Золотой капкан

В глухой тайге терпит аварию вертолет, везущий с прииска золото. Его поисками заняты шустрые предприниматели, геологи, уголовники, сбежавшие из колонии, даже местные администраторы, мечтающие приватизировать все вокруг. Никого не оставляет равнодушным манящий блеск дармового «рыжевья». Но перед ними тайга — "зеленый прокурор". Не всем удается найти с ней общий язык…

Отрывок из произведения:

Вертолет шел низко, почти задевая серым брюхом за верхушки сосен, растущих на горбах сопок. Сосны пригибались, а затем вскидывали ветки, сердито махали ими вслед грохочущей птице, быстро пропадающей в туманном мареве, стлавшемся над тайгой.

Сопки походили на гигантские застывшие волны океана, и не было им ни конца, ни края. Сверху давила плотная пелена облаков. Пилоты не решались подняться выше, потерять визуальную связь с этим океаном зеленых волн. Так можно проскочить между сопками, а при полете вслепую того гляди напорешься на вонзившийся в облака гребень.

Другие книги автора Владимир Алексеевич Рыбин

В основе романа Владимира Рыбина — одна из самых героических страниц Великой Отечественной войны - оборона Севастополя 1941-1942 года. Крохотный плацдарм, насквозь простреливаемый артиллерией, удаленный от баз на сотни километров, в течение восьми месяцев выдерживал почти непрерывные ожесточенные атаки противника.

Боевая обстановка, складывавшаяся в осажденном Севастополе, предлагала самые немыслимые ситуации, из которых бойцы и командиры выходили победителями даже в тех случаях, когда за победу приходилось платить собственной жизнью.

Пулеметы ударили внезапно, когда солдаты, наломав ноги на бездорожье, выбрались наконец на шоссе и не просто поняли, а прямо-таки ногами и боками своими ощутили близкий отдых. Городок, открывшийся впереди, в каких-нибудь полутора километрах, был невелик, и название у него было необнадеживающее — Кляйндорф — «Маленькая деревня», где уж устроиться всей дивизии, — но известно: когда ноги подкашиваются, и пеньку рад. И вот заспешили взводы и роты к черной ленте шоссе, обрадованно затопали по асфальту раскисшими ботинками, сапогами, а кто и валенками, забыв, что выпятились будто мишени на этой шоссейке.

Зильке танцевала бесподобно. В перерывах Карл угощал ее шипучкой, и Зильке притворно ужасалась, с трудом проглатывая вскипающую жидкость. Лишь вечером Карл вывел свою подругу из этого сказочного Дома радости. Над лесом, стеной стоявшим на том берегу реки, угасала бледная заря. Заря показалась Карлу необыкновенно красивой, и он, не замечая, что девушка поеживается от холода, долго расписывал ей цвета и оттенки этой зари. Когда-то Карл собирался стать художником, однако время он даже ходил в школу юных живописцев, слушал лекции о законах гармоничного сочетания цвета, звука и запаха. Школу он бросил, но и тех знаний, которые успел вынести с необычных уроков, хватило для уверенного обсуждения со сверстниками самых заумных вопросов изобразительного искусства. В сгущающихся сумерках они ходили по берегу в том месте, где на расчищенном от дикого леса участке были проложены тропы. Отсюда, с набережной, открывались чудесные виды на сверкающий огнями конус Дома радости, на широкую гладь реки, исполосованную переменными течениями. На реке тоже горели огни — не для навигации (речными быстроходами давно уже никто не пользовался) для красоты. По воде скользили только светящиеся, похожие на шары катера службы биороботов. И по тропам тоже ходили биороботы, такие же высокие и стройные, как люди, отличающиеся только тем, что все они были одеты в одинаково серые, слабо люминесцирующие комбинезоны. У роботов по вечерам всегда было много работы: чинить и убирать все то, что люди наломали и насорили за день.

Рыбин В. Здравствуй, Галактика!: Научно-фантастические рассказы: / Художник Ю. Макаров. Москва: Молодая гвардия, 1985. — (Библиотека советской фантастики).

Записка пришла с вечерней почтой. Небольшая бумажка в мелкую клеточку, явно вырванная из записной книжки, была вложена в белый конверт. Записка состояла всего из нескольких слов: "Если вы отдадите свою дочь за Петра Колобкова, случится большое несчастье". Я пожал плечами: что значит "если вы"? Разве нынешние молодые спрашивают у родителей, за кого им выходить замуж?

