Знакомый мужчина

Впервые напечатано в журнале "Осколки", 1886, N18, под заглавием "Немножко боли" с подзаголовком "Уличный случай".      

Отрывок из произведения:

Прелестнейшая Ванда, или, как она называлась в паспорте, почетная гражданка Настасья Канавкина, выписавшись из больницы, очутилась в положении, в каком она раньше никогда не бывала: без приюта и без копейки денег. Как быть?

Она первым делом отправилась в ссудную кассу и заложила там кольцо с бирюзой – единственную свою драгоценность. Ей дали за кольцо рубль, но… что купишь за рубль? За эти деньги не купишь ни модной, короткой кофточки, ни высокой шляпы, ни туфель бронзового цвета, а без этих вещей она чувствовала себя точно голой. Ей казалось, что не только люди, но даже лошади и собаки глядят на нее и смеются над простотой ее платья. И думала она только о платье, вопрос же о том, что она будет есть и где будет ночевать, не тревожил ее нисколько.

Другие книги автора Антон Павлович Чехов

На днях я пригласил к себе в кабинет гувернантку моих детей, Юлию Васильевну. Нужно было посчитаться.

– Садитесь, Юлия Васильевна! – сказал я ей. – Давайте посчитаемся. Вам, наверное, нужны деньги, а вы такая церемонная, что сами не спросите... Ну-с... Договорились мы с вами по тридцати рублей в месяц...

– По сорока...

– Нет, по тридцати... У меня записано... Я всегда платил гувернанткам по тридцати. Ну-с, прожили вы два месяца...

Земская больница. За отсутствием доктора, уехавшего жениться, больных принимает фельдшер Курятин, толстый человек лет сорока, в поношенной чечунчовой жакетке и в истрепанных триковых брюках. На лице выражение чувства долга и приятности. Между указательным и средним пальцами левой руки – сигара, распространяющая зловоние.

В приемную входит дьячок Вонмигласов, высокий, коренастый старик в коричневой рясе и с широким кожаным поясом. Правый глаз с бельмом и полузакрыт, на носу бородавка, похожая издали на большую муху. Секунду дьячок ищет глазами икону и, не найдя таковой, крестится на бутыль с карболовым раствором, потом вынимает из красного платочка просфору и с поклоном кладет ее перед фельдшером.

Знаменитый Антон Павлович Чехов (1860–1904) первые шаги в русской литературе делал под псевдонимами Антоша Чехонте, «Человек без селезенки», Брат моего брата как автор юмористических рассказов и фельетонов, которые издавали в юмористических московских журналах «Будильник», «Зритель» и др. и в петербургских юмористических еженедельниках «Осколки», «Стрекоза», а впоследствии вошли в первые книги начинающего автора. Именно первые сборники и книги А. Чехова – «Шалость», «Сказки Мельпомены», «Пестрые рассказы», а также рассказы, печатавшиеся в журналах «Осколки», «Зеркало» и др., включены в эту книгу, раскрывающую юмористический талант признанного в мире писателя.

На вокзале Николаевской железной дороги встретились два приятеля: один толстый, другой тонкий. Толстый только что пообедал на вокзале, и губы его, подернутые маслом, лоснились, как спелые вишни. Пахло от него хересом и флер-д’оранжем. Тонкий же только что вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. Пахло от него ветчиной и кофейной гущей. Из-за его спины выглядывала худенькая женщина с длинным подбородком — его жена, и высокий гимназист с прищуренным глазом — его сын.

– Володя приехал! – крикнул кто-то на дворе.

– Володичка приехали! – завопила Наталья, вбегая в столовую. – Ах, боже мой!

Вся семья Королевых, с часу на час поджидавшая своего Володю, бросилась к окнам. У подъезда стояли широкие розвальни, и от тройки белых лошадей шел густой туман. Сани были пусты, потому что Володя уже стоял в сенях и красными, озябшими пальцами развязывал башлык. Его гимназическое пальто, фуражка, калоши и волосы на висках были покрыты инеем, и весь он от головы до ног издавал такой вкусный морозный запах, что, глядя на него, хотелось озябнуть и сказать: «Бррр!» Мать и тетка бросились обнимать и целовать его, Наталья повалилась к его ногам и начала стаскивать с него валенки, сестры подняли визг, двери скрипели, хлопали, а отец Володи в одной жилетке и с ножницами в руках вбежал в переднюю и закричал испуганно:

Антон Чехов

Пересолил

Землемер Глеб Гаврилович Смирнов приехал на станцию "Гнилушки". До усадьбы, куда он был вызван для межевания, оставалось еще проехать на лошадях верст тридцать - сорок. (Ежели возница не пьян и лошади не клячи, то и тридцати верст не будет, а коли возница с мухой да кони наморены, то целых пятьдесят наберется.)

