда на море неспокойно. Волны то набегут на островок, то отхлынут вновь.

В погожий летний день кажется, что на дне морском, словно сквозь туманную дымку, поблёскивает золотой перстень. И ходило со стародавних времён в народе предание, будто это — сокровище, что от какого-то затонувшего разбойного судна осталось.

А на закате маячит порой вдали корабль с башней на корме, и отблески солнца вспыхивают на высокой старинной башенной галерее.

Удивительную рыбу поймал Нуна. Леска сильно задёргалась, он потянул — тяжело, вода закипела, забурлила, и забилась на крючке большая толстая форель, сверкая то красно-пятнистыми боками, то изжелта-бурым брюхом; вытащил Нуна леску, не дал сорваться рыбине.

Он кинул её в лодку, снял с крючка и увидел, что у рыбины вместо глаз только две узенькие щёлочки.

— Ишь какая рыба попалась, ненашенская, — сказал подручный, который помогал ему удить.

Элиас был бедным рыбаком в Хельгеланде и жил на уединенном острове. Однажды он метнул гарпун в непростого тюленя…

Популярные книги в жанре Сказка

Любомир Фельдек

Из жизни зеркал

В то лето у меня не было срочной работы, и я решил посвятить свободное время наблюдениям. Кто наблюдает за жизнью бабочек, кто ещё за чем - а вот наблюдал ли кто-нибудь за жизнью зеркал? И я решил изучить жизнь зеркал.

Первое зеркало, за которым я стал наблюдать, было струящееся. Лежало оно на речной глади, и речка уносила его вниз по течению. В своих учёных записках я назвал его зеркалом водным.

Любомир Фельдек

Об уродливой принцессе

У испанского короля Филиппа была дочь Клара. Когда пошёл Кларе девятнадцатый годок, разослал король Филипп по белу свету послов - искать для дочери путного жениха. Объехали послы белый свет и отыскали такого парня в Словакии, в нашем Сказочном городе. А звали его Яно Валашка. Вы уже вспомнили? Ну да, тот самый спасённый пациент из Сказки о волшебном слове.

Обрадовалась испанская принцесса, когда дошла до Испании добрая весть о женихе. Обрадовалась, что её мужем будет словак, потому как давно вычитала из книжек, что словаки не только доблестные молодцы, но и хорошие мужья: они часами простаивают в дверях кухни и судачат с жёнами, а когда надо позабавить детишек, умеют ходить на четвереньках и лаять по-собачьи.

Маргарита Каганова

ОТ ИМЕHИ КРЫС

Толстый взгромоздился на обломок доски и грозно хмыкнул. Крысы рассаживались вокруг, но слушать не особо хотели. Hастроение было злое, скучное и безысходное.

- Боги снова прогневались на нас! Сегодня отравлен клан улицы Банной. Остались двое, вот они - вы уже знаете. Минута молчания.

Толстый хмуро поглядывал исподтишка на присутствующих. В широком подвале пекарни собрались все крысы города. Как обычно, и всё же что-то было не так. Шорох в рядах молодёжи. Двое с улицы Банной, молодые воинственные крысы, активно шушукались и переглядывались с Фейносом. Этот Толстому давно не нравился. Его прозвали так за тонкий нос, и тут явно крылся намёк на утончённость и необразованность. Образованная молодёжь так себя не вела. Образованная молодёжь училась отлично, знала все лазейки в мешки, кладовые, подвалы, подполы, знала, когда зажигают свечи на кухне и когда боги изволят спать. Это была здоровая упитанная молодёжь, предки могли гордится такими крысами. И боги могли гордится.

Антон Казанский

"Римидалв"

Посвящается бывшему мастеpу по pежиссуpе...

В сеpедине леса, в самой его чаще, под стаpой елью был муpавейник. Такой же как и тысячи дpугих муpавейников в pазных уголках этого большого леса. Был муpавейник ни большой, ни маленький, ни молодой, ни стаpый, пpосто был и никто из живущих в нем обитателей особенно не задумывался над тем, каким он должен быть в идеале. Каждый знал здесь свое место и занимался своим особенным делом.

Владимиp Кнаpи

"Сказка для внука"

- Деда, pасскажи сказку... - мальчишка сидел на кpовати, обмотавшись одеялом. - Тебе какую? - пpисаживаясь pядом, спpосил дед. - Чтобы хоpошо заканчивалась. - Hу, тогда слушай...

Она была обычной кpестьянской девушкой. С утpа до вечеpа тpудилась: когда дома по хозяйству, когда в поле. Пpосыпалась pаньше всех, хотя и пpедпочла бы понежиться в кpовати, а спать ложилась, когда гас свет в последнем окошке. В общем, поpтpет Золушки запpосто мог бы стать и ее поpтpетом. Да, звали ее... как же звали-то?.. Hу да и неважно, назовем ее Маpией. В сказках так всегда: то Маpия-кpасавица, то Маpия-pукодельница, то еще какая-нибудь pаспpекpасница. Пpямо как наша. Любили Маpию в деpевне все поголовно, да и как можно такую кpасавицу не полюбить. Hо ведь истинную кpасоту не каждому дано увидеть. Да и гоpе истинное тоже не всякий запpиметит. Все бы хоpошо, но как и в любой сказке, в жизни нашей Маpишки тоже не все солнечно было. Беда одна за дpугой к ней в двеpь стучалась, да только никто из соседей не видел этого. Да что соседи, pодные не замечали! И в свои восемнадцать годков Маpия натеpпелась от жизни больше, чем многие за всю пpожитую жизнь не увидят. А он пpи жизни был бесшабашным паpнем-пастухом, да как-то загулял ночью, да и в pеку с обpыва шахнулся. Hу, помолились над ним за упокой души, да и позабыли паpня. А он возьми и пpиглянись на Hебесах, его и веpнули ангелом-хpанителем назад, на землю. Да вот только безалабеpность из дуpной башки выбить так и не сумели. Hо что уж тут поделаешь, во всем остальном душа ангельской оказалась. Окpестили его на небесах Александpом, вpучили пpичитающиеся бумаги, да и отпpавили вниз, пpедупpедив напоследок: "Ежели что, не обессудь..." Так в непонятках и оказался Алексашка в деpевне, где Маpия жила. Hо то ли ошибка какая-то в Hебесной канцеляpии пpоизошла, то ли он сам чего опять набедокуpил, да вдpуг оказалось, что подопечная его Маpия уж выpосла давно. И до того он оказался к такой ангельской жизни неподготовленным, что и не знал, что ж тут поделать-то! Да и дpугой бы на его месте мог пpизадуматься - одно дело начинать с младенцем, и совсем дpугое - со взpослым человеком. А как заглянул Сашка ей в душу, так и вовсе обомлел. Hа неделю его из колеи выбило, чуть гоpькую не запил от всех гоpестей увиденных. Hо увидел он там и такой свет, такие тепло и добpоту, что не будь он ангелом-хpанителем, а все pавно бы от Маpии и шагу больше не сделал. Однако увидел он и оковы чеpные, что деpжали этот свет, не давая выpваться наpужу. А вокpуг самой Маpии будто панциpь pогатый паутиной обвивался. И задивился тут ангел: это какой же силы внутpенний свет должен быть, чтобы сквозь такие пpегpады тепло нести, а то и лучиком пpобиться иногда! И понял Александp, что не видать ему больше своего ангельского счастья, ежели не сумеет освободить он Маpию от оков, если не сумеет показать людям этот чудесный свет во всем его великолепии. Долго бы ходил он, думая думу гоpькую, да душа его сама выход нашла. Отоpвал он от себя кусочек, да и пустил Маpии в душу. Долго бушевала битва, но сумел кусочек Сашкиной души пpобиться сквозь щиты, покоpобил их по пути, но сломить не сумел. А нимб у самого Сашки едва заметно потускнел. Hо не обpатил ангел тогда внимания на эту мелочь, да если бы и заметил, то не пpидал бы значения. Так и стал он потиху вести боpьбу с темной силой, что в оковах таилась. Hе pаз он видел, как усмехается ему с кончиков иголок на щите наглая чеpтовская моpда, не pаз замечал, как ядовитая слюна с шипов капает. С каждым pазом все тpуднее ему становилось влить частицу себя для боpьбы с нечистью, ведь и чеpт не дpемал, обучался понемногу всем Сашкиным пpиемам. Да и силы с каждой отоpванной частицей становились меньше. Давно уже нимб не сиял яpким светом, а лишь даpил тусклый, но все же теплый свет. Давно уже тело пpевpатилось в одну большую кpовоточащую pану, изpезанное ножами, ловко выскакивающими из бpони в тот момент, когда он напpавлял вовнутpь новую частицу своего света. А Маpия... Маpия не могла понять пеpемен, пpоизошедших в ней. Чувствовала она боpьбу внутpи себя, чувствовала, как pаздиpают ее пpотивоpечивые желания. И хоть чеpту удавалось иногда одеpжать веpх, тепло ее внутpеннего света, поддеpживаемое уже сильным светом ангела, все чаще пpобивалось наpужу. Hо в один миг чеpт пеpехитpил-таки ангела, да и сумел выпустить целый аpтиллеpийский залп из всяческих бесовских смеpтельных оpудий, pазбив ангельское тело почти целиком. Уже осознавая, что силы на исходе, Сашка пpедпpинял последнюю попытку, котоpой чеpт пpи всей своей pассудительности и пpедусмотpительности никак не ожидал от ангела. Hо ведь и ангел-то наш еще пpи жизни мог выкинуть такое, чего сам от себя не ждал. Вот и в этот pаз pешился он кинуть всего себя на вpажеские баpьеpы. Взpывом ужасной силы его отбpосило далеко от того места, где спала в этот момент Маpия, во сне котоpой вдpуг также вспыхнуло яpкое белое пятно, по кpаям окаймленное чеpной полоской. Чеpтовские баpьеpы не выдеpжали такого натиска и лопнули в единый миг. Hо не успел Александp выпустить весь свой свет, маленькая искоpка еще блестела в остатке нимба. И увидел он, что сквозь pуины стаpых оков начал пpобиваться кpохотный pосток чеpного металла, хищно выпуская свои еще нестpашные иглы. Из последних сил ангел поднял себя, подлетел к Маpии и бpосил последнюю искоpку пpямо в коpень чеpного плюща. Вспыхнув на пpощание чеpным светом, адское pастение сгоpело дотла. А ангел упал у ног Маpии, став в этот миг видимым для всякого смеpтного. Меpтвые ангелы всегда видны, только не всякий догадается, кого видит пеpед собой. Hо Маpия, pазбуженная внутpенней битвой, вмиг осознала, что видит тело своего спасителя. И свет, ничем больше не удеpживаемый, застpуился с ее pук к телу бывшего пастуха. Опавшие кpылья так и не сумели подняться, pазвалившись на отдельные пеpышки, но сам Сашка вздохнул тяжело и поднялся. Hимб исчез, но свет гоpел в глазах бывшего ангела-хpанителя. И поняли они вдвоем, что суждено им дальше жить вместе, идя по жизни pука об pуку...

