Знаменитый утенок Тим

Знаменитый утенок Тим
Автор:
Перевод: Эстер Паперная
Жанр: Сказка

Приключения знаменитого утенка Тима, написанные знаменитой английской писательницей. Из-за своего непоседливого нрава Тим вечно попадает в истории, которые, однако, всегда благополучно заканчиваются.

Отрывок из произведения:

Слышите?

— Кряк! Кряк!

А знаете, кто это крякает? Это крякает знаменитый утёнок Тим. Вы когда-нибудь cлыxaли о Тиме? Наверно, слыхали. Кто же не знает Тима! О его приключениях можно написать целую книгу. У Тима три сестры и три брата, но все они — обыкновенные утята, а Тим особенный. Вы только посмотрите на него. Правда, можно подумать, что он — самый главный во дворе?

Тим любит гулять один, и Мама-Утка постоянно волнуется: где Тим, не случилось ли с ним чего-нибудь? Все во дворе жалеют Маму-Утку, все говорят, что Тим плохой сын.

Другие книги автора Энид Блайтон

Украдена рукопись с научной формулой! На вилле появился вор?! Но кто это может быть? У Знаменитой пятёрки есть все основания кое-кого подозревать, но им нужны доказательства. Остаётся провести собственное расследование. Какая удача, что они нашли карту старого подземелья!

Издательство «Совершенно секретно» в своей серии «Детский детектив» продолжает издание повестей английской писательницы Э. Блайтон.

Пятеро Тайноискателей – Фатти, Пип, Бетси, Ларри и Дейзи и их верный друг и помощник скотч-терьер Бастер живут в английском городке Питерсвуде, недалеко от Лондона. Их штаб-квартира – летний домик в саду Фатти. Здесь Тайноискатели хранят парики, накладные бороды и усы, одежды нищего, старьевщика, цыганки, трубочиста. Этот гардероб Тайноискатели используют во время расследований многих загадочных происшествий. Но ребятам все время мешает местный полицейский Гун…

Кораблекрушение близ острова Киррин! На корабле должен быть клад! Но где же он? Знаменитая пятёрка – Джулиан, Дик, Энн и Джордж со своей любимой собакой Тимми – идёт по следу, но, как выясняется, не они одни ищут сокровища. А время неумолимо бежит… Энид Блайтон – одна из самых любимых детских писателей в мире. Её книги переведены на 90 языков и давно стали классикой. В её творческом багаже свыше 800 произведений. Их суммарный тираж превысил 500 миллионов экземпляров, 100 миллионов из них – приключенческие повести.Не пропустите их!

Приключения «Секретной семёрки» – один из популярных циклов знаменитой английской писательницы Энид Блайтон (1897–1968), сочинившей для детей и подростков свыше восьмисот произведений.

Каникулы – самое подходящее время, чтобы придумать что-то особенное, чем было бы интересно заниматься вместе с друзьями. Вот Питер и предложил создать тайное общество, в которое кроме него вошли Колин, Джек и Джордж, а также сестра Питера Джанет и её подруги Пэм и Барбара. Так образовалась «Секретная семёрка». Ребята придумали собственный значок, пароль и даже устроили в сарае настоящий штаб. А когда они наткнулись на подозрительные следы на снегу неподалёку от старого заброшенного дома, сразу поняли: приключения начинаются!

Море, солнце, белый песок — что может быть лучше для отдыха в летние каникулы! Барни, Снабби, Роджер и Диана в восторге! Но так ли уж безмятежно-спокоен маленький рыбацкий поселок? Что означает таинственное зашифрованное письмо, случайно попавшее в руки ребят? И зачем таинственные незнакомцы ночью крадутся к морской пещере? На этот раз дружной четверке предстоит разгадать одну из сложнейших криминальных загадок...

Брат и сестра – Питер и Дженнет – и их друзья Колин, Барбара, Пэм, Джек и Джордж основывают свое тайное общество «Секретная семерка». Развлекаясь в рождественские каникулы, они лепят несколько снеговиков около дома, в котором давно никто не живет. Кто бы мог подумать, что именно снеговики приведут ребят к их первому расследованию?

Неужели на острове снова чужой? А что находится в сундуке, который был найден на потерпевшей крушение шхуне? Знаменитая пятёрка пытается выследить контрабандистов, пока однажды в ночи не раздастся детский крик… Энид Блайтон – из детских авторов самая читаемая в мире. Её книги переведены на 90 языков и давно стали классикой. В творческом багаже английской писательницы свыше 800 произведений. Их суммарный тираж превышает 500 миллионов экземпляров.

И снова каникулы! А значит, знаменитую пятёрку ждут новые приключения! На этот раз они отправляются в путешествие на фургончиках вслед за бродячим цирком, ведь что может быть веселее клоунады! Но неожиданно дети вторгаются в чьи-то зловещие планы…

Популярные книги в жанре Сказка

Любомир Фельдек

Барон бас Баритон

Жил да был барон, барон бас Баритон. Знали бы вы, какой это был богач! Дукатов у него... Постойте, сейчас припомню. Целый воз? Нет. Целый мешок? Тоже нет. Ага, вспомнил: был у него всего-навсего один дукат. Да ведь и один дукат - больше чем ничего! Вернее, один дукат был больше чем ничего, - увы! - наш барон, барон бас Баритон, потерял свой единственный дукат в саду.

Искал он этот дукат день, искал неделю, искал месяц - дукат точно сквозь землю провалился. Ищет барон бас Баритон, ищет и вдруг видит: посреди сада вырос диковинный куст. Поглядеть - вроде бы смородиновый, но вместо гроздьев смородины висят на нём гроздья серебряных дукатов.

Сказки про маленького мальчика Лешу и его друга, лисенка Ладика.

В Москве начинается странная и страшная эпидемия. Кто-то методично и варварски уничтожает игрушки детей. Родители в панике. Милиция сбилась с ног. Искромсанные куклы, разбитые в крошево машинки и паровозики.

Со всем этим связана таинственная статуэтка, фарфоровая голова…

– Братцы, вот я! – весело крикнул Репей, выглядывая из земли зеленой почкой. – Ух, как долго я спал!.. Здравствуйте, братцы!

Когда он посмотрел кругом, то понял, почему никто не откликнулся: он выглянул из земли почти первый. Только кое-где еще начинали показываться зелененькие усики безымянной травки. Впрочем, у самого забора уже росла острая крапива, – эта жгучая дама являлась всегда раньше всех. Репей даже рассердился немного, что он опоздал.

Мне пришлось заночевать почти на самом горном перевале, на правом берегу бойкой горной речонки. Ночлег был выбран проводником с расчетом именно, чтобы иметь защиту от холодного северного ветра. Охотник Артемий провел меня лишнюю версту, пока мы добрались до заветного уголка.

– Уютное место, – повторял он, утешая меня, так как я сильно устал и едва передвигал ноги. – Там, значит, промысловая избушка стояла. По осени или зимой охотники ночевали… Ну, теперь-то избушки нет, а место все-таки осталось.

Фабрика[1] закрывалась в рождественский сочельник. Все фабричные корпуса пустели, точно рабочих выметали метлой. Печи переставали дымить; работала одна доменная печь, которую нельзя было остановить.

– Другим праздник, а нам работа, Ванька, – говорил доменный мастер Ипатыч своему племяннику Ваньке, мальчику лет одиннадцати, который служил под домной на побегушках. – Моя старуха не любит сидеть и в праздник без дела, как другие печи.

«Старухой» Ипатыч называл свою доменную печь. Он говорил о ней, как о живом человеке, причем его заросшее бородой лицо всегда улыбалось.

Однажды зимою сидела молодая королева в башне у окошка и вышивала на пяльцах из черного дерева.

А за окошком шел снег.

Белым-бело было на дворе, зубья крепостной стены стояли в снежных шапках, и черепичная крыша замковой часовни исчезла под пушистым белым покровом, а снег все шел и шел.

Королева засмотрелась в окно и уколола иглой палец. Из ранки капнули три красных капельки крови.

– Ах, – воскликнула королева, – как бы я хотела родить дочку белую как снег, румяную как кровь, с волосами как черное дерево!

Жили-были старик со старухой, их убогая лачужка стояла на берегу фьорда в глухом месте вдалеке от проезжих дорог. Дети у стариков давным-давно выросли и разъехались по белу свету своего счастья искать. Остались дед да бабка на старости лет одни без всякой помощи.

Захотела однажды старуха кашу сварить, а дров-то и нету — ни одной щепочки в сарае не осталось. Запричитала бабка, заохала, и ну давай старика бранить: мог бы, дескать, загодя хворосту наносить, так нет же — опять дождался, что в дровянике пусто!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Майкл Бламлейн

Домашние хлопоты

Я одна. Кертис ушел на прошлой неделе, вернее, ему пришлось уйти. Сожаления я не испытываю, может, только о том, что ждала слишком долго. Если я хочу сохранить то, что у нас есть, мне нужно побыть одной, ничто не должно меня отвлекать. Именно теперь я должна собрать волю в кулак.

Когда я задумываюсь о том, как все это начиналось, мне хочется смеяться над нашей наивностью. Мы хотели купить дом, и наш агент привез нас в квартал, где продавались два соседних дома. Построили их одновременно, на рубеже веков, и они практически не отличались друг от друга. Два этажа, кровельная дранка, большие окна, выходящие на восток. Северный дом выглядел похуже своего южного собрата, и, опрашивая соседей, я узнала, что так было всегда. Краску на нем смывало быстрее, дранка трескалась чаще, трещин на дорожке, ведущей к парадному крыльцу, появлялось больше, и в них быстрее росли сорняки. Кертис указал, что северный дом стоил гораздо дешевле южного, а разница в цене с лихвой покрывала затраты на ремонт фасада и крыши. Но я напомнила ему, что моя должность ассистента профессора классики в университете обеспечивала мне высокое жалованье, а потому нет никакого смысла ждать окончания ремонта, если в соседний дом, недавно покрашенный, чистенький, можно въезжать хоть завтра. Кроме того, северный дом уже тогда вызывал у меня антипатию. Кертис указал, что я принимаю решения, основываясь на суевериях, но я не сочла нужным даже ответить на его выпад. И вскоре мы купили дом, которому я сразу отдала предпочтение.

Майкл Блюмлейн

Перепончатокрылая

Оса появилась в салоне в то утро. Была ранняя и необычно холодная весна. Окна затянуло кружевом льда, на траве снаружи лежал иней. Линдерштадт неловко заерзал на диване. Одетый только в рубашку и носки, он боролся одновременно с холодом и сном. Накануне он поругался с Камиллой, своей любимой моделью, обвиняя ее в мелких пакостях, в которых она была ни сном, ни духом. Когда она ушла, он напился до отключки, шатался из мастерской в мастерскую, сбивал манекены, стягивал платья с вешалок, рассыпал шляпки по полу. Сунули бы его в самый тугой корсет, он и то ощущал бы меньше несвободы. Лишенный дыхания, зрения, слепой к самым очевидным истинам. И это был человек, который лишь неделю назад был назван королем, чье внимание к деталям - рукаву, талии и линии - было легендарным, чьи совершеннейшие платья рабски выпрашивали, копировали, крали.

Морис Бланшо

Пение сирен

Встреча с воображаемым()

Сирены; вполне вероятно, что они и в самом деле пели, но не удовлетворяли, лишь давая понять, в каком направлении открывались истинные источники и истинное счастье пения. Тем не менее своими несовершенными песнями, которые были лишь грядущим пением, они направляли мореплавателя к тому пространству, где "петь" начнется на самом деле. Они, стало быть, его не обманывали, они и в самом деле вели к цели. Но что случалось после того, как место было достигнуто? Что это было за место? Место, где только и оставалось, что исчезнуть, поскольку музыка в том краю истока и начала сама исчезла полнее, чем в любом другом месте мира: море, где, заткнув уши, шли ко дну живущие и где Сирены в доказательство своей доброй воли должны были, и они тоже, однажды исчезнуть.

Морис Бланшо

Взгляд Орфея

Когда Орфей спускается к Эвридике, искусство являет собой власть, перед которой раскрывается ночь. Силой искусства ночь его привечает, становится привечающей близостью, пониманием и согласием первой ночи. Но сошел Орфей к Эвридике: для него Эвридика - предел, которого может достичь искусство; сокрытая под прикрытием имени и покровом вуали, она - та бездонно-темная точка, к которой, похоже, тянутся искусство, желание, смерть и ночь. Она мгновение, когда сущность ночи близится как другая ночь.