Знакомый мужчина

Впервые напечатано в журнале "Осколки", 1886, N18, под заглавием "Немножко боли" с подзаголовком "Уличный случай".      

Отрывок из произведения:

Прелестнейшая Ванда, или, как она называлась в паспорте, почетная гражданка Настасья Канавкина, выписавшись из больницы, очутилась в положении, в каком она раньше никогда не бывала: без приюта и без копейки денег. Как быть?

Она первым делом отправилась в ссудную кассу и заложила там кольцо с бирюзой – единственную свою драгоценность. Ей дали за кольцо рубль, но… что купишь за рубль? За эти деньги не купишь ни модной, короткой кофточки, ни высокой шляпы, ни туфель бронзового цвета, а без этих вещей она чувствовала себя точно голой. Ей казалось, что не только люди, но даже лошади и собаки глядят на нее и смеются над простотой ее платья. И думала она только о платье, вопрос же о том, что она будет есть и где будет ночевать, не тревожил ее нисколько.

Другие книги автора Антон Павлович Чехов

Когда в губернском городе С. приезжие жаловались на скуку и однообразие жизни, то местные жители, как бы оправдываясь, говорили, что, напротив, в С. очень хорошо, что в С. есть библиотека, театр, клуб, бывают балы, что, наконец, есть умные, интересные, приятные семьи, с которыми можно завести знакомства. И указывали на семью Туркиных как на самую образованную и талантливую.

Эта семья жила на главной улице, возле губернатора, в собственном доме. Сам Туркин, Иван Петрович, полный, красивый брюнет с бакенами, устраивал любительские спектакли с благотворительною целью, сам играл старых генералов и при этом кашлял очень смешно. Он знал много анекдотов, шарад, поговорок, любил шутить и острить, и всегда у него было такое выражение, что нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно. Жена его, Вера Иосифовна, худощавая, миловидная дама в pince-nez, писала повести и романы и охотно читала их вслух своим гостям. Дочь, Екатерина Ивановна, молодая девушка, играла на рояле. Одним словом, у каждого члена семьи был какой-нибудь свой талант. Туркины принимали гостей радушно и показывали им свои таланты весело, с сердечной простотой. В их большом каменном доме было просторно и летом прохладно, половина окон выходила в старый тенистый сад, где весной пели соловьи; когда в доме сидели гости, то в кухне стучали ножами, во дворе пахло жареным луком – и это всякий раз предвещало обильный и вкусный ужин.

В больничном дворе стоит небольшой флигель, окруженный целым лесом репейника, крапивы и дикой конопли. Крыша на нем ржавая, труба наполовину обвалилась, ступеньки у крыльца сгнили и поросли травой, а от штукатурки остались одни только следы. Передним фасадом обращен он к больнице, задним – глядит в поле, от которого отделяет его серый больничный забор с гвоздями. Эти гвозди, обращенные остриями кверху, и забор, и самый флигель имеют тот особый унылый, окаянный вид, какой у нас бывает только у больничных и тюремных построек.

Еще с раннего утра всё небо обложили дождевые тучи; было тихо, не жарко и скучно, как бывает в серые пасмурные дни, когда над полем давно уже нависли тучи, ждешь дождя, а его нет. Ветеринарный врач Иван Иваныч и учитель гимназии Буркин уже утомились идти, и поле представлялось им бесконечным. Далеко впереди еле были видны ветряные мельницы села Мироносицкого, справа тянулся и потом исчезал далеко за селом ряд холмов, и оба они знали, что это берег реки, там луга, зеленые ивы, усадьбы, и если стать на один из холмов, то оттуда видно такое же громадное поле, телеграф и поезд, который издали похож на ползущую гусеницу, а в ясную погоду оттуда бывает виден даже город. Теперь, в тихую погоду, когда вся природа казалась кроткой и задумчивой, Иван Иваныч и Буркин были проникнуты любовью к этому полю и оба думали о том, как велика, как прекрасна эта страна.

В этом сборнике представлены лучшие произведения А. П. Чехова на духовную тематику: о поиске веры, о предназначении человека, о жизни и смерти души, о выборе между материальными и духовными ценностями. Несмотря на то, что исследователи творчества писателя до сих пор не могут прийти к единому мнению и решить, был ли Чехов верующим человеком, он сам отвечает на этот вопрос своими произведениями, которые полны сострадательной любви к слабым и грешным человеческим душам. Устами одного из своих персонажей Чехов так определяет смысл творчества: «Науки и искусства, когда они настоящие… ищут правды, смысла жизни, ищут Бога, душу».

