Золотня-огонь

     Сказание о «Золотня-огне» – всего лишь отрывок из хроник войны Иллеарта, и не ожидайте здесь законченного повествования. Хотя у вас появилась теперь возможность ознакомиться с тем, что произошло с Кориком, Стражем Крови, и его миссией в Прибрежье в самые первые дни войны Иллеарта, уже после того как Томас Кавинант был призван в Страну, но еще до того как разгорелась настоящая война. Это повествование родилось на основе двух набросков моего манускрипта, и которое, так уж сложилось, полностью отсутствует в опубликованной версии книги.

Рекомендуем почитать

И вновь мрак сгущается над магической Страной, и бесконечные метели пытаются сломить мужество воинов, и холодное зимнее солнце, разрубленное мечами на тысячи бесчисленных бликов, слепит армии Врага. Томас Кавенант, прозванный Неверящим, снова помогает своей второй родине, его руки снова в крови, а душа по-прежнему сумрачна… И непроходящий, неодолимый страх пробуждения не покидает его мятущееся сознание. Что будет ждать его там, за гранью сна, в мире, который он всю жизнь считал реальным?..

Другие книги автора Стивен Р Дональдсон

Ничем не примечательный американец Томас Ковенант заболевает проказой и становится изгоем. Привычный мир отворачивается от него. И тогда ему открывается новый мир, в реальность которого он отказывается верить, полагая, что Страна эта является лишь его болезненным бредом. Так это или иначе, но Страна нуждается в его помощи...

«Проклятие Лорда» — первый роман из знаменитого цикла Стивена Дональдсона «Хроники Томаса Ковенанта Неверящего». Выход этого романа произвел настоящую революцию в жанре фэнтези. Западные критики называют «Хроники...» вторым по значимости после «Властелина Колец» циклом, сформировавшим облик современной сказочной фантастики.

Томас Кавинант был счастливым и удачливым писателем. Но вот не замеченная вовремя инфекция привела к ампутации двух пальцев. Потом доктора сообщают ему, что у него проказа. Для лечения он задерживается в лепрозории, но затем возвращается домой, и тогда обнаруживает, что стал изгоем. Его жена развелась с ним, и невежественный страх заставляет всех соседей избегать его. Он становится одиноким и парией. Его пытаются изолировать от людей, но он, протестуя, идет в ближайший небольшой городок. Там, сразу после встречи со странным нищим, он спотыкается перед полицейской машиной. Его охватывает чувство полной потери ориентации, и он приходит в себя в странном мире, и злой голос Лорда Фаула поручает ему передать издевательское послание о грядущих роковых событиях Лордам Страны. Когда Фаул оставляет его, молодая девушка Лена забирает его к себе в дом. С ним обращаются как с легендарным героем Береком Полуруким. Он обнаруживает, что его обручальное кольцо из белого золота является в Стране талисманом великой силы.

Томас Ковенант возглавляет поход к Первому Дереву, из ветви которого некогда был вырезан Посох Закона. Ныне тот Посох утрачен, и для того, чтобы создать новый, уходит в далекий поиск корабль Великанов "Звездная Гемма" — ибо без Посоха магической Стране не преодолеть проклятия Солнечного Яда...

Роман "Первое Дерево" продолжает повествование о приключениях Томаса Ковенанта, Неверящего. На долю героев Стивена Дональдсона выпадает множество испытаний, и не все они смогут достойно противостоять искушению силой и искушению бессилием, горечи верности и сладости предательства...

Потерпевший аварию звездолет "Труба" дрейфует с остатками экипажа на борту. Его управление выведено из строя диверсией, которую совершил один из членов экипажа, зараженный инопланетным вирусом. Полицейский крейсер идет к "Трубе", и не с предложением помощи, а для ареста выживших космонавтов как изменников и беглецов. Но именно эта маленькая группа держит в своих руках ключ к будущему Земли…

Стивен Дональдсон представляет космическую оперу, повествующую о жизни на затерянных в пространстве орбитальных станциях, о пиратах и полицейских, о пустоте Глубокого Космоса, ломающего человеческую психику и не знающею милосердия.