- Скажите, пожалуйста, где я могу найти здесь почтовых лошадей? обратился землемер к станционному жандарму.

Впервые напечатано в "Петербургской газете", 1885, N183, с подзаголовком "Сценка". 

Лежит она, эта книга, в специально построенной для нее конторке на станции железной дороги. Ключ от конторки «хранится у станционного жандарма», на деле же никакого ключа не нужно, так как конторка всегда отперта. Раскрывайте книгу и читайте:

«Милостивый государь! Проба пера!?»

Под этим нарисована рожица с длинным носом и рожками. Под рожицей написано:

«Ты картина, я портрет, ты скотина, а я нет. Я — морда твоя».

«Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа. И. Ярмонкин».

Популярные книги в жанре Русская классическая проза

В конце шестидесятых годов, в бойком провинциальном городе Мохове было открыто первое земское собрание. В числе других рвавшихся посмотреть хоть одним глазком на проявившееся невиданное чудо всегда можно было встретить старика Пружинкина, который являлся на каждое заседание, как на службу. Земство поместилось в реставрированном здании упраздненной школы кантонистов. Это был необыкновенно мрачный старинный дом с казарменным николаевским фронтоном и громадными голыми окнами, глядевшими на улицу, как глаза без век. Теперь все было подчищено, и стены выкрашены скромной серой краской. На фронтоне красовался герб Моховской губернии: щит с золотой бочкой в синем поле и с эмблемами «горорытства» — в красном.

«… Играть бы да играть Петьке да родителей благодарить: не всякому такие игрушки дарят. Так вот нет же: глупый мальчишка, больно уж умен не в меру. День поиграл, другой. На третий – пожалуйте: …»

«… А был тоже в городе премудрый аптекарь: человека сделал, да не как мы, грешные, а в стеклянной банке сделал, уж ему ли чего не знать? …»

«Уже разносились по городу слухи и толки о том, что он нарушил торжественную клятву, когда-то данную им, и безвозвратно предался в руки этой женщине. Уже из уст в уста переходило его имя, соединенное с ее именем, когда он, весь неприступный и весь сияющий, проходил в толпе. Но душа его оставалась по-прежнему светлой, и ни одно дурное и низкое слово не запало в нее глубоко. Все преодолевала эта душа, переплывая все моря, как острогрудый корабль с лебяжьей грудью…»

«Неожиданная смерть этого человека, на погребение которого приглашали, была причиною моего чрезвычайного удивления. Еще не прошло недели, как я видел его в цвете лет, окруженного милым семейством, женою и детьми, посреди блестящего круга знакомых, игравшего знатную роль в большом свете, где все обещало ему светлую будущность…»

«В те времена, когда из Петербурга по железной дороге можно было доехать только до Москвы, а от Москвы, извиваясь желтой лентой среди зеленых полей, шли по разным направлениям шоссе в глубь России, – к маленькой белой станции, стоящей у въезда в уездный город Буяльск, с шумом и грохотом подкатила большая четырехместная коляска шестерней с форейтором. Вероятно, эта коляска была когда-то очень красива, но теперь являла полный вид разрушения. Лиловый штоф, которым были обиты подушки, совсем вылинял и местами порвался; из княжеского герба, нарисованного на дверцах, осталось так мало, что самый искусный геральдик затруднился бы назвать тот княжеский род, к прославлению которого был изображен герб…»

КАРОНИН, С., псевдоним, настоящее имя и фамилия Петропавловский Николай Елпидифорович, известен как Н. Е. Каронин-Петропавловский — прозаик. Родился в семье священника, первые годы жизни провел в деревне. В 1866 г. закончил духовное училище и поступил в Самарскую семинарию. В 1871 г. К. был лишен казенного содержания за непочтительное отношение к начальству и осенью подал заявление о выходе из семинарии. Он стал усердно готовиться к поступлению в классическую гимназию и осенью 1872 г. успешно выдержал экзамен в 6-й класс. Однако учеба в гимназии разочаровала К., он стал пропускать уроки и был отчислен. Увлекшись идеями революционного народничества, летом 1874 г. К. принял участие в «хождении в народ». В августе 1874 г. был арестован по «делу 193-х о революционной пропаганде в империи» и помещен в саратовскую тюрьму. В декабре этого же года его перемещают в Петропавловскую крепость в Петербурге. В каземате К. настойчиво занимается самообразованием. После освобождения (1878) К. живет в Петербурге, перебиваясь случайными заработками. Он продолжает революционную деятельность, за что в феврале 1879 г. вновь был заточен в Петропавловскую крепость.

Точных сведений о начале литературной деятельности К. нет. Первые публикации — рассказ «Безгласный» под псевдонимом С. Каронин (Отечественные записки.- 1879.- № 12) и повесть «Подрезанные крылья» (Слово.- 1880.- № 4–6).

В 1889 г. К. переехал на местожительство в Саратов, где и умер после тяжелой болезни (туберкулез горла). Его похороны превратились в массовую демонстрацию.

КАРОНИН, С., псевдоним, настоящее имя и фамилия Петропавловский Николай Елпидифорович, известен как Н. Е. Каронин-Петропавловский — прозаик. Родился в семье священника, первые годы жизни провел в деревне. В 1866 г. закончил духовное училище и поступил в Самарскую семинарию. В 1871 г. К. был лишен казенного содержания за непочтительное отношение к начальству и осенью подал заявление о выходе из семинарии. Он стал усердно готовиться к поступлению в классическую гимназию и осенью 1872 г. успешно выдержал экзамен в 6-й класс. Однако учеба в гимназии разочаровала К., он стал пропускать уроки и был отчислен. Увлекшись идеями революционного народничества, летом 1874 г. К. принял участие в «хождении в народ». В августе 1874 г. был арестован по «делу 193-х о революционной пропаганде в империи» и помещен в саратовскую тюрьму. В декабре этого же года его перемещают в Петропавловскую крепость в Петербурге. В каземате К. настойчиво занимается самообразованием. После освобождения (1878) К. живет в Петербурге, перебиваясь случайными заработками. Он продолжает революционную деятельность, за что в феврале 1879 г. вновь был заточен в Петропавловскую крепость.

Точных сведений о начале литературной деятельности К. нет. Первые публикации — рассказ «Безгласный» под псевдонимом С. Каронин (Отечественные записки.- 1879.- № 12) и повесть «Подрезанные крылья» (Слово.- 1880.- № 4–6).

В 1889 г. К. переехал на местожительство в Саратов, где и умер после тяжелой болезни (туберкулез горла). Его похороны превратились в массовую демонстрацию.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

А.П.ЧЕХОВ

ЗНАМЕНИЕ ВРЕМЕНИ

В гостиной со светло-голубыми обоями объяснялись в любви.

Молодой человек приятной наружности стоял, преклонив одно колено, перед молодой девушкой и клялся.

- Жить я не могу без вас, моя дорогая! Клянусь вам! - задыхался он. С тех пор, как я увидел вас, я потерял покой! Дорогая моя, скажите мне... скажите... Да или нет?

Девушка открыла ротик, чтобы ответить, но в это время в дверях показалась голова ее брата.

Анджей Чеховский

ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫЙ

Перевод Е. ВАЙСБРОТА

Я шел по коридору в поисках купе номер 14, в котором было свободное место. Вот и оно. Открыл дверь: одно кресло, действительно, свободно, на другом сидит высокий смуглый брюнет. Он внимательно посмотрел на меня и, поднявшись, протянул руку.

- Попутчик?

- Да, - ответил я и сел, глубоко погрузившись в мягкое, даже слишком мягкое, на мой взгляд, кресло. Инстинктивно я потянулся включить телевизор, но,наткнувшись на гладкую стену, вспомнил, что нахожусь в купе второго класса.

Анджей Чеховский

Я БЫЛ МУНДИРОМ ГОСПОДИНА ПОЛКОВНИКА

Перевод Е. ВАЙСБРОТА

Мой друг, бывший военный министр республики Капеланд, уже давно бросил политику, решив провести остаток жизни в своем деревенском имении. С тех пор я видел его редко, так как многочисленные обязанности удерживали меня в столице. К счастью, я располагал временем, когда пришло письмо, в котором мой друг приглашал меня к себе.

Он жил вдалеке от автострад. Было уже темно, когда я остановил автомобиль перед окованными железом воротами. Автоматический привратник взял у меня визитную карточку. Спустя минуту ворота раскрылись. Темная аллея огромных, старых деревьев вела через парк. Я медленно ехал по ней. Фары выхватили из тьмы прижавшуюся к стволу деревянную будку. В ней стоял военный робот старого образца, закутанный в усеянную листьями маскировочную сетку. Теперь в путанице теней я доискивался контуров военных машин, горбатых дотов, высовывающих длинные стволы орудий. Потом деревья расступились, и я увидел темную глыбу дома.

АНДЖЕЙ ЧЕХОВСКИЙ

ПРАВДА ОБ ЭЛЕКТРАХ

Мы были за городом и решили поиграть в электров. Арне стал выговаривать слова считалки, чтобы определить, кто будет электром, и тут раздался свист снижающейся ракеты. Она опустилась в нескольких десятках шагов от нас и некоторое время покачивалась на длинных, как у паука, ногах. - Не знаю такого типа, - сказал Арне. - Видно, новая модель. Я добавил: - Никогда еще не видел такой большой. Мы подошли поближе. Ракета согнула ноги и коснулась брюхом травы. Она была какой-то странной. На ее корпусе черным лаком были изображены непонятные знаки. - Почему никто не выходит? - спросил я. - Дурачок, - ответил Арне, - сначала ракета должна остыть. Однако очень скоро в брюхе ракеты открылся люк, высунулась длинная раздвижная лесенка и по ней спустился некто в шлеме и серебристом скафандре. Он был очень похож на человека. Арне тоже так считал: - Странновато выглядит для электра. Когда пилот снял шлем, мы увидели, что он действительно человек. Арне даже присвистнул сквозь зубы от удивления. В этот момент пилот заметил нас и стал махать рукой, чтобы мы подошли. - Может, лучше удрать? - спросил я, но Арне был другого мнения. - Идем, - сказал он. - Удрать всегда успеем. Пилот ждал нас сидя на ступеньке лесенки. Когда мы подошли, он спросил, как нас зовут. - Меня Рой, - сказал я. - Меня Арне, - сказал Арне. - А тебя как? - Том, - пилот широко улыбнулся и спросил: - Что вы тут делаете, ребята? - Играем в электров, - быстро ответил Арне. - Первый раз слышу, - удивился пилот. - Что это такое - электры? Арне просто онемел. Пилот с минуту приглядывался к нему, потом перестал улыбаться. - Надо вам кое-что пояснить, ребята, - сказал он. - Я прилетел с Земли и вовсе не собираюсь вас разыгрывать. Я и вправду не знаю, что такое электры. - Врет, - шепнул мне Арне. - Земля? Нет такого города. А пилот вынул из кармана скатанную в трубочку бумажку и блестящую коробочку. Бумажку сунул в рот, щелкнул коробочкой и зажег бумажку. Она едва тлела, но зато было полно дыму. Арне закашлялся. - Ну, - нетерпеливо повторил пилот. - Земля - планета Солнечной системы. Можете мне поверить. А теперь расскажите об Электрах. - Ага, - понял Арне. - Ты с другой планеты? - Вот именно, - подтвердил пилот и вдохнул едкий дым. Арне отошел на несколько шагов и ткнул меня локтем. - Разрази меня гром, - шепнул он, - если я сумею ему объяснить, что такое электры. Он, верно, сумасшедший. - Ну так как? - спросил пилот. Теперь он смотрел на меня, поэтому я и отозвался: - Электры бывают разные. - Какие же? - Полицейские, пилоты, мыслетроны, супермыслетроны, транзисторные и ламповые. - Ага. Роботы. Я испугался: - Нельзя так говорить. Это очень плохое слово. Пилот почему-то усмехнулся. - Ну, ладно. Значит, вы играли в этих электров? - Да, - вмешался Арне. - Это интересная игра. Сначала считаемся, кто будет электром, а потом тот, кто стал им, может отдавать другому разные приказы, ведь другой - человек. Например, он должен влезть на высокое дерево, или поймать травлика, или сорвать светоросль с какой-нибудь клумбы и не попасться сторожу. Потом другой становится электром и может отыграться. - А разве не наоборот? - спросил пилот. - Разве не тот, кто стал электром, должен слушаться человека? Арне молча ткнул меня локтем. - Нет, -ответил я, - Арне сказал правду. Пилот смотрел на нас так, что мне стало не по себе. - Уж не хотите ли вы меня уверить, - спросил он наконец, - что у вас машины могут командовать людьми? - Не машины, - возразил я, - а электры. - А что в таком случае делают люди? - Разное. Работают в магазинах с магнетизмом или на электростанциях. - Почему электры этого не делают? - Они бы намагнитились, - объяснил я. - Можно повесить на дверях табличку: "Внимание! 1000 гаусс", и тогда ни один электр не сунется. - А где еще работают люди? - спросил пилот. - Есть у вас ученые? Ну, такие, что занимаются физикой, математикой и так далее. Мы с Арне взглянули друг на друга. - Нет, - сказал Арне. - Может, на этой планете нет и школ? Умеете ли вы читать и писать? Арне удивился. - Конечно, есть школы. Но сейчас каникулы. Пилот погасил бумажную трубочку и вынул из кармана другую. У него тряслись руки, только, как видно, не от страха, потому что выражение его лица стало уж очень сосредоточенным. Я подумал, что хорошо бы все-таки удрать, но ничего не сказал Арне, а то он подумал бы, что я боюсь. Пилот встал и стал ходить по траве взад-вперед. - Кто главный на вашей планете? - Президент, - сказал Арне. - Надеюсь, он человек? Арне выпучил глаза и ничего не ответил. - Так кто же тут президент, черт возьми? - Супермыслетрон, - неуверенно ответил Арне. Пилот был ужасно зол, но ничего не сказал, только еще быстрее зашагал взад-вперед. Через некоторое время он успокоился и снова сел на ступеньку лесенки. - Послушайте, ребята, - сказал он. - Или я спятил, или на вашей планете творится что-то скверное. Я всегда считал большим упущением, что корабли с Земли навещают звездные колонии не чаще чем раз в двести лет, но мне и в голову не приходило, что за это время может дойти до... до... Почему люди слушаются этих электров? Арне снова толкнул меня. - Потому, что они умнее. Пилот плюнул и хотел, видно, выругаться, но потом передумал. - Хорошо, на вас-то нечего сердиться. Но поймите, что электры - это всего-навсего машины, которые, правда, умеют быстро считать, но нет и не будет машины умнее человека. Ведь это человек создает машину, а не наоборот. - Как раз наоборот, - возразил Арне. Пилот посмотрел на него с некоторым сожалением и мягко улыбнулся: - Будь у меня побольше времени, я сам сделал бы вам такого мыслящего робота. - Неправда, - сказал Арне. - Ни один человек этого не может. Мой дядя пытался сделать транзистор, и ничего у него не вышло. А электры очень умные. Я сам знал полицейского, который мог умножить в уме двадцать четыре тысячи пятьсот восемьдесят два на пятнадцать тысяч сто четыре. У него всегда получалось триста семьдесят один миллион двести восемьдесят шесть тысяч пятьсот двадцать восемь. Пилот молчал, и Арне продолжал: - Или мой двоюродный брат Аль. Он нашел на свалке ржавый корпус электра. - Так, так, - заинтересовался пилот. - Он почистил его и надел на себя. - Арне рассказывал эту историю, наверное, в тысячный раз, и всегда с увлечением. - Потом он пошел в Клуб Электрических Полицейских, туда, где стоят шахматные столики. Один электр стал играть с Алем в шахматы. Брат рассказывал, что полицейский сразу понял, что Аль - человек, потому что Аль все время делал глупые ходы и зевнул двух коней. Но он ничего не сказал, а пригласил Аля в бар на триста вольт в прямоугольном