Золотой медведь

В. Потапов

(Москва)

Золотой медведь

Настало лето. Отцвели в лесах ландыши, в палисадниках и садах черемуха, утратила майскую яркость и свежесть листва. С юга часто налетали грозы, поливали землю теплым благодатным дождем. По вечерам обильная роса падала на траву, и над рекой поднимались парные туманы...

Июньский вечер потухал, готовясь уступить место перемигивающейся редкими звездами ночи. Воздух был теплым и влажным. Из лесу налетел ветер, пронесся по селу, кружа пыль и мусор, и стих на лугах. Словно кто-то невидимый заполнил все пространство, каждый закоулок, щель, вызнал то, что хотел, и скрылся.

Другие книги автора Виктор Владимирович Потапов

Название сборнику остросюжетной фантастики дал герой повести Игоря Горячева — межзвездный скиталец, авантюрист-бродяга далекого будущего, искатель приключений в иных мирах.

Алексей Курганов. «Ночной посетитель». Фантастический рассказ.

Сергей Шалимов. «Парень с Торно». Фантастическая повесть.

Ярослав Старов. «Мстительница». Обыденный кошмар.

Виктор Потапов. «Пятно». Апология безысходности; «Сны об Атлантиде». Фантастико-приключенческий триптих.

Игорь Горячев. «Бродяга». Фантастическая повесть.

Александр Андрюхин. «Однажды в провинции». Страшная повесть.

Художник Роман Афонин.

http://metagalaxy.traumlibrary.net

Виктор ПОТАПОВ

ГАДЕНЫШ

Главное - укрыться одеялом под самый подбородок и подоткнуть его плотно к предплечью. Тогда никто не доберется до горла и не задушит. Для большей уверенности - ведь одеяло может сползти во время сна, и шея обнажится - нужно сосчитать раз, а лучше четыре до 12. Только во время бессонницы или в смутные ночи, когда меняется погода, я окружаю себя восемью, а то и двенадцатью дюжинами. Четыре дюжины - это маленькая стена, восемь - это бастион, двенадцать - магический круг. Проникнуть в него не в силах никакая нечисть. Важно не ошибиться. ОНИ всегда стараются сбить со счета, заставить пропустить цифру, чтобы иметь лазейку в КРУГ. Пропустишь цифру и нет дюжины, а нет дюжины - вместо магических четных сумм выходят нечетные, охранная сила которых слаба. Хуже всего, когда присчитаешь лишнюю дюжину к 12, тогда Магический круг обратится в свою противоположность. И если есть сомнение, то лучше отказаться от насчитанного и начать строить КРУГ сначала.

ВИКТОР ПОТАПОВ

СОКРОВИЩЕ ЗОМБИ

Тревожное чувство заставило меня открыть глаза. Вокруг была кромешная тьма и гробовая тишина. Я протянул правую руку, и она наткнулась на стену. Наверное, отлежал... - подумал я. Пальцы ничего не чувствовали, но дальше их не пускала какая-то преграда. Я пошарил слева от себя и замер в недоумении: там тоже была стена и ее я тоже не чувствовал, словно трогал не собственной рукой, а палкой. Я положил онемевшие руки на грудь, сжал пальцы, потянул в них что-то было, поддавшееся чуть-чуть вперед и начавшее затем сопротивляться. Одежда, понял я и сунул правую руку под нее. Грудь была на месте, но когда пальцы спустились до живота, его не оказалось. Вместо живота была бездонная яма. Я с воплем выдернул руку из-под одежды и стал судорожно ощупывать лицо. Вот подбородок, щеки, зубы, нос, лоб, глаза... Глазное яблоко не остановило палец, и он весь ушел внутрь черепа... Я дико закричал и рванулся с постели, но сесть не смог, ударившись лбом о низкий потолок. В панике начал бить в него кулаками, и после нескольких крепких ударов он поддался. Я сел и стал вслепую шарить руками по сторонам. Выше пояса преграды не было. Понемногу осмысливая информация, которую мне давали мои бесчувственные руки, я понял, что лежу в ящике, большом ящике, накрытом крышкой. Ужас пронзил мозг, когда я сложил воедино все, что узнал за последние несколько минут. Отчаянным усилием воли я подавил панику, волной захлестнувшую меня, призывавшую кричать и бежать без оглядки. Нащупав края ящика, я стал подниматься. Встал на колени, но спины до конца распрямить не смог затылок уперся в потолок. Подняв руки, я надавил на него, надеясь, что новую преграду удастся одолеть также легко, как первую, но он не поддался. Зло стиснув зубы, я несколько раз что было силы толкнул его, но тщетно. Потолок был недвижим, как каменная плита. Руки безвольно упали, я тупо смотрел во тьму, в голове были такие же тьма и пустота, как вокруг. Потом руки мои сами поднялись и стали шарить по потолку. Что они искали, не знаю, но некоторое время спустя справа обнаружилась рукоятка. Я потянул за нее и надо мной открылось звездное небо. Одним отчаянным прыжком я вымахнул из глубокой ямы, в которой был заточен, и встал, оглядываясь. Тихо шелестел листвой ветер, вдали слышались шумы оживленной автострады, а вокруг меня, куда не глянь, стояли... могильные ограды и кресты. Я поднес к лицу руки и увидел костяные пальцы скелета. Опустил голову и увидел выглядывавшие из-под истлевшего пиджака ребра. Все закачалось вокруг, земля рванулась навстречу, и я упал. Перевернувшись на спину, душераздирающе закричал. Ни единый звук не вырвался из моих костяных уст. Тем не менее, мой вопль был услышан. Хором завыли испуганные собаки, некоторые совсем близко, видимо, кормившиеся возле кладбища. Некоторые вдалеке, в стоявших на отшибе жилых домах. Затем передо мной в воздухе повис бледно-голубой шар размером с кулак, и в голове прогремел голос: - Заткнись! Возьми себя в руки! Встань и следуй за шаром. Он приведет тебя, куда надо. Там ты получишь необходимые объяснения. А пока не паникуй, все не так ужасно. Держись в тени, чтобы тебя не заметили. Я поднялся с земли. - Поставь на место памятник, а то завтра тут такое начнется... Я послушно нагнулся и потянул каменное основание постамента на себя. - Не так! - раздраженно хлестнул Голос. - Зайди с другой стороны и толкни, он на шарнирах. Я исполнил приказание. Полированная гранитная плита стала на место. Раздался щелчок запирающегося замка. В лунном свете смутно различимо было лицо на овальной фотографии. Я нагнулся и разобрал под нек выбитую и закрашенную золотой краской надпись:

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛГлавный редактор Ю. Петухов

И. Волознев. СОКРОВИЩА ШАХЕРЕЗАДЫ

И. Волознев. АДСКАЯ РУЛЕТКА

A. Чернобровкин. КРЫСИНЫЙ ДЬЯВОЛ

B. Андреев. РЕЗЕРВАЦИЯ

А. Логунов. ОСТАВШИЙСЯ ТАМ

A. Логунов. ПОД СОЗВЕЗДИЕМ ОКТАПОДА

B. Потапов. ГАДЕНЫШ

Н. Ю. и С. Н. Чудаковы. АТЛАНТИДА, АТЛАНТЫ, ПРААТЛАНТЫ

Виктор Потапов. «Книга ведьм»; «За железной стеной»; «Шепот мертвых»; «Золотой медведь».

Сергей Крайнов. «Волки». Фантастический рассказ.

Эдуард Фит. «Убийство с помощью магии»

Аномалии. Подборка материалов.

Художник Алексей Филиппов.

http://metagalaxy.traumlibrary.net

Название сборнику остросюжетной фантастики дал герой повести Игоря Горячева — межзвездный скиталец, авантюрист-бродяга далекого будущего, искатель приключений в иных мирах.

Виктор ПОТАПОВ

Третий рассказ Аэлиты

Литературно-историческая фантазия

Примерно год тому назад мне пришлось по делам редакции ненадолго выехать в один из районных центров Приуралья.

Остановился я у старого знакомого одного из наших сотрудников. Обычное дело: небольшая посылка из столицы в обмен на недолгое, но искреннее провинциальное гостеприимство.

Хозяин Moii, Леонид Дмитриевич Калашников, оказался бывшим школьным учителем истории. Быстро преодолев первую неловкость и покончив с разговорами типа "а у вас - а у нас", мы перешли на более близкие сердцу темы. К моему удивлению, Леонид Дмитриевич оказался заядлым любителем фантастики. Меня это искренне обрадовало, потому что я сам с детства страдаю тем же недугом.

Виктор Владимирович Потапов

Русалка

Эта история началась в далекой Атлантике в самый разгар лова сельди. Когда бортовые краны одного из сейнеров нашей могучей рыболовной флотилии в очередной раз с усталым скрипом подняли над водой туго набитую сеть, экипаж корабля застыл в немом изумлении - из сети на моряков глядела испуганная молодая женщина.

У руководства института, которому было поручено исследование русалки, ее появление не вызвало того восторга, с каким встречало сказочное существо не несущее ответственности гражданское население. Кто любит осложнения? Хорошо, когда все слажено, все по плану, все как одна семья. Коридоры прямые, окна широкие, двери стеклянные: взглянул вдоль - увидел всех, поперек - каждого. Все трудятся, все на местах, везде тишина, везде экономический эффект и народнохозяйственная польза.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Динамик громко икнул, прохрипел что-то невнятное и затих.