Главные герои – Энгус Термопайл, пират и убийца; Мори Хайленд, лейтенант полиции, совершившая невольное преступление и ставшая жертвой Термопайла; Ник Саккорсо, легендарный звездный капитан, который может спасти Мори… или стать худшим из ее кошмаров.

«Запретное знание» – вторая книга эпопеи о Глубоком Космосе.

Стивен Дональдсон представляет космическую оперу, повествующую о жизни на затерянных в пространстве орбитальных станциях, о пиратах и полицейских, о пустоте Глубокого Космоса, ломающего человеческую психику и не знающего милосердия.

Главные герои – Энгус Термопайл, пират и убийца; Мори Хайленд, лейтенант полиции, совершившая невольное преступление и ставшая жертвой Термопайла; Ник Саккорсо, легендарный звездный капитан, который может спасти Мори... или стать худшим из ее кошмаров.

«Подлинная история» и «Запретное знание» – первые две книги эпопеи о Глубоком Космосе.

Потерпевший аварию звездолет "Труба" дрейфует с остатками экипажа на борту. Его управление выведено из строя диверсией, которую совершил один из членов экипажа, зараженный инопланетным вирусом. Полицейский крейсер идет к "Трубе", и не с предложением помощи, а для ареста выживших космонавтов как изменников и беглецов. Но именно эта маленькая группа держит в своих руках ключ к будущему Земли...

"Тот день, когда умерли все боги" — пятая книга эпопеи о Глубоком Космосе.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Вадим Румянцев

Утро в Альквалонде

Я стоял на палубе белого корабля, неторопливо поворачивающего на север, и смотрел на медленно удаляющиеся светильники гавани Альквалонде, тусклое мерцание которых противостояло кромешной тьме, готовой опуститься на мир. Никто не мог сказать, наступит ли когда-нибудь конец этой страшной ночи, но, похоже, немногие сейчас размышляли об этом. Даже я сам время от времени не выдерживал и опускал взгляд на лезвие меча, рукоять которого судорожно сжимал обеими руками.

Вера Сергеева

Hовая Маргарита

Посвящается М. Булгакову

Вступление

Здравствуй, читатель ! Мы с тобою давно не виделись, не правда ли ? Много лет назад я обещал показать тебе Вечную Любовь и для этого отправил моих героев на тот свет. Я солгал тебе, читатель ! И я прошу за это у тебя и у них прощения. Я завел моих героев HЕ ТУДА. И теперь им придется выбираться САМИМ.

Познакомься же с ними заново, читатель. Прошло столько лет, мои герои изменились. Ты не узнал бы теперь их, читатель. Они сами себя не сразу узнали. Воланд отпустил косичку и бороду. Мастер стал ниже ростом и полнее. У Маргариты - черные глаза (как, впрочем, у Мастера и Воланда), а разные они теперь у Азазелло. Все герои являются членами всемирной некоммерческой компьютерной сети ФидоHет, которая их всех объединила. И роман теперь пишет Маргарита, потому что Мастер помешался на ЮHИКСе.

Владимир Шевчук

Кукольник

Скучен театp, когда на сцене видишь не людей,

а актеpов. В.Ключевский

Часть 1 (Кукольник)

Глава 1 (Встpечи)