Антон Чехов

Два скандала

- Стойте, черт вас возьми! Если эти козлы-тенора не перестанут рознить, то я уйду! Глядеть в ноты, рыжая! Вы, рыжая, третья с правой стороны! Я с вами говорю! Если не умеете петь, то за каким чертом вы лезете на сцену со своим вороньим карканьем? Начинайте сначала!

Так кричал он и трещал по партитуре своей дирижерской палочкой. Этим косматым господам дирижерам многое прощается. Да иначе и нельзя. Ведь если он посылает к черту, бранится и рвет на себе волосы, то этим самым он заступается за святое искусство, с которым никто не смеет шутить. Он стоит настороже, а не будь его, кто бы не пускал в воздух этих отвратительных полутонов, которые то и дело расстраивают и убивают гармонию? Он бережет эту гармонию а за нее готов повесить весь свет и сам повеситься. На него нельзя сердиться. Заступайся он за себя, ну тогда другое дело!

В один из апрельских полудней 1880 года в мой кабинет вошел сторож Андрей и таинственно доложил мне, что в редакцию явился какой-то господин и убедительно просит свидания с редактором.

— Должно быть, чиновник-с, — добавил Андрей, — с кокардой…

— Попроси его прийти в другое время, — сказал я. — Сегодня я занят. Скажи, что редактор принимает только по субботам.

— Он и третьего дня приходил, вас спрашивал. Говорит, что дело большое. Просит и чуть не плачет. В субботу, говорит, ему несвободно… Прикажете принять?

На днях я пригласил к себе в кабинет гувернантку моих детей, Юлию Васильевну. Нужно было посчитаться.

– Садитесь, Юлия Васильевна! – сказал я ей. – Давайте посчитаемся. Вам, наверное, нужны деньги, а вы такая церемонная, что сами не спросите... Ну-с... Договорились мы с вами по тридцати рублей в месяц...

– По сорока...

– Нет, по тридцати... У меня записано... Я всегда платил гувернанткам по тридцати. Ну-с, прожили вы два месяца...

Земская больница. За отсутствием доктора, уехавшего жениться, больных принимает фельдшер Курятин, толстый человек лет сорока, в поношенной чечунчовой жакетке и в истрепанных триковых брюках. На лице выражение чувства долга и приятности. Между указательным и средним пальцами левой руки – сигара, распространяющая зловоние.

В приемную входит дьячок Вонмигласов, высокий, коренастый старик в коричневой рясе и с широким кожаным поясом. Правый глаз с бельмом и полузакрыт, на носу бородавка, похожая издали на большую муху. Секунду дьячок ищет глазами икону и, не найдя таковой, крестится на бутыль с карболовым раствором, потом вынимает из красного платочка просфору и с поклоном кладет ее перед фельдшером.

Популярные книги в жанре Русская классическая проза

Аполлон Григорьев

Краткий послужной список на память моим старым и новым друзьям

В 1844 году я приехал в Петербург, весь под веяниями той эпохи, и начал печатать напряженнейшие стихотворения, которые, однако, очень интересовали Белинского, чем ерундистее были.

В 1845 году они изданы книжкою. Отзыв Белинского. {1}

В 1846 г. я редактировал "Пантеон" и - со всем увлечением и азартом городил в стихах и повестях ерундищу непроходимую. Но за то свою - не кружка.

Владимир Галактионович Короленко

Федор Бесприютный

Из рассказов о бродягах

I

Пешая этапная партия подымалась по трактовой дороге на "возгорок".

По обе стороны дороги кучки елей и лиственниц взбегали кверху оживленной кудрявой зеленью. На гребне холма они сдвинулись гуще, стали стеной тайги; но на склоне меж дерев и ветвей виднелась даль, расстилавшаяся лугами, сверкавшая кое-где полоской речной глади, затянутая туманами в низинах и болотах...

Владимир Галактионович Короленко

Феодалы

I

Уже несколько дней мы ехали "разнопряжкой". Это значило, что на каждого человека (нас было трое) давали лошадь и узенькие дровнишки. Ямщик, иногда два ехали на таких же дровнях, отдельно. Составлялся караван, который, порой стуча и визжа полозьями по острым камням, медленно тянулся по берегу реки под скалами.

