Жизнь и судьба Василия Гроссмана ; Прощание

Под одним переплетом соединены две книги воспоминаний. О сложной писательской судьбе и светлой человеческой личности Василия Гроссмана рассказывают знавшие его не одно десятилетие близкий его друг, поэт и переводчик Семен Липкин и редактор «Нового мира» А. С. Берзер. Ее воспоминания дополнены публикацией ценных документов эпохи, стенограмм обсуждения романа Гроссмана. Богатство подлинных свидетельств эпохи, взволнованная человечная интонация мемуаров привлекут внимание самых широких кругов читателей.

Отрывок из произведения:

Среди моих бумаг почему-то оказалась копия следующего документа:

АКТ

Мы, нижеподписавшиеся, удостоверяем, что шинель специального корреспондента «Красной звезды» тов. подполковника Гроссмана В. С. за три года работы на фронте пришла в состояние полной изношенности.

Полковник (И. Хитров)

Полковник (П. Коломийцев)

Подполковник (Л. Гатовский)

28 июля 1944 г.

Каждая фраза этого акта по-своему замечательна. «Три года работы на фронте» — именно работы — в дыму, в огне атак, в грязи и снегу бездорожья, в пыли окопов, в крови раненых, в болотной, речной, озерной воде. Я видел в том же Сталинграде известных писателей — спецкоров центральных газет. Иные — не все — не чуждались передовой, ходили иногда вместе с бойцами в атаку, но их отчаянность, лихость были однодневными, одноразовыми, потом в землянках больших военачальников начиналась роскошная выпивка. «Это что-то нерусская храбрость», — вспоминается замечание Лермонтова о Грушницком. Храбрость Гроссмана была храбростью чернорабочего войны, солдата жестокой поэзии войны. В то время как его коллеги умудрялись каждый год, а то и два раза в году, одеваться в генеральских пошивочных, шинель Гроссмана «пришла в состояние полной изношенности». Вот в такой, залитой бензином, заляпанной грязью шинели он запомнился мне в Сталинграде.

Рекомендуем почитать

Эта книга рассказывает о человеке, которого советская пропаганда начиная с 20-х годов XX столетия сделала воплощением всего самого темного: предательства, обмана и человеконенавистничества — о Симоне Петлюре.

Автор книги о Петлюре пытается доказать, что его герой не был ни суперзлодеем, ни супергероем. Он был политиком, и политиком искусным, хотя и противоречивым, сумевшим в течение десяти лет сохранить политическое влияние. А в политике слишком часто ради сохранения власти приходится снимать белые перчатки.

До сих пор вокруг имени Степана Бандеры — лидера Организации украинских националистов (ОУН) — идут ожесточенные споры: одни считают его пособником гитлеровцев и соучастником нацистских преступлений, другие — патриотом Украины и борцом за ее независимость. Словом, мнения крайне полярны. Слово «бандера» в переводе с испанского означает «знамя», «стяг». И под этим знаменем собрались сотни тысяч людей, беззаветно верящих в украинскую национальную идею. Каким же был человек, возглавивший их, как пришел он к украинскому национализму, что двигало им и его соратниками? Пришло время взглянуть на личность Степана Бандеры объективно. Эта книга основана на документальных фактах, так что читатель сможет почерпнуть максимум объективной информации и самостоятельно сделать вывод — каков же был Степан Бандера на самом деле.

Вниманию читателей предлагается новая книга Виктора Савченко «Двенадцать войн за Украину». Именно столько битв, происходивших в 1917 — 1922 гг., рассматривает автор, связывая их со стремлением украинского народа к государственной независимости. Но появление Украинской Народной Республики вызвало неприятие и красных и белых. Время превратило трагические события тех грозных лет в легендарный факт далекой истории. И в результате — более 80 лет полуправды, искажений, умолчания… Вниманию читателей предлагается новая книга Виктора Савченко «Двенадцать войн за Украину». Именно столько битв, происходивших в 1917 — 1922 гг., рассматривает автор, связывая их со стремлением украинского народа к государственной независимости. Но появление Украинской Народной Республики вызвало неприятие и красных и белых. Время превратило трагические события тех грозных лет в легендарный факт далекой истории. И в результате — более 80 лет полуправды, искажений, умолчания…

В книге публикуются воспоминания крестьян-толстовцев, которые строили свою жизнь по духовным заветам великого русского писателя. Ярким, самобытным языком рассказывают они о создании толстовских коммун, их жизни трагической гибели. Авторы этой книги — В. В. Янов, Е. Ф. Шершенева, Б. В. Мазурин, Д. Е. Моргачев, Я. Д. и И. Я. Драгуновские — являют собой пример народной стойкости, мужества в борьбе за духовные ценности, за право жить по совести, которое они считают главным в человеческой жизни. Судьба их трагична и высока. Главный смысл этой книги — в ее мощном духовном потенциале, в постановке нравственных, морально-этических проблем.

Составитель Арсений Борисович Рогинский

Издательство «Книга». Москва. 1989.

Другие книги автора Анна Самойловна Берзер

Семен ЛИПКИН

ЖИЗНЬ И СУДЬБА ВАСИЛИЯ ГРОССМАНА

Среди моих бумаг почему-то оказалась копия следующего документа:

АКТ

Мы, нижеподписавшиеся, удостоверяем, что шинель специального корреспондента "Красной звезды" тов. подполковника Гроссмана B.C. за три года работы на фронте пришла в состояние полной изношенности.

Полковник (И. Хитров)

Полковник (П. Коломийцев)

Подполковник (Л. Гатовский)

28 июля 1944 г.

Узбеки — народ древней культуры. Во всем мире славятся великолепные здания Бухары и Самарканда, старинные рукописные книги, украшенные золотом и киноварью миниатюр, — книги великого поэта Алишера Навои, книги Лутфи, Бабура, Муками, Фурката. Мало кто знал до Октябрьской революции, что живут на плодородной узбекской земле книги, которые не пишутся, не печатаются, а сказываются изустно. В чайхане, под зеленым навесом чинара, у хауза-водоема, окруженный в кишлаке хлопкоробами, а на городском базаре — ремесленниками, старик сказитель излагал, в стихах и в прозе, под аккомпанемент двухструнного инструмента — домбры, удивительно яркие, звонкие, увлекательные поэмы. Недаром наши сказители-современники Эргаш Джуман-булбул-оглы, Пулкан-шаир и в особенности повсеместно знаменитый Фазил Юлдашев пользовались воистину всенародной любовью. Из уст сказителей узбекские фольклористы в советское время записали много десятков изумительных по своим художественным достоинствам поэм-дастанов. Среди них особое место занимают поэмы о Гор-оглы. Этот герой известен и азербайджанцам (под именем Кероглу), и туркменам, и туркам, и армянам. У таджиков он именуется Гур-угли. В узбекских поэмах— а их больше сорока— Гор-оглы является как бы живым олицетворением парода. Он — мудрый и храбрый правитель Чамбиля, города равных, страны, которая, по словам сказителей, стала «мечтой всех народов». Книга, которая предлагается вниманию читателя, не является переводом или переложением этих поэм, а написана по их мотивам. Взяв за основу некоторые сюжетные линии поэмы «Лукавая Царевна» («Малика Айяр»), которую он сам перевел на русский язык, автор «Царевны из Города Тьмы» ввел в свое повествование черты, образы, краски, эпизоды из других произведений узбекского народного творчества, придав этому повествованию художественную цельность и единство. Пусть эта книга расскажет по-русски нашим современникам о старинном герое узбекской народной поэзии.

Семен Липкин

Собственная жизнь - это клад

В послеперестроечные годы, которые нам даровали одну только радость свободу слова, стала довольно широко известна фраза Сталина: "Смерть решает все проблемы. Нет человека - нет проблемы".

Действительно, все то (или почти все), что мы называем сталинизмом, заключено в этой краткой и колоссально дьявольской фразе вождя. Но, оказывается, не Сталин сказал эти слова. Они принадлежат Анатолию Рыбакову. В этом признается автор книги "Роман-воспоминание".

Это повесть о том, как в золотой век древних богатырей, в счастливой стране бессмертия Бумбе, где люди жили дружно и сообща владели всем добром, родился мальчик Шовшур. Своими подвигами он прославился по всему свету. Шовшур освободил свою страну от ига многоголовых и многоруких шулмусов, вместе со своими друзьями победил Мангна-хана, грозившего войной Бумбе. Повесть заканчивается описанием свадьбы Шовшура и прекрасной Герензал, умевшей превращатся в белую лебедь

В сборник вошли мемуары известных писателей, художников, деятелей культуры первых десятилетий XX века (А. Белого, Бенуа, Бунина, М. Цветаевой, Вересаева, К. Чуковского, Шенгеля), свидетельства людей, близко знавших Волошина.

АННА БЕРЗЕР

СТАЛИН И ЛИТЕРАТУРА

Главы недописанной книги

ПРЕДИСЛОВИЕ

"Книга Некрасова открыто и незащищенно противостояла всем законам и канонам тогдашней литературы. — пишет Анна Самойловна Берзер о повести Виктора Некрасова "В окопах Сталинграда". — Вспоминая потом о ней. он говорил, что в его повести нет ни генерала, ни политработника. В ней нет фактически Сталина. Только солдаты и офицеры и его некрасовский сталинградский окоп".

Семён Израилевич Липкин

КАРТИНЫ И ГОЛОСА

Драматическая повесть

Часть первая

Картина первая

Пролог

Одесса, 1969 год. Я сворачиваю за угол - и не узнаю улицу. Костецкая? Болгарская? А мне хотелось выйти на Мясоедовскую. Почему-то именно на Мясоедовскую. Для нас, жителей города, наименования улиц заключали в себе целый мир, и мир, в них заключенный, не менялся, он по-прежнему был миром детства, веселой красноречивой нищеты, тихого увядания и бурной жизнедея-тельности, хотя сами наименования улиц менялись. Например, я знал, что Мясоедовская теперь - улица Шолом-Алейхема.

Семен Израилевич Липкин

СТРАНИЧКИ АВТОБИОГРАФИИ

Мне было восемь лет, когда я поступил в пятую одесскую гимназию, в старший приготовительный класс. В нашем околотке я был единственным неправославным мальчиком, ставшим учеником казенной гимназии. Шел 1919 год, городом овладела добровольческая армия Деникина. Экзамены были трудными, так как, чтобы быть принятым, мне надо было сдать все предметы только на пятерки. Особенно запомнился тот экзамен, который принимали сразу три преподавателя - русского языка, истории и Закона Божьего. Я должен был прочесть стихотворение "с выражением", объяснить его грамматический строй, назвать коренные слова (то есть с буквой "ять"), ответить на вопросы, связанные с историей,стихотворения подбирались экзаменаторами соответствующим образом. На мою долю выпала пушкинская "Песнь о вещем Олеге". Дело пошло хорошо, я даже ответил на вопрос историка, как называлась столица хазарского царства,- Итиль: этого в учебнике не было, историк ко мне придирался, но я знал об этом городе, потому что любил читать книги по истории средних веков. Книгами меня снабжали соседи по двору - старшеклассники. Но историк вдруг спросил: "На каком языке говорили хазары?" Я был достаточно смышлен, чтобы понимать, что ответить: "на хазарском" - было бы ошибкой, здесь - явная ловушка, и, отчаявшись, сказал: "Не знаю". Тем самым отрезал себе дорогу в гимназию. За меня заступился батюшка: "Нельзя так",- сказал он историку. Мне вывели пятерку.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Об Эдит Пиаф:

Никита Богословский

Жан Кокто

Лугами, вдоль зелени свежей,

Струится, бежит река.

Синее небо нежат

Белые облака.

Солнцу-повесе обняться любо

С яблонями в цвету

И над рекою

В сочные губы

Парижскую песенку поцеловать на лету.

Сердце, танцуй на балу удача,

В солнечном вальсе кружи мечту.

Струится любовь непоседой рекой...

Танцуй же, танцуй на балу удачи,

Поплавский Станислав Гилярович

Товарищи в борьбе

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

Аннотация издательства: На территории СССР в годы войны формировалась новая польская армия. Советский Союз по просьбе Польского комитета национального освобождения послал в молодое Войско Польское многих своих офицеров. В их числе был и автор этой книги Станислав Гилярович Поплавский, поляк по национальности, вступивший в ряды Красной Армии еще в 1920 году, участник многих сражений Великой Отечественной войны, командир стрелкового корпуса. 1-я польская армия, которой он командовал, вместе с советскими войсками в составе 1-го Белорусского фронта участвовала в освобождении родной польской земли, а затем в знаменитой Берлинской операции. В своих воспоминаниях Герой Советского Союза генерал армии С. Г. Поплавский рассказывает о событиях войны, участником которых он был, героизме солдат и офицеров братских армий, о содружестве советских и польских воинов.

Пшеняник Георгий Андреевич

Долетим до Одера

{1}Так обозначены ссылки на комментарии к персоналиям. Комментарии в конце текста книги.

Аннотация издательства: Автор книги - начальник штаба 88-го истребительного авиационного полка. Проникновенно рассказывает он о мужестве и героизме авиаторов-однополчан в годы Великой Отечественной войны. Сам непосредственный участник излагаемых событий, доктор военных наук, профессор Г. А. Пшеняник вспоминает о делах полкового штаба, который возглавлял в трудные первые дни военного лихолетья, о своей работе в оперативном отделе штаба 4-й воздушной армии. Книга рассчитана на массового читателя.

Федор Раззаков

Джон Диллинджер

Джон Диллинджер родился 22 июня 1903 года в небольшом городке Муррисвилл, штат Индиана в семье владельца бакалейного магазина. Его мать умерла, когда Джону исполнилось всего три года, и эта смерть, в сущности, предопределила его дальнейшую судьбу. Отец не слишком заботился о воспитании сына и тот, лишенный элементарного тепла и ласки, уже в детстве являл собой сурового и грубого ребенка. В школе откровенно его боялись и сторонились. Однако не все. Некоторые подпали под его влияние и вскоре очутились в хулиганской шайке, которую он назвал "Грязная дюжина".

Рикенбэкер Эдвард Вернон

Сражаясь с "летающим цирком"

(Главы 1-14)

{1}Так обозначены ссылки на примечания. Примечания после текста.

Михайлов Дмитрий: Это воспоминания наиболее результативного лётчика США об участии в боевых действиях на территории Франции во время Первой Мировой войны - мемуары Эдди Рикенбэкера "Сражаясь с "летающим цирком" (Eddie Rickenbacker: "Fighting the Flying Circus"), осуществлённый по одноимённому он-лайн изданию. Для Интернет-версии, в свою очередь, источником послужила оригинальная книга о событиях Первой Мировой войны, опубликованная издательским домом "Стоукс" ("Stokes") в 1919 году. Почему "цирк" да ещё и "летающий"? Дело в том, что в годы Первой Мировой союзники наградили таким прозвищем авиасоединение знаменитого Манфреда фон Рихтгофена - "красного барона" ("Red Baron", Manfred von Richthofen). Произошло это благодаря необычному камуфлированию, нанесённому на машины упомянутого соединения (о чём, впрочем, хорошо известно большинству любителей авиационной истории). С этим "цирком" (и не только с ним) столкнулась 94-я эскадрилья, в которой прошёл войну и автор данной книги. Капитан Рикенбэкер известен в качестве одного из командиров 94-й эскадрильи, носившей название "Цилиндр-в-кольце". В числе авиаторов этого первоклассного формирования было много бывших пилотов знаменитой эскадрильи "Лафаетт" ("Lafayette" Escadrille). 94-я закончила войну во Франции, имея на боевом счету наибольшее число воздушных побед среди всех американских подразделений ВВС.

Романов Ю.В.

Эдгар Райс Берроуз - мастер приключений

Предисловие

Тот, кто был подростком в первые послевоенные годы, наверняка помнит "фильмы, взятые в качестве трофея после разгрома фашистской Германии". И самыми любимыми из них (по крайней мере - для мальчишек) были, конечно же, фильмы о Тарзане. Тарзан был идеалом мужественности, а его подруга Джейн идеалом женственности. Те же, кто был постарше, называли своих собак либо Тарзаном, либо Читой - в зависимости от пола. И абсолютное большинство понятия не имело о книге Э.Р.Берроуза "Тарзан из племени обезьян".

Александр Вальпургиевич Ромашкин

Мемуары

Я - из Кронштадта (глава первая, в которой рассказывается о полной опасностей и приключений судьбе моего родителя, о том, как он познакомился со своей будущей супругой, и об их совместном путешествии через всю Европу)

Батюшку моего звали Вальпургий Порфирьевич Ромашкин. Затрудняюсь сказать, как было допущено, что ему дали при крещении имя, которого нет в святцах, но доподлинно известна причина столь необычного наречения моего родителя: он появился на свет аккурат в годовщину вальпургиевой ночи. Дед мой Порфирий Степанович был матросом российского императорского флота в третьем поколении, и о крещении отца сохранилась следующая легенда: дед пригласил в крестные отцы своего первенца боцмана Настегаева, известного на всей Балтике балагура, картежника и матершинника. Этот весельчак бросил моего будущего родителя в купель со святой водой с криками: "Плыви, сученок!". Младенец забарахтался в воде

Ирина Сабурова

О нас

* * *

Моим дорогим Львам -

всей семье де Красс-Краснокутских -

Николаю Львовичу,

Фелице-Львице,

и Львенку -

в память пройденного ими пути из Таллина

в Йоханнесбург

и в знак моей глубокой признательности

посвящаю эту книгу

Мюнхен, 1969

"Слетают листья, издали скользя,

Как листопад летит Господня сада, -

И падая, они шуршат: не надо -

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

— Как видите, Ирина Петровна, предложенная мною терапия приносит успех. Любому страху надо дать имя, выпестовать его, пощупать, попробовать на зубок. Сколько кукол уже сшито?

Ирина нахмурилась.

— Вчера закончила шестую. Доктор, посмотрите на ее пальцы! Живого места нет, исколоты в кровь.

Врач снял очки, дыхнул на стекла.

Маленькие слезливые глазки виновато заморгали.

— Зато эффект на лицо! Придуманные кошмары уходят только с реальной болью. Выстрадав страх через тактильные ощущения, обретаешь над ним власть. Осязание — шанс обрести свободу и обратить врага в защитника и благодетеля. Дали имя последней куколке?

Семь бед — один ответ.

Так говорят. Так оно и есть.

Народная мудрость не означает, что вслед за семью неудачами беднягу ожