Зимний салат

До новогодних курантов было ещё далеко — часа полтора, не меньше, — но мальчишки по всему городу уже вовсю запускали петарды. Хлопки, взрывы, радостные крики не переставая сменяли друг друга. Свою лепту в весёлый шум и гвалт вносили и водители легковушек, они приветствовали приближающийся Новый Год автомобильными гудками. «Не заснёт Машка, если молодняк не угомонится, — подумал Муравский. — Расшумелись, огольцы». Вот опять грохнуло совсем близко, и кто-то по-разбойничьи лихо засвистал. Муравский выглянул за окно. В поле зрения никого. По улице легкомысленно танцевали снежинки, и на карнизе толстым слоем, словно ватное одеяло, лежал мягкий, пушистый снег. Всё было белым-бело. Муравский вздрогнул, ему стало не по себе. Когда-то и он любил кататься на лыжах и кидаться снежками, но всё на свете проходит, и его любовь к зиме сменилась стойкой неприязнью. Скорей бы весна!

Другие книги автора Оксана Валентиновна Аболина

Хокку (хайку) заката. Начальные стихи заката. Так называется эта повесть, если перевести слово «хокку» (начальные стихи) буквально. Полустрофа танка, три первых его строчки, хокку вышел из комического жанра и отправился в свое долгое-долгое путешествие в искусстве пятьсот с лишним лет назад. Хокку постоянно развивалось — от комедии к лирике, от лирики к гражданскому пафосу. Первоначально — трехстишие, состоящее из двух опоясывающих пятисложных стихов и одного семисложного посередине — к описываемому времени оно приняло совершенно свободную форму написания.

Из глоссария

Пещера была просторной, но невысокой, и в дальнем её конце, где пологий свод приближался к земле, прятался лаз. Чёрт его знает, какие твари могли повылезать оттуда, когда угаснет костёр. Разумнее было б заделать дыру, так безопаснее, но в неё довольно резво вытягивало едкий густой дым. Не сидеть же всю ночь напролёт в наморднике-респираторе. Тем более, что пещера была такой уютной, домашней, словно с нетерпением ждала появления изнемогшего путника — разве что ковёр пред ним не расстелила. Впрочем, пусть не для него, но для кого-то другого она была явно предназначена. Однако рядовой Кукушкин имел все основания сомневаться, что этот неведомый кто-то заявится сюда нынешней ночью. Не в такую, мать-перемать, непогоду.

Зачем написана повесть, где нет героя. Нет смысла. Идеи. Проблемы, фабулы. Темы. Сюжета. Зачем? Только ли потому, что кто-то задался целью написать эту невероятную повесть?

* * *

Даже если поверишь, что ты — подобие подобия, которое, в свою очередь, тоже чье-то подобие, — то, все равно, всегда остается надежда, что мы — незамкнутая система, и существует Некто, кто истинен и дал этой цепи начало.

* * *

Кого в нас больше — Христа или Иуды? Мог бы Данко стать человекодавом? А наоборот?

Моё имя, моё главное имя (впрочем, я теперь иногда сомневаюсь в том, что оно главное), в общем, то имя, что дали мне при рождении (о других я скажу позже) — Игорь. Мать с отцом выбрали его заранее, как только узнали, что у них родится мальчик. Я закрываю глаза и отчётливо представляю себе эту картину: мои родители, немолодые (я поздний ребёнок), но и до возраста социальной эвтаназии им ещё добрых двадцать лет — вот они сидят в уютной, стилизованной под девятнадцатый век, беседке…

В Вяземском саду пропала скамейка. Вчера стояла на месте, а сегодня — нет как нет — словно её никогда и не было. Вряд ли бы кто заметил исчезновение одной-единственной скамейки, всё-таки в саду их более, чем достаточно, но то, что нет этой — расстроило многих. Это была уникальная скамья. И не потому, что на ней восседала какая-нибудь заморская знаменитость, и не потому, что её изукрасили художники-граффитисты, и не потому, что инженеры её спроектировали по особой конструкции. Нет, на вид она была самая обыкновенная. Только располагалась не там, где положено — на аллее, а в глубине сада, прямо на газоне, под сенью тополей, где всегда тень и тишь: детская площадка в одном углу сада, футбольное поле — в другом, собачники гуляют совсем в стороне. А наверху — кто-то подвесил скворечники, птички порхают, ветерок — идиллия, а не место. Наверное, много лет назад и пропавшая скамейка стояла на аллее, среди своих сестёр, но кипящая адреналином молодёжь перетащила её сюда по наитию, чувствуя, что уж больно место для отдыха удобное.

В жаркий июльский полдень, когда воздух расплывался маревом и ржаво дребезжал от зноя, в графстве Сассекс, в тихом уютном местечке Пилтдаун, из недавно заброшенного рудника вылезали люди. В руднике прежде добывали гравий, а затем участок купил мистер Чарльз Доусон, и теперь здесь проводились тщательные археологические раскопки.

Мистер Доусон смолоду был адвокатом, но юриспруденция ему скоро наскучила, нетерпеливая натура требовала приключений и открытий, а пуританское воспитание столь сильно отшатнуло от Церкви, что он готов был всё своё свободное время и деньги потратить на развитие науки, дабы силы разума восторжествовали над мёртвыми догмами.

Устал… Сейчас еще минут пятнадцать посижу — и пойду за Люськой в садик. Времени уже впритык. Есть хочется, тошнит с голодухи, черт! Все из-за этой девчонки, дуры набитой.

Ну что ж, сами виноваты. Мама первая виновата. С чего все началось? Пришла четыре месяца назад и сказала, что есть не хочет, на работе, дескать, обедала. День на работе, другой, третий, фиг я поверил, что она деньги на жратву в столовке тратит. Пристал на четвертый вечер, а она — ни в какую. «Тошнит, — говорит, — Боб, и все». Я сначала, олух, немного успокоился, думал, прибавления ждем. Мало ли, у них, у взрослых, своя жизнь, может, где мужика подцепила, все отец Люське нужен, а то она родного папашку, погань фашистскую, раз в год набегающего, дядей зовет, да за маму от него прячется. Вцепится в юбку и глазами от испуга хлопает. Я уж размечтался, думал: может, кооператор какой, деньги в доме появятся, не станет же мама еще одного оглоеда рожать на нашу голову без прикрытия. После сообразил: дурья твоя башка, какой кооператор за медсестру с ее окладом попрет. Им девки шикарные требуются, чтоб кольца да серьги, а мы, шантрапа нищая, кому нужны? Может, решил, порядочного какого нашла, да и порядочный, фиг с маслам, пойдет, где двое короткоштанников, себя бы, дай Бог, прокормить. В общем, терпел два месяца, опять пристал, а она мне: «Боб, я серьезно говорю, я — старая кочерыжка, мне ничего уже в этой жизни не надо, только чтоб тебя из армии живого встретить, да Люську успеть замуж спихнуть. За меня не беспокойся, я свою меру знаю, с голода не помру». Стоит, смотрит проникновенно, да слюни с голодухи сглатывает. Я покумекал-покумекал. «Ладно, — говорю, — у меня обед в школе бесплатный, а ты вообще ни черта не жрешь. Сама дистрофия, другим дистрофикам уколы делаешь для укрепления организма. Впрочем, там и жирные попадаются. И, в общем, так: ты женщина, тебе нормально питаться надо. Я сказал. Оставишь Люську сиротой — на том свете локти кусать будешь. А я переживу на столовке — мне этого по горло хватает». Она — мне: «Боб, не дури. У тебя организм растущий, тебе сейчас надо есть и есть, хоть что-то. И так я вам витамины с работы таскаю. Тебе мясо нужно, балбес, белки, кальций, зубы все к свадьбе потеряешь. И хватит, вообще, скорлупу от яиц свиньям выбрасывать, можно в кофемолке смолоть, и Люське в кашу, она не привередливая, съест». У меня аж сердце екнуло. Да, — думаю, — плохи наши дела, коли до такого дошло. А я ей еще хотел рассказать как Крылов на физре в голодный обморок свалился. У них, вообще, семья многодетная, папаша триста приносит, а мать с младшим сидит, так он свой бесплатный обед втихомолку по термосам прячет, есть такие термосы-кружки, как раз для наших блошиных обедов. Я так только хлеб таскал, пока вволю давали, а теперь… Сволочи! До чего людей довели… А Крыловы — сами дураки, нашли время плодиться. «В общем, — говорю, — ты как хочешь, а я тоже на диету сажусь». Она уж ругалась-ругалась, а что сделает? Мне-то пальто в куртку давно превратилось, и у Люськи сапоги с дырами на носках, черти, делать нормально даже для мелюзги разучились. Хоть бы бабка валенки из деравни прислала, так у них самих теперь нет, пишет. Так что, поджал я живот, сапоги Люське вытянули, а она, мерзавка, пигалица болотная, дистрофик, сопля четырехлетняя, выдала вчера: «Я есть не хочу, мы в садике и завтракали, и обедали, я лучше Катю (куклу, то бишь, любимую) покормлю». Ну, я заорал на нее, почище, чем папаша, сволочь начальская, мама, бедная, на кухню убежала, расплакалась, ничего, зато эта все съела, как миленькая, тарелку аж облизала, только ревела потом, стерва, три часа до икоты. Когда Люську уложили все-таки, мама сказала: «Боб, ты уже большой мальчик, давай договоримся, мне тут в поликлинике предложили в две смены работать. Я отказалась, а сейчас, думаю, надо. Придется тебе Люську из сада забирать. Я штопать буду, гладить, а стирку, да посуду, да магазины на тебя оставлю, благо, машина стиральная пашет, без проблем. Если осилим — суббота-воскресенье — ваши дни, хорошо?» Что делать? Хочешь жить — умей вертеться. Взял талоны (подтираться ими, что ли?), купил сегодня мяса, продал, пятерку выручил, Люське яблок купил, все витамины живые. Мама-то не разрешает, думает, секанут менты — ничего-ничего, их какое дело собачье, дармоеды чертовы, как возьмут, так и выпустят…

Популярные книги в жанре Фэнтези

Если поздним вечером вы будете гулять по тёмному провинциальному городу — а только провинциальные города покрываются мраком в поздний час — вы можете встретить удивительную старушку с фонариком на голове. Она преодолевает огромные расстояния, двигаясь неспешно, но при этом очень быстро. Чтобы следовать за ней, вам, быть может, придётся даже бежать. Только вы не делайте этого ни в коем случае — она этого не любит.

У каждого из нас есть мечта. И не важно, что это жажда путешествий или покупка автомобиля, это может быть желание научиться игре на скрипке или побывать в клетке с тигром, полететь в космос или прыгнуть с парашютом, написать книгу или изобрести машину времени. А может это стремление стать известным музыкантом или художником, получить всеобщее признание, улететь в другую страну мира, прожить долгую и счастливую жизнь, познакомиться с известным человеком, прикоснуться к Эйфелевой башне, построить дом, влюбиться раз и навсегда. Так или иначе, мы мечтаем о чем - то или о ком-то. О материальном или духовном. И для каждого из нас, чем дальше осуществление этой мечты, тем она ценнее. Может быть, поэтому нам приятнее мечтать, чем осуществлять свои мечты.

Даша давно поняла, что отличается от большинства других людей. Нормальный человек радуется солнечной погоде — Даша больше любила пасмурную. Многие люди любят весёлую музыку — Даша любила исключительно грустную, а весёлую воспринимала как шум. Большинство девушек любят яркую одежду — Даша признавала только чёрную или тёмно-серую. Иногда (для контраста) — надевала какую-нибудь белую блузку. Но ничего цветного никогда не носила в принципе.

Дело в том, что основные функции защиты уже сотни лет возлагались на магию. Только тот, кто не мог оплатить магические услуги, мог полагаться на такие ненадёжные способы защиты, как копьё, меч и собственные руки. Но защитные амулеты были дёшевы, и купить их мог даже бедняк.

Правда, амулеты, которыми пользовались бедняки, были довольно слабыми. Но ведь и серьёзных причин нападать на бедняков ни у кого не было. Дальше было просто. Чем больше имущества было у человека, тем больше он мог потратить на свою магическую защиту. И тем лучше он мог защитить своё имущество.

А уж сколько тратили на свою защиту богатые купцы и дворяне — об этом и говорить было нечего! Тем более императорский двор! Защита императора на девять десятых обеспечивается магическими способами. А вот теперь эта защита вдруг исчезла…

Ты живешь в ординарном городе, учишься в обычной школе, но не подозреваешь, что рядом с тобой находятся совершенно необыкновенные люди, и сам ты тоже другой. Волшебная действительность – совсем рядом, можно дойти до нее сложными путями, изучив все законы мироздания, а можно только протянуть руку, и ты окажешься в сказочной стране, где можно или вмиг стать тем, кем захочешь, но превратиться в заложника Долины Желаний, или научиться преодолевать себя и любые преграды, быть преданным другом, смелым, бесстрашным, умным, порядочным и ответственным, разрушить зло и не поддаться малодушию и смерти. Марк, Доминика и Стася связаны не только школой, но тайной рождения и необычными способностями, они и не подозревают, что их родители имеют корни в чудесном мире. Книга с занимательным фэнтези и оригинальным сюжетом способствует становлению позитивных жизненных принципов и подарит наслаждение как подросткам, так и всем тем, кто не прекращает верить в чудеса и готов открыть дверь в сокровищницу тайных знаний.

Америка второй половины прошлого века. Размеренная жизнь Тамарис Пенфилд, героини «Бархатных теней», заканчивается в тот день, когда она в качестве компаньонки молодой и богатой леди отправляется из Нью-Йорка в Калифорнию.

Языческий культ Вуду, наркотики, секта дьяволопоклонников – вот с чем столкнутся герои в путешествии. А все началось в комнате с бархатными красными портьерами…

Почитатели таланта Андрэ Нортон наверняка давно заметили ее особую предрасположенность к кошачьему племени. И в этом сборнике представлены произведения, в которых наравне с героями-людьми действуют разумные, благородные и просто обаятельные коты, кошки и даже подрастающие котята.

Содержание:

Знак кота

Гнев оборотня

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

После нескольких лет в слишком спокойной Англии неукротимая Марина Коваль возвращается в родной город. Ее брат готовится занять здесь кресло мэра, ее муж Женька Хохол не даст волоску упасть с ее головы, ее соратник Мишка Ворон по-прежнему не умеет, как она, просчитывать последствия каждой разборки, а ее недруг Гришка Бес испытывает все тот же пиетет перед железной Наковальней. Любой из этих мужчин давно перерос роль криминального авторитета и годится в полководцы, но почему же ей в их окружении впервые так неуютно – как охотнику, оказавшемуся один на один с хищником?

Что есть добро и зло? А что тогда судьба? Есть ли то, что ведёт нас или же всё случайно? И что есть Грань?

Интервью, 2016 год

Опубликовано: «Собеседник», 2016, № 24(1613) от 29 июня — 5 июля, стр. 12–13.

Борис Акунин поделился с Sobesednik.ru подробностями новой книги про Фандорина и будущей утопии «Счастливая Россия».