Кажется, только при таком путешествии чувствуешь настоящим образом, что такое огромный божий свет и сколько в нем еще могучей и гордой пустыни. Однажды мне случилось отстать, поправляя упряжь. Когда затем я взглянул вперед, - наш караван как будто исчез. Только с некоторым усилием под темными скалами, присыпанными сверху каймами белого снега, я мог разглядеть четыре темные точки. Точно четыре муравья медленно ползли меж камнями.

Владимир Галактионович Короленко

На затмении

Очерк с натуры

I

Продолжительный пароходный свисток. Я просыпаюсь. За тонкою стенкой парохода вода, кинутая колесом на обратном ходу, плещет, стучит и рокочет. Свисток стонет сквозь этот шум будто издалека, жалобно, протяжно и грустно.

Да, я еду смотреть затмение в Юрьевец. Пароход должен был прийти туда в два" с половиной часа ночи. Я только недавно заснул, и теперь уж надо вставать. Приходится ждать несколько часов где-нибудь на пустой улице, так как в Юрьевце гостиниц нет.

В.Г.КОРОЛЕНКО

"НЕОБХОДИМОСТЬ"

Восточная сказка

Подготовка текста и примечания: С.Л.КОРОЛЕНКО и Н.В.КОРОЛЕНКО-ЛЯХОВИЧ

I

Однажды, когда три добрых старца - Улайя, Дарну и Пурана - сидели у порога общего жилища, к ним подошел юный Кассапа, сын раджи Личави, и сел на завалинке, не говоря ни одного слова. Щеки этого юноши были бледны, глаза потеряли блеск молодости, и в них сквозило уныние.

Старцы переглянулись между собою, и добрый Улайя сказал:

В.Г.КОРОЛЕНКО

СКАЗАНИЕ О ФЛОРЕ, АГРИППЕ И МЕНАХЕМЕ, СЫНЕ ИЕГУДЫ

Подготовка текста и примечания: С.Л.КОРОЛЕНКО и Н.В.КОРОЛЕНКО-ЛЯХОВИЧ

I

В то время Рим вознесся могуществом над всеми народами, а его владычество простерлось от края до края земли.

В Европе римляне победили галлов и крепких телом германцев и бриттов, огражденных, кроме океана, еще стеною, и горную Испанию, охваченную морями. А также Греция и народы, живущие около Понта, и многие другие признали власть орла.

Владимир Галактионович Короленко

Таланты

- Талант, талант... Что такое в самом деле талант?.. Вот вы, господин артист, можете нам это объяснить?

- Да, да... Ну вот, Илья Андреевич, - объясните в самом деле... лениво поддержал другой собеседник...

- Гм, - отозвался Илья Андреевич, откашливаясь и наливая чай из полуостывшего самовара... - Слово латинское... А смысл глубокий... У нас, скажу вам, в труппе, из-за этого слова раз большая потасовка вышла.

Осип Мандельштам

Меньшевики Грузии

1

Оранжерея. Город-колибри. Город пальм в кадках. Город малярии и нежных японских холмов. Город, похожий на европейский квартал в какой угодно колониальной стране, звенящей москитами летом и в декабре предлагающей свежие дольки мандарина. Батум, август 20-го года. Лавки и конторы закрыты. Праздничная тишина. На беленьких колониальных домиках выкинуты красные флажки. В порту десятка два зевак затерты администрацией и полицейскими. На рейде покачивается гигант Лойд Триестино из Константинополя. Дамы-патронессы с букетами красных роз и несколько представительных джентльменов садятся в моторный катер и отчаливают к трехпалубному дворцу.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

А.П.ЧЕХОВ

ЗНАМЕНИЕ ВРЕМЕНИ

В гостиной со светло-голубыми обоями объяснялись в любви.

Молодой человек приятной наружности стоял, преклонив одно колено, перед молодой девушкой и клялся.

- Жить я не могу без вас, моя дорогая! Клянусь вам! - задыхался он. С тех пор, как я увидел вас, я потерял покой! Дорогая моя, скажите мне... скажите... Да или нет?

Девушка открыла ротик, чтобы ответить, но в это время в дверях показалась голова ее брата.

Анджей Чеховский

ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫЙ

Перевод Е. ВАЙСБРОТА

Я шел по коридору в поисках купе номер 14, в котором было свободное место. Вот и оно. Открыл дверь: одно кресло, действительно, свободно, на другом сидит высокий смуглый брюнет. Он внимательно посмотрел на меня и, поднявшись, протянул руку.