импульсе. Аль воткнул свою вилку в розетку, и его так тряхнуло, что он до сих пор помнит. Пилот закусил губу. - Итак, - сказал он, - вам просто чудесно живется на этой планете. Наверное, вы вовсе не хотите, чтобы было иначе, правда? Рой, ты хотел бы иметь робота, который выполнял бы твои приказания? Я вначале опешил, а потом такая мысль показалась заманчивой. Пилот немного утешился. - А ты, Арне? - Он ходил бы вместо меня в школу? - решил уточнить Арне. Пилот нахмурился. - Нет, это ты оставь... Арне был разочарован. Мы замолчали. Пилот втянул в себя дым, как будто это доставляло ему удовольствие, и спросил: - Наверно, не все люди охотно слушаются этих электров? Только не врите: вы ведь говорили, что есть полиция. Я не знал, что ответить, и, конечно, снова вмешался Арне: - Мой дядя Лео был камердинером у одного электромозга на улице Дедиода. Это был старый ламповик, без единого транзистора. Дядя Лео рассказывал о нем много смешного. Этот ламповик ужасно боялся молний и во время грозы не позволял заземлять себе шасси, чтобы молния его не сожгла. - Интересно, - заметил пилот. - И что же дальше? - Однажды дядя очень рассердился на своего хозяина, - сказал Арне, - и назло не отключил заземления. Как раз тогда ударила молния и сожгла ему все сетки. За это дядя должен был целый год крутить динамо. - Без перерыва? - Ну, нет, судья осудил дядю на много киловатт-часов, и дядя должен был накрутить их на этой динамо-машине. Ходил крутить каждый вечер. - Ага, - пробормотал пилот. Арне сел на траву напротив него и закинул голову, чтобы увидеть головку ракеты. Я уже был сыт рассказами Арне, поэтому воспользовался случаем и спросил пилота: - Ты один прилетел с Земли? - Не совсем, - сказал пилот. - На орбите остался корабль, называется он "Норберт Винер". Его длина триста четырнадцать метров. То, что ты видишь, всего лишь исследовательская ракета. В корабле двенадцать человек и десять роботов. Командует нами Лаготт, и пусть разразят меня сто килограммов антиматерии, если он не человек из костей и крови. - И роботы должны слушаться людей? - Еще как. Ходят по струнке. - А Земля очень далеко отсюда? - спросил Арне. - Свет летит от Солнца до вашей планеты двадцать три года. Мы летели двадцать пять. - Ого, - сказал Арне, но вид у него был такой, словно он ни чуточки не верит пилоту. - Врет, - шепнул он мне, - ему самому не больше двадцати пяти. Пилот взглянул на часы, сказал, что должен возвращаться в ракету, и добавил: - Если хотите взглянуть, что там внутри, то полезайте. Только осторожно, без баловства. Мы поднялись вверх по лесенке. Я немного трусил, но Арне влез внутрь, а я не мог отставать от него. Мы увидели вертикальный лаз, в котором можно было перемещаться по скобам, а в стенах открывались дверцы в кабины. В самом низу толстая плита закрывала проход. Пилот сказал, что за ней реактор. Потом пилот оставил нас одних и полез в одну из кабин наверху. Когда он скрылся в кабине, Арне велел мне молчать и полез следом. Потом он заглянул в приоткрытую дверь и быстро съехал вниз. - Рой, - сказал он тихо, - пилот врет. - Ну? - Врет безбожно. Ни с какой он ни с Земли. То, что он говорил об Электрах, - чепуха. Если не веришь, погляди сам. Я немного побледнел от волнения. Но сделал так, как сказал Арне. Пилот сидел в большом кресле перед панелью большого электра, какого-то супермыслетрона, ворчавшего и блестевшего экранами. На нем была надпись: "Радиостанция". Наверно, так его звали. Я никогда еще не видел электра, который выглядел бы так грозно. Он что-то резко говорил пилоту, а тот все время повторял: "Слушаюсь, командир". И не было никаких сомнений, кто из них подчиняется, а кто приказывает. Я быстро спустился вниз, где ждал Арне. - А я ему столько наговорил, - сказал Арне, - бежим скорее! Мы соскользнули по лесенке и бросились бежать сломя голову.