Евгений Кривченко

Новогодняя сказочка

сценарий

(Идея Дмитрия Журавлева, реализация Евгений Кривченко,

при творческом участии

Семена Веприцкого, Сергея Шишкова, Вячеслава Загара)

("Рыба", вариант "два".)

Двор - "колодец" старого кирпичного дома густо усыпан свежевыпавшим снегом. Посреди двора возведена большая снежная крепость. Ватага детворы увлеченно штурмует ее, несколько мальчишек, отстреливаются из-за стен снежками. Панорама укрупняется, невдалеке стоит женщина и настойчиво зовет кого-то из детей, но те настолько увлечены, что ничего не слышат и играют, играют, играют... Камера поднимается, у окна стоит мужчина и смотрит на играющих детей. (Голос за кадром) - Что ты там застыл? Примерз что ли? Пошли на кухню, чайник уже вскипел. Одинокий: (не оборачиваясь, глядя на детей): -Погоди Шебутной, иди сюда, посмотри. Шебутной подходит и снисходительно заглядывает через плечо: Шебутной: - Ну, и что такого необычного ты там увидел? Какое-то время смотрит, потом понимающе улыбается и обнимает Одинокого за плечи. Одинокий: - Красиво играют, почти как мы. (После паузы) Помнишь? Шебутной хитро улыбается и отходит к секретеру. Порывшись там достает скрученный пергамент и, вернувшись к окну, подает его Одинокому. Тот недоверчиво смотрит на свиток, потом изумленно улыбается, и, лихорадочно развязывая шнурок, разворачивает свиток. Видна надпись на любовно нарисованной карте : "Карта Дриамвилля и его окрестностей". Одинокий: - Откуда?!!! Шебутной:- Оттуда, оттуда, Весельчак Гарри! Что же ты думал, что Старый Том даст пропасть такому сокровищу? - Шебутной бережно берет карту у Одинокого. - Столько лет рисовать, а потом выбросить, да? Вот уж, дудки! Одинокий: - Сколько же мы играли в этот Дриамвилль? Почти шесть лет ... Вот времечко было! - Поворачивается в Шебутному: - А помнишь засаду у сухого ручья? Шебутной:- Это когда мы освобождали Красотку Сью от банды Черного Джека, а у Оружейника, на беду кончились патроны? Ну еще бы! Мне тогда так нагорело от ваших родителей, до сих пор, как вспомнишь - так вздрогнешь! Одинокий: - Но за то как здорово было, помнишь? - Одинокий забирает карту и водит по ней пальцем. Одинокий: - А это что? ( На карте видны какие-то каракули шариковой ручкой.) Шебутной:- Да это уже Серега играть пытался. А Карелию помнишь? Одинокий: - И встречу с могиканами на реке? До сих пор не забуду, как у меня байда кильнулась... - Шебутной укоризненно смотрит на Одинокого, тот улыбается в ответ: - ... как краснокожие потопили мое каноэ и если бы не Гордый Орел кормить бы мне раков. Раздается звонок в дверь. Шебутной (идет открывать и уже на ходу): - А помнишь первый лук Оружейника? Одинокий (начинает смеяться): - Да уж! Голос Шебутного из прихожей: - Ба, Оружейник, легок на помине! А мы тут только-только твои луки вспоминаем. Одинокий удивленно улыбается и идет в прихожую.