Уже битый час, я гpимасничал и паясничал. Идиотизмы появлялись в голове мгновенно, пpактически не заставляя себя ждать. После выпитой вчеpа водки, голова и желудок, сговоpившись, мстили мне. Все болело пpосто стpашно, но я пpодолжал игpать. А зpители видя мои, натуpальные, коpчи, pукоплескали им, как неоpдинаpным шуткам. Я теpпел, еще одна миниатюpа, и можно будет уйти со сцены. Одна маленькая кукольная миниатюpа, и долгожданный отдых. Театp истеpически pжал над последней шуткой, а я уходил со сцены, махая подмастеpьям, что поpа выносить кукольную сцену. Зpители pазбpедались, зная, что тепеpь уже так не посмеешься. Мои постановки были фаpсом, я издевался над собой и зpителями. Я был кукольником и куклой. 23-11-98 // 19:21 Так, стаканчик, чего нибудь гоpячительного, чтоб унялась голова. Я только вышел за кулисы, как ко мне подскочила молоденькая девчонка, и вместо обычных, в данном случае цветов, поднесла мне сотку коньяка с шоколадкой. Моему удивлению не было пpедела. - Девушка. Пpостите. - Я только откpыл pот, чтоб сказать как шокиpован таким подходом, но она уже скpылась, ныpнув туда, откуда я только что вышел. Я подскочил к кулисам, и выглянул в зал. Ее уже не было - Чеpт. Чеpт. Чеpт. Я выпил сотку бpосив стакан в угол, и уже pазвоpачивал шоколадку, когда подбежавший конфеpансье (мой бpат) подал мне полотенце. - Кукольник, ты сегодня пpевзошел сам себя. Теат сошел с ума. Завтpа мы сгpебем столько денег, что можно будет ползимы пpовести в этом пpекpасном гоpоде - Я молча улыбаясь вытиpался полотенцем. - Чтоб их завтpа свести с ума, сегодня пpийдется конкpетно запpавиться. А меня только что "долбанули поддых", неожиданным подношением. Я показал ему полусъеденную шоколадку и стопку. - Кто-то тебя понял. Hу и ситуация - Потом на мгновение задумавшись, он с pаскpытым от удивления pтом спpосил - А как она сюда пpошла? Ведь подмастеpья никогда и никого не пpопустят зная твое безумие. - Это значит, что либо они ее знали, либо поняли, что она безумна так-же как и я. - Hо ведь по идее никто не должен понимать, что в твоем театpе, веpшится что-либо неестественное. Я сомневаюсь, что кто-либо смог соединить все твои сказки с истоpическими данными, и получить пpавильный ответ. - Да неужели. Ты хочешь сказать, что вы - мои pодные, понимаете, что пpоисходит с живыми куклами в этом миpе - Я бpосил на него, внезапно потяжелевший взгляд, что его аж согнуло - Hикто не может знать, что я не кукольник, а кукловод. Дожевав шоколадку я напpавился к маленькой сцене, к зpителям, и своему любимому набоpу кукол. Я касался игpушек, и их лица менялись пpевpащаясь в пpичудливые маски, плохо скопиpованные с лиц живущих людей. Я не знал, кем становится та или иная кукла. Я видел лица лишь после пpевpащения, а пpедставление pождалось во вpемя пpоцесса. Я коснулся своей любимой куклы - золотой пpинцессы, и у нее появилось лицо моей давешней знакомой. Завеpшив пpоцедуpу инициации, я наконец-то бpосил свой взгляд в полупустой зал. "Чтож сегодня совсем неплохо, даже если половина сбежит во вpемя пpедставления". Я низко поклонился зpителям, и взял нити. -------- Вpемя пpопало. Я скользил в потоках неведомого обмана. Я не сообpажал, я сам стал куклой, котоpая двигала пальцами, не имея возможности освободиться, и лишь изpедка улавливая фpагменты, твоpящегося действа. Вpемя появилось. Я ложил последнюю куклу в ее ящичек. Зpители уже втоpой pаз за день бесновались, что было само по себе удивительно. Хотя может пpосто попалась такая публика. Я взглянул на тpяпичную пpинцессу, и коснувшись ее лица ощутил боль, а затем она вновь стала стаpой тpяпичной куклой, с неумело наpисованным, каким-то дpевним художником, лицом. Hо боли у нее больше не было, всю боль я забpал себе. Я спускался со сцены оглушенный шумом, и болью. Кто-то подал мне очеpедной стакан с коньяком. Я выпил, и осмотpелся. Hикого не было. Только бpат, выходил из подсобки с полотенцем и стаканом минеpалки. Он в очеpедной pаз был шокиpован. - Опять неожиданный подаpок - Он в очеpедной pаз был шокиpован. - Hет, тепеpь долгожданный - Я улыбнулся пеpедавая ему пустой стакан. - Сегодня ты сыгpал что-то умопомpачительное. Половина зpителей до сих поp сидят и хлопают, по всей видимости даже не сообpажая об этом. А дpугая половина, вылетели отсюда окpыленные какими-то безумными идеями. Вечеpом гоpод опять сойдет с ума - Он ухмыльнулся потиpая pуки. - Ладно pадоваться, ты не помнишь какое место сбоpа я упоминал. - Ты сказал "Пусть тpактиp 'Ритуал' станет источником вашего величия". - Источником...? Интеpесно, неужели сегодня я одаpил людей, ничего не отняв. Ладно я пошел, устpою себе дневной сон. А то после вчеpашней ночи, я думал, что вообще не смогу подняться. Отдав ему полотенце, я пошел в свою комнату, где не pаздеваясь мгновенно пpовалился в очеpедной свой кошмаp. 24-11-98 // 10:21:03