Нейтрон Степанович догадался, что объявили невесомость.

Космическая станция лениво замедляла свое вращение, с каждым оборотом приближая долгожданный конец рабочего дня.

Еще несколько томительных минут, и грузное тело Нейтрона Степановича освободится наконец от оков искусственного тяготения.

И тогда он стремительно помчится вперед, в жилой отсек, в родную каюту. Там ждет его скромный холостяцкий ужин — шницель из задней части молодого марсианского тараканодонта под хреном — и недочитанный томик космического детектива из серии «На страже галактики».

Самоанализ дело хорошее, но вот только на это может уйти очень много времени…

Рассказ о коммивояжёре.

Гриневич был слишком задумчив, чтобы обращать внимание на редких вечерних прохожих, поэтому его банально застали, можно сказать, врасплох. Его элементарно перехватили в каких-нибудь тридцати метрах от родного, плохо освещённого подъезда.

Это были дети ночи, такие стараются избегать ярких источников света, и в особенности — людных мест.

Гриневич понял почти всё, когда едва не натолкнулся на широкую мужскую фигуру в кожаной куртке, заступившую ему дорогу. Профессор покинул привычный ему мир глубоких размышлений о высших материях, и остановился, чтобы не налететь на вставшего поперёк пути человека. Слева и справа от тёмной фигуры неслышно появились ещё две, не более светлые, почти перекрыв узкий проход между домами.

— Чего ты хочешь?

Каждую ночь юноша появлялся на кладбище. Уже месяц. Он смотрел, как в бесстрастном свете луны стираются краски хладного гранита, пятнистого мрамора, древних замшелых надгробий и статуй. Он распугивал сов и ночных призраков. Он наблюдал за влюбленными парочками, пьяными бродягами, нервно спешащими подростками; за всеми, кого заносило ночью на кладбище.

Спал он днем. Всем было плевать. Он стоял, одинокий и дрожащий, во хладе ночи. Это явилось, когда он был уже на грани.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

А. Потапова

Бабушкина наука

В гости к Алёнке приехала бабушка.

- Ты уж, пожалуйста, веди себя хорошо, - попросила мама Алёнку.

Но за обедом девочка раскапризничалась вовсю:

- Не хочу есть суп! Надоели котлеты! Компот невкусный!

Всех за столом взбудоражила.

Только бабушка знай себе ест молча да на Алёнку поглядывает.

На второй день после утреннего чая позвала бабушка Алёнку:

- Иди-ка сюда, внученька, погляди, что это?

А. Потапова

Кто-нибудь

- Мама, у всех кто-нибудь есть, - сказала Оля своей маме. - Давай заведём птичку, например, скворца. Так хорошо, когда скворец песни поёт-распевает, всех веселит!

Купила мама скворца.

Но птичка сидела молча, нахохлившись, ела неохотно, к воде не притрагивалась.

- Надо, чтобы она к нам привыкла, - пояснила бабушка. Но Оля насупилась:

- Не хочу такую скучную птицу! Давайте лучше щеночка заведём! Он будет прыгать, бегать, его можно по улице на поводке водить. Хочу щенка!

Виктор Александрович Потиевский

ИРБИС

Человека он увидел, когда уже приготовился прыгнуть на добычу. Намеченная ирбисом жертва - горный козел - тоже заметил человека. Хотя его, ирбиса, не видел. Эти крупные сибирские козероги, с длинными массивными полукруглыми рогами ловко бегают по скалам - вверх и вниз. У них зоркие глаза, быстрые ноги и острый слух. Они осторожны и стремительны. Но ирбис осторожнее и стремительнее их. Иначе бы погиб с голоду.

В. Потиевский

МСТИТЕЛЬ

Бурый сидел у муравейника. Потом встал, зашел с другой стороны, снова сел. Аккуратно и тщательно он выбирал муравьиные яйца. Было тихо в лесу. Начинался восход, и яркий край сентябрьского солнца лениво выползал из-за дальней тайги, озаряя желтыми лучами стволы сосен и елей, белый ягельник на валунах, зеленые пушистые мхи возле корней дерева и стоящий рядом с елкой серый холмик муравьиного жилища.

Разворошив лапами муравейник, медведь совал туда морду и быстро извлекал языком личинки. Потом морду отдергивал, фыркал, сдувая с носа муравьев, которые так и норовили укусить его в мочку. Облизнувшись, он снова вторгался - теперь уже лапой - в слой личинок и тотчас отправлял их в пасть.