Я бросил конверт в мусорное ведро, сунул записку в карман и решил ничего не говорить своей Светке, чтобы не расстраивать. Но сам забыть о записке не мог. И пока дома пил свой обычный вечерний чай с «Любительской» колбасой, все думал о каком таком несчастье предупреждает благожелательный аноним? Если бы узнать, кто он, тогда можно было догадаться и о том, что грозит молодым, и, возможно, предотвратить это несчастье. Зазвонил телефон. Далекий хриплый голос, не поймешь, то ли мужской, то ли женский, спросил, получил ли я письмо с предупреждением? Я ответил, что получил, и тогда голос сказал:

В книгу вошли четыре повести: «Взорванная тишина», «Иду наперехват», «Трое суток норд-оста», «И сегодня стреляют». Они — о советских пограничниках и моряках, об их верности Родине, о героизме и мужестве, стойкости, нравственной и духовной красоте, о любви и дружбе.

Время действия — Великая Отечественная война и мирные дни.

В книге рассказывается о командире полка майоре Кузнецове, об ожесточенных боях с фашистами под Смоленском в июле 1941 года. Часть Кузнецова преградила дорогу фашистским танкам, прорвавшим фронт и вышедшим на прямую дорогу к Москве. Стояли насмерть. Кузнецов получил тяжелое ранение в живот. Санитары хотели отправить его в тыловой госпиталь, но он приказал вернуться на передовую и руководил боем, пока не убедился, что атаки врага отбиты.

Майор Кузнецов умер в госпитале неподалеку от передовой, а через несколько дней в «Правде» был опубликован Указ о присвоении ему звания Героя Советского Союза.

Сигнал поступил с сорок четвертого участка. Федор выбежал на крыльцо. Огромная лагуна, испещренная клетками бассейнов, сверкала под косыми лучами солнца невообразимым, фантастическим калейдоскопом красок. В бассейнах вскипали и лопались пузыри, похожие на шары с новогодних елок. Нет, внешне все было как обычно.

Сорок четвертый участок примыкал к дамбе, отделявшей лагуну от моря. Надо было посмотреть, что случилось, на месте. Федор повернулся, чтобы подойти к пульту — сообщить об этом на главный диспетчерский пункт, — и застыл на пороге: экран видеофона светился, в его глубине лежал кристалл-октаэдр. Он поблескивал треугольными плоскостями, вспыхивал искорками цвета переспелого граната с фиолетовым отливом. Казалось, что это вовсе не кристалл, а сосуд в форме кристалла, наполненный какой-то огненной жидкостью.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Остросюжетный роман-хроника создает картину мира, в котором власть взяли патологические преступники, убийцы. В этом мире царит удушающий все человеческое страх, но в нем остались люди, сохранившие твердость духа и мужество… Это необычное повествование, неожиданным образом сочетающее черты детективного романа, философского очерка и страстной речи оратора. Это попытка найти глубинные причины взрыва насилия, поставившего русскую цивилизацию на грань гибели.

Если вы беретесь расследовать преступление – готовьтесь к сюрпризам. Возможно, вам придется изображать иностранца, выйти с нунчаками в руках против пистолета или отправиться в погоню прямо в цирковом гриме. Кто, как не рыжий клоун по имени Артем, владеет этими искусствами в совершенстве?

Герои повести «Секунданты» – люди творческие, но им приходится расследовать историю загадочного самоубийства молодого поэта. «Секунданты» начинаются как детектив из жизни богемы конца 1980-х – начала 1990-х годов. Не сразу выясняется, что действие повести происходит в мире, где А. С. Пушкин принял деятельное участие в декабристском восстании, был сослан в Сибирь и так и не стал великим писателем...

Книги Д. Трускиновской захватывают превосходным сочетанием напряженной интриги, парадоксального построения и особого, нетрадиционного способа изложения. Интересные характеры, необычные обстоятельства действий, юмор и наблюдательность автора доставят читателю немало приятных минут.

Цикл романов итальянского украинца Джорджо Щербаненко, волею судеб ставшего родоначальником современного итальянского криминального романа. Главный герой сыщик Дука Ламберти, отчаянно, со страшным напряжением воли и нервов бьется за чистоту и справедливость в мире лжи, порока, корысти, каким стал его любимый туманный Милан, «деловое сердце» Италии.

Роман одного из самых популярных современных нидерландских писателей Леона де Винтера «Небо Голливуда» выстроен по законам голливудского психологического триллера. Блестящие в прошлом, но опустившиеся на дно жизни актеры под видом полицейских вступают в схватку с гангстерами, ограбившими казино на миллионы долларов, и постепенно выясняется, что события развиваются по сценарию, который один из них написал много лет назад.

Командировка в город юности с самого начала обещала стать для столичного бренд-менеджера крайне неудачной.

А началось все с нелепой случайности: машинально захватив забытый попутчиком журнал, он обрек себя на целую череду неприятностей, среди которых покушение на него самого могло показаться детской забавой...

— Надеюсь, ты понимаешь, — начальник тюрьмы Бринкер поморщился, — что только одиночкой дело не обойдется. На полгода ты лишаешься права посещать кино.

— Угу, — промычал Эрцгерцог.

— Что делать, Герцог, — вздохнул начальник тюрьмы, — ты ведь сбежал и гулял на свободе целый год. Это вовсе не моя прихоть, просто порядок есть порядок.

— Конечно, конечно, — согласился Герцог. — Я и не обижаюсь.

— Ну и отлично, — обрадовался Бринкер. — Мне бы не хотелось, чтобы ты затаил на меня злобу. Пойми, лично против тебя я абсолютно ничего не имею.

Я не мог ничего предпринять, поэтому перемешал карты для нового пасьянса.

Высокий, которого называли Хэнк, угрюмо уставился в окно, а Фред, мужчина мощного сложения, был занят тем, что пытался поймать местные новости по портативному радиоприемнику.

Парень с тонкими усиками, который, по всей видимости, командовал, сел около стола, наблюдая за моим занятием.

— Что ты делаешь в такой дыре? — спросил он.

Я разложил несколько карт.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сборник «Голодарь» (Ein Hungerkünstler) вышел в 1924 году после смерти Кафки. В него вошли четыре рассказа, написанные между 1921 и 1924 годами.

Она очень маленького роста, худенькая, как первоклашка, и, наверное, в три раза меньше меня весит. Рот беззубый, на месте остались только два или три обломка, кроме зубов мудрости, а ведь когда-то, помню, у неё была красивая улыбка, которая так нравилась мужчинам, и кусала яблоко – зеленую антоновку, – выламывала кусок до самой сердцевины. А сейчас – бескостные распухшие десны. Она пытается вставить в рот какую-то железочку, но у неё это никогда не получается – и она держит её в кошельке. Выкрасила седые свои волосы в какой-то странный ореховый цвет.

15 марта 1925 года М. Горький писал С. Цвейгу: «В настоящее время я пишу о тех русских людях, которые, как никто иной, умеют выдумать свою жизнь, выдумать самих себя» (Перевод с французского. Архив А. М. Горького). «...Очень поглощен работой над романом, который пишу и в котором хочу изобразить тридцать лет жизни русской интеллигенции, – писал М. Горький ему же 14 мая 1925 года. – Эта кропотливая и трудная работа страстно увлекает меня» (Перевод с французского. Архив А. М. Горького).

«...Пишу нечто «прощальное», некий роман-хронику сорока лет русской жизни. Большая – измеряя фунтами – книга будет, и сидеть мне над нею года полтора. Все наши «ходынки» хочу изобразить, все гекатомбы, принесенные нами в жертву истории за годы с конца 80-х и до 18-го» (Архив А. М. Горького).

Высказывания М. Горького о «Жизни Клима Самгина» имеются в его письмах к писателю С. Н. Сергееву-Ценскому, относящихся к 1927 году, когда первая часть романа только что вышла в свет. «В сущности, – писал М. Горький, – эта книга о невольниках жизни, о бунтаре поневоле...» (из письма от 16 августа. Архив А. М. Горького).

И немного позднее:

«Вы, конечно, верно поняли: Самгин – не герой» (из письма от 8 сентября 1927 года. Архив А. М. Горького).

15 марта 1925 года М. Горький писал С. Цвейгу: «В настоящее время я пишу о тех русских людях, которые, как никто иной, умеют выдумать свою жизнь, выдумать самих себя» (Перевод с французского. Архив А. М. Горького). «...Очень поглощен работой над романом, который пишу и в котором хочу изобразить тридцать лет жизни русской интеллигенции, – писал М. Горький ему же 14 мая 1925 года. – Эта кропотливая и трудная работа страстно увлекает меня» (Перевод с французского. Архив А. М. Горького).

«...Пишу нечто «прощальное», некий роман-хронику сорока лет русской жизни. Большая – измеряя фунтами – книга будет, и сидеть мне над нею года полтора. Все наши «ходынки» хочу изобразить, все гекатомбы, принесенные нами в жертву истории за годы с конца 80-х и до 18-го» (Архив А. М. Горького).

Высказывания М. Горького о «Жизни Клима Самгина» имеются в его письмах к писателю С. Н. Сергееву-Ценскому, относящихся к 1927 году, когда первая часть романа только что вышла в свет. «В сущности, – писал М. Горький, – эта книга о невольниках жизни, о бунтаре поневоле...» (из письма от 16 августа. Архив А. М. Горького).

И немного позднее:

«Вы, конечно, верно поняли: Самгин – не герой» (из письма от 8 сентября 1927 года. Архив А. М. Горького).