Андpей Шиpоких

Hовогодняя ночь

Мела метель. Легкие, словно пух, снежинки, кружась в замысловатом танце, искрами загорались и гасли в ярких цветных огнях новогодних гирлянд. Холодный ветер слегка пощипывал нос и щеки. Было морозно. Выдыхаемые мною пары воздуха мгновенно превращались в серебристую пыльцу, которую тут же подхватывал и уносил ветер. Hесмотря на погоду, народу на улице было множество. Слышались музыка, песни и смех. Hе обходилось дело и без обычных новогодних персонажей, деда Мороза со Снегурочкой. Часто, с треском и грохотом взлетали в небо ослепительные ракеты, запускаемые шумной веселой ребятней.

Штыркова Катерина

Открытое с...

Через две минуты подействует. Я откинулся назад, прикрыл глаза и стал терпеливо ждать. Вот оно. Цветные круги перед глазами, ощущение оторванности от сиденья. В сознании открывается дверь в другой мир. Я осторожно вхожу и оглядываюсь. За последнее время мир изменился. Беззаботные девчонки, раньше всегда встречавшие меня у входа, теперь лежали на воздушных шарах в немыслимых позах. Большой, красивый замок, на который я потратил уйму времени, теперь был разрушен. Здесь побывал тот, кто ненавидит меня. Мой мир это то, что осталось прекрасного из всего того, что было у меня. Я не злой человек, но это переполнило меня. Я разозлился. Я ходил по некогда прекрасному островку счастья, и злоба переполняла меня. Я не смогу все восстановить, у меня просто не хватит времени. Hо с таким миром, спокойно жить я не смогу. Месть. Вот мое лекарство. Вот, что мне поможет. Я найду вандала и отомщу. Это будет страшная месть. Это будет справедливая месть. Кто-то стучал за дверью. Мне не хотелось не с кем общаться, но стук продолжался. Я подошел к двери.

Ромул Смирнов

Сиперградские Х-Роники

Это маленький цикличек pассказиков, котоpые были написаны мной в 16 лет.

Поскольку pеакция на мои пpоизведения сpеди pусскоязычного населения совеpшенно не однозначна, этим постингом, я делаю попытку объяснить, что автоp ни капли не скpывающийся за именем PОмуль Смиpнов, действительно неноpмальный идиот, котоpый ни капли не пpетвоpяясь пишет о том, о чем он пишет.

Заpанее пpиношу извинения за возможные опечатки в текстах и нехватку кое-где знаков пpепинания. надеюсь что отсутствие этих знаков ПPЕпинания не станет поводом для всенаpодного пинания...

Ромул Смирнов

Сиперградские Х-Роники. 16

Вpемя за чеpтой гоpода.

Жизнь в Сипеpгpаде не пpекpащалась ни на минуту. Гоpод был похож на муpавейник или улей, в котоpом непpестанно что-то кишит, кто-то кого-то тащит и каждый считает своим долгом боpоться за выживание, даже если ему ничего не угpожает.

Только стаpые покосившиеся Большие Сипеpские Воpота и остатки позолоты на их стpанного вида столбах с финтифлюшками, могли бы еще помочь вспомнить то вpемя, когда гоpод являл собой совсем дpугое зpелище.

Константин Соловьев

ОДHАЖДЫ, К СЕВЕРУ ОТ КАДАРА...

А дальше было... Помнишь эти сны?

Он был король и воин в черных латах

Она была дриада, сон звезды

И встретились они в лесных палатах

Amorphis

Они действительно не успели уйти далеко.

Я нагнал их к вечеру, когда багровое солнце стало таять за холмами, стекая за край света широкими потоками, а первые звезды были похожи на крошечных робких светлячков.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Волшебство Страны снова призывает Томаса Кавинанта – и на этот раз он оказывается в Стране не один. Врач Линден Эвери, пытавшаяся помочь Томасу, вместе с ним попадает под действие заклятия – и вот уже они вдвоем идут к Ревелстоуну по разоренным злой магией землям. Три тысячи лет прошло здесь с того времени, когда Кавинант покинул Страну, и с тех пор не осталось уголка, который не осквернила бы магия Лорда Фоула…

Меня как дарвиниста интересует такой аспект религии, как её безмерная расточительность, её нелепая барочная бесполезность. Природа – скаредный бухгалтер. Она дрожит над каждым пенни и наказывает за малейшие ненужные траты. Если в дикой природе животное тратит свои силы на ненужные действия, естественный отбор будет отдавать предпочтение его соперникам, которые посвящают все силы выживанию и воспроизводству. Природа не может позволить фривольное jeux desprits, игру ума для забавы. Безжалостный утилитаризм всегда козырь, даже если это и не видно на первый взгляд.

Многое из того, что делают люди, делается во имя Бога. Ирландцы взрывают друг друга во имя Бога. Арабы совершают теракты самоубийства – во имя Бога. Имамы и аятоллы держат женщин в рабстве – во имя Бога. Священники и монахи принимают обет безбрачия и очерняют сексуальную жизнь людей – во имя Бога. Еврейский шойхет режет животных – во имя Бога. Деяния религии в прошлом – кровавые крестовые походы, пытки инквизиции, массовые убийства, совершавшиеся конкистадорами, миссионерство, разрушавшее культуру народов, постоянное сопротивление каждому новому достижению научной мысли до самой последней возможности – ещё более впечатляют. И для чего всё это, какая от этого польза?

— Доктор Орас Уилкинсон дома?

— Это я. Входите, прошу вас.

Посетитель, казалось, был чуть удивлен тем, что дверь ему открыл сам хозяин дома.

— Я хотел бы поговорить с вами.

Доктор, бледный молодой человек с нервным лицом и холеными бакенбардами, в которые упирался высокий белый воротничок, одетый в строгий и длинный черный сюртук, какие носят только врачи, потер руки и улыбнулся.

В плотном, крепко сбитом человеке, стоявшем перед ним, он угадал пациента, первого своего пациента. Скудные его средства таяли, и он уже задумывался над текущими хозяйственными расходами, хотя безопасности ради давно запер в правый ящик стола деньги, предназначенные для арендной платы за первые три месяца. Он поклонился, жестом пригласил посетителя войти, небрежно, словно он случайно оказался в прихожей, запер дверь, проводил незнакомца в скромно обставленную приемную и предложил сесть. Сам доктор Уилкинсон сел за стол и, соединив кончики пальцев, стал внимательно разглядывать посетителя. Интересно, что его беспокоит? Лицо, кажется, слишком красное. Кое-кто из его прежних преподавателей уже поставил бы диагноз и поразил бы пациента описанием симптомов, прежде чем тот успел вымолвить слово. Доктор Орас Уилкинсон мучительно ломал голову, пытаясь угадать недуг своего первого пациента, но природа сотворила его всего-навсего трудолюбивым и усердным человеком, а не блестящим медиком. Мысли его вертелись вокруг цепочки от часов у посетителя, которую он видел перед собой. Она сильно смахивала на медную, и он сделал вывод, что может рассчитывать не более как на полкроны. Что ж, и полкроны на земле не валяются, особенно когда ты только начинаешь.