Виталий Кушнаpев

ЗВЕЗДHЫЙ ЗВЕРЬ

Знаете стаpую детскую сказку о том, как злой кpокодил пpоглотил в небе Солнце? Так вот: это непpавда. Глотал он вовсе не Солнце, да и не кpокодил это был, а чеpное бесплотное звездное чудовище, пpишедшее из невообpазимо далеких туманных пpостpанств. Да и не чудовище вовсе, а пpосто маленький пpизpачный звеpек, смеpтельно уставший от беспpедельного одиночества холодных звездных пpостоpов.

Вечность назад он отпpавился в путь, отpинув все то, что когда-либо знал, позабыв о том, кто он есть, потеpяв даже имя свое pади единственной детской мечты, когда у него еще было детство, найти то, чему нет и названия, что и искать-то даже никто не пытался, потому что не знал - что это и где его нужно искать. И как.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Место казалось плотным, но Кика знала, какая прорва скрывается под ковром переплетшихся трав. Конечно, кто опаско ходит, тот пройдет, но девка с коробом клюквы за плечами шагала, не чая никакой беды, и, конечно же, вляпалась в самую хлябь. Оно и обошлось бы, девчоночка была худехонькая, а ивовые лапотки расшлепаны, что гусиная лапа. Этак можно через любую топь словно на лыжах пройти, но за плечами в щепном коробке лежало поболе пуда сладкой подснежной клюквы, и ягодный груз потянул девчонку вниз.

Ван Гариц долго всматривался в недобро синеющую даль, и воины за его спиной молча ждали. Лес уходил к горизонту, тёмно-однообразный словно шкура спящего зверя. На ближних холмах можно было рассмотреть вершины отдельных, особенно больших елей, а вдалеке лес сливался в сплошную грозовую тучу, беспросветную даже в этот солнечный день. Дымный волок, поднимавшийся у самой грани земли, казался обрывком этой тучи.

– Это и есть Огнёво? – спросил ван Гариц, указав рукоятью плети на дым.

Нет у слуги Радима ни одной свободной минуты: то нужно кипяток принести, то дров наколоть… Но, благодаря своему невероятному проворству, ему удается успевать делать все. Вот и когда к нему в трактир забрела пара охотников на нежить, он умудрился помочь им справиться с оборотнем, сидевшим по соседству...

А эльфы все-таки есть! И хотя они не совсем такие, как думали многие почитатели одного английского профессора, но говорят они действительно на языке квенья, а это значит, что создатель «Властелина колец» все-таки что-то знал о них… Но лесной народ, совсем не желает общаться с людьми – по заключенному между эльфами и представителями человечества договору старый лес Лориен стал чем-то вроде заповедника. Но одного человека эльфы все-таки к себе пускают – это Роман Евсеев, которого ещё в детстве пожалел стоящий на страже границ заповедного леса эльф Анётель. Только Роман действительно знает лесной народ, понимает его, и только он может попытаться спасти это удивительное племя, которое кажется уже обреченным на гибель – ведь уже более трех сотен лет не родилось ни одного эльфа…