- Попутчик?

- Да, - ответил я и сел, глубоко погрузившись в мягкое, даже слишком мягкое, на мой взгляд, кресло. Инстинктивно я потянулся включить телевизор, но,наткнувшись на гладкую стену, вспомнил, что нахожусь в купе второго класса.

Анджей Чеховский

Я БЫЛ МУНДИРОМ ГОСПОДИНА ПОЛКОВНИКА

Перевод Е. ВАЙСБРОТА

Мой друг, бывший военный министр республики Капеланд, уже давно бросил политику, решив провести остаток жизни в своем деревенском имении. С тех пор я видел его редко, так как многочисленные обязанности удерживали меня в столице. К счастью, я располагал временем, когда пришло письмо, в котором мой друг приглашал меня к себе.

Он жил вдалеке от автострад. Было уже темно, когда я остановил автомобиль перед окованными железом воротами. Автоматический привратник взял у меня визитную карточку. Спустя минуту ворота раскрылись. Темная аллея огромных, старых деревьев вела через парк. Я медленно ехал по ней. Фары выхватили из тьмы прижавшуюся к стволу деревянную будку. В ней стоял военный робот старого образца, закутанный в усеянную листьями маскировочную сетку. Теперь в путанице теней я доискивался контуров военных машин, горбатых дотов, высовывающих длинные стволы орудий. Потом деревья расступились, и я увидел темную глыбу дома.

АНДЖЕЙ ЧЕХОВСКИЙ

ПРАВДА ОБ ЭЛЕКТРАХ

Мы были за городом и решили поиграть в электров. Арне стал выговаривать слова считалки, чтобы определить, кто будет электром, и тут раздался свист снижающейся ракеты. Она опустилась в нескольких десятках шагов от нас и некоторое время покачивалась на длинных, как у паука, ногах. - Не знаю такого типа, - сказал Арне. - Видно, новая модель. Я добавил: - Никогда еще не видел такой большой. Мы подошли поближе. Ракета согнула ноги и коснулась брюхом травы. Она была какой-то странной. На ее корпусе черным лаком были изображены непонятные знаки. - Почему никто не выходит? - спросил я. - Дурачок, - ответил Арне, - сначала ракета должна остыть. Однако очень скоро в брюхе ракеты открылся люк, высунулась длинная раздвижная лесенка и по ней спустился некто в шлеме и серебристом скафандре. Он был очень похож на человека. Арне тоже так считал: - Странновато выглядит для электра. Когда пилот снял шлем, мы увидели, что он действительно человек. Арне даже присвистнул сквозь зубы от удивления. В этот момент пилот заметил нас и стал махать рукой, чтобы мы подошли. - Может, лучше удрать? - спросил я, но Арне был другого мнения. - Идем, - сказал он. - Удрать всегда успеем. Пилот ждал нас сидя на ступеньке лесенки. Когда мы подошли, он спросил, как нас зовут. - Меня Рой, - сказал я. - Меня Арне, - сказал Арне. - А тебя как? - Том, - пилот широко улыбнулся и спросил: - Что вы тут делаете, ребята? - Играем в электров, - быстро ответил Арне. - Первый раз слышу, - удивился пилот. - Что это такое - электры? Арне просто онемел. Пилот с минуту приглядывался к нему, потом перестал улыбаться. - Надо вам кое-что пояснить, ребята, - сказал он. - Я прилетел с Земли и вовсе не собираюсь вас разыгрывать. Я и вправду не знаю, что такое электры. - Врет, - шепнул мне Арне. - Земля? Нет такого города. А пилот вынул из кармана скатанную в трубочку бумажку и блестящую коробочку. Бумажку сунул в рот, щелкнул коробочкой и зажег бумажку. Она едва тлела, но зато было полно дыму. Арне закашлялся. - Ну, - нетерпеливо повторил пилот. - Земля - планета Солнечной системы. Можете мне поверить. А теперь расскажите об Электрах. - Ага, - понял Арне. - Ты с другой планеты? - Вот именно, - подтвердил пилот и вдохнул едкий дым. Арне отошел на несколько шагов и ткнул меня локтем. - Разрази меня гром, - шепнул он, - если я сумею ему объяснить, что такое электры. Он, верно, сумасшедший. - Ну так как? - спросил пилот. Теперь он смотрел на меня, поэтому я и отозвался: - Электры бывают разные. - Какие же? - Полицейские, пилоты, мыслетроны, супермыслетроны, транзисторные и ламповые. - Ага. Роботы. Я испугался: - Нельзя так говорить. Это очень плохое слово. Пилот почему-то усмехнулся. - Ну, ладно. Значит, вы играли в этих электров? - Да, - вмешался Арне. - Это интересная игра. Сначала считаемся, кто будет электром, а потом тот, кто стал им, может отдавать другому разные приказы, ведь другой - человек. Например, он должен влезть на высокое дерево, или поймать травлика, или сорвать светоросль с какой-нибудь клумбы и не попасться сторожу. Потом другой становится электром и может отыграться. - А разве не наоборот? - спросил пилот. - Разве не тот, кто стал электром, должен слушаться человека? Арне молча ткнул меня локтем. - Нет, -ответил я, - Арне сказал правду. Пилот смотрел на нас так, что мне стало не по себе. - Уж не хотите ли вы меня уверить, - спросил он наконец, - что у вас машины могут командовать людьми? - Не машины, - возразил я, - а электры. - А что в таком случае делают люди? - Разное. Работают в магазинах с магнетизмом или на электростанциях. - Почему электры этого не делают? - Они бы намагнитились, - объяснил я. - Можно повесить на дверях табличку: "Внимание! 1000 гаусс", и тогда ни один электр не сунется. - А где еще работают люди? - спросил пилот. - Есть у вас ученые? Ну, такие, что занимаются физикой, математикой и так далее. Мы с Арне взглянули друг на друга. - Нет, - сказал Арне. - Может, на этой планете нет и школ? Умеете ли вы читать и писать? Арне удивился. - Конечно, есть школы. Но сейчас каникулы. Пилот погасил бумажную трубочку и вынул из кармана другую. У него тряслись руки, только, как видно, не от страха, потому что выражение его лица стало уж очень сосредоточенным. Я подумал, что хорошо бы все-таки удрать, но ничего не сказал Арне, а то он подумал бы, что я боюсь. Пилот встал и стал ходить по траве взад-вперед. - Кто главный на вашей планете? - Президент, - сказал Арне. - Надеюсь, он человек? Арне выпучил глаза и ничего не ответил. - Так кто же тут президент, черт возьми? - Супермыслетрон, - неуверенно ответил Арне. Пилот был ужасно зол, но ничего не сказал, только еще быстрее зашагал взад-вперед. Через некоторое время он успокоился и снова сел на ступеньку лесенки. - Послушайте, ребята, - сказал он. - Или я спятил, или на вашей планете творится что-то скверное. Я всегда считал большим упущением, что корабли с Земли навещают звездные колонии не чаще чем раз в двести лет, но мне и в голову не приходило, что за это время может дойти до... до... Почему люди слушаются этих электров? Арне снова толкнул меня. - Потому, что они умнее. Пилот плюнул и хотел, видно, выругаться, но потом передумал. - Хорошо, на вас-то нечего сердиться. Но поймите, что электры - это всего-навсего машины, которые, правда, умеют быстро считать, но нет и не будет машины умнее человека. Ведь это человек создает машину, а не наоборот. - Как раз наоборот, - возразил Арне. Пилот посмотрел на него с некоторым сожалением и мягко улыбнулся: - Будь у меня побольше времени, я сам сделал бы вам такого мыслящего робота. - Неправда, - сказал Арне. - Ни один человек этого не может. Мой дядя пытался сделать транзистор, и ничего у него не вышло. А электры очень умные. Я сам знал полицейского, который мог умножить в уме двадцать четыре тысячи пятьсот восемьдесят два на пятнадцать тысяч сто четыре. У него всегда получалось триста семьдесят один миллион двести восемьдесят шесть тысяч пятьсот двадцать восемь. Пилот молчал, и Арне продолжал: - Или мой двоюродный брат Аль. Он нашел на свалке ржавый корпус электра. - Так, так, - заинтересовался пилот. - Он почистил его и надел на себя. - Арне рассказывал эту историю, наверное, в тысячный раз, и всегда с увлечением. - Потом он пошел в Клуб Электрических Полицейских, туда, где стоят шахматные столики. Один электр стал играть с Алем в шахматы. Брат рассказывал, что полицейский сразу понял, что Аль - человек, потому что Аль все время делал глупые ходы и зевнул двух коней. Но он ничего не сказал, а пригласил Аля в бар на триста вольт в прямоугольном импульсе. Аль воткнул свою вилку в розетку, и его так тряхнуло, что он до сих пор помнит. Пилот закусил губу. - Итак, - сказал он, - вам просто чудесно живется на этой планете. Наверное, вы вовсе не хотите, чтобы было иначе, правда? Рой, ты хотел бы иметь робота, который выполнял бы твои приказания? Я вначале опешил, а потом такая мысль показалась заманчивой. Пилот немного утешился. - А ты, Арне? - Он ходил бы вместо меня в школу? - решил уточнить Арне. Пилот нахмурился. - Нет, это ты оставь... Арне был разочарован. Мы замолчали. Пилот втянул в себя дым, как будто это доставляло ему удовольствие, и спросил: - Наверно, не все люди охотно слушаются этих электров? Только не врите: вы ведь говорили, что есть полиция. Я не знал, что ответить, и, конечно, снова вмешался Арне: - Мой дядя Лео был камердинером у одного электромозга на улице Дедиода. Это был старый ламповик, без единого транзистора. Дядя Лео рассказывал о нем много смешного. Этот ламповик ужасно боялся молний и во время грозы не позволял заземлять себе шасси, чтобы молния его не сожгла. - Интересно, - заметил пилот. - И что же дальше? - Однажды дядя очень рассердился на своего хозяина, - сказал Арне, - и назло не отключил заземления. Как раз тогда ударила молния и сожгла ему все сетки. За это дядя должен был целый год крутить динамо. - Без перерыва? - Ну, нет, судья осудил дядю на много киловатт-часов, и дядя должен был накрутить их на этой динамо-машине. Ходил крутить каждый вечер. - Ага, - пробормотал пилот. Арне сел на траву напротив него и закинул голову, чтобы увидеть головку ракеты. Я уже был сыт рассказами Арне, поэтому воспользовался случаем и спросил пилота: - Ты один прилетел с Земли? - Не совсем, - сказал пилот. - На орбите остался корабль, называется он "Норберт Винер". Его длина триста четырнадцать метров. То, что ты видишь, всего лишь исследовательская ракета. В корабле двенадцать человек и десять роботов. Командует нами Лаготт, и пусть разразят меня сто килограммов антиматерии, если он не человек из костей и крови. - И роботы должны слушаться людей? - Еще как. Ходят по струнке. - А Земля очень далеко отсюда? - спросил Арне. - Свет летит от Солнца до вашей планеты двадцать три года. Мы летели двадцать пять. - Ого, - сказал Арне, но вид у него был такой, словно он ни чуточки не верит пилоту. - Врет, - шепнул он мне, - ему самому не больше двадцати пяти. Пилот взглянул на часы, сказал, что должен возвращаться в ракету, и добавил: - Если хотите взглянуть, что там внутри, то полезайте. Только осторожно, без баловства. Мы поднялись вверх по лесенке. Я немного трусил, но Арне влез внутрь, а я не мог отставать от него. Мы увидели вертикальный лаз, в котором можно было перемещаться по скобам, а в стенах открывались дверцы в кабины. В самом низу толстая плита закрывала проход. Пилот сказал, что за ней реактор. Потом пилот оставил нас одних и полез в одну из кабин наверху. Когда он скрылся в кабине, Арне велел мне молчать и полез следом. Потом он заглянул в приоткрытую дверь и быстро съехал вниз. - Рой, - сказал он тихо, - пилот врет. - Ну? - Врет безбожно. Ни с какой он ни с Земли. То, что он говорил об Электрах, - чепуха. Если не веришь, погляди сам. Я немного побледнел от волнения. Но сделал так, как сказал Арне. Пилот сидел в большом кресле перед панелью большого электра, какого-то супермыслетрона, ворчавшего и блестевшего экранами. На нем была надпись: "Радиостанция". Наверно, так его звали. Я никогда еще не видел электра, который выглядел бы так грозно. Он что-то резко говорил пилоту, а тот все время повторял: "Слушаюсь, командир". И не было никаких сомнений, кто из них подчиняется, а кто приказывает. Я быстро спустился вниз, где ждал Арне. - А я ему столько наговорил, - сказал Арне, - бежим скорее! Мы соскользнули по лесенке и бросились бежать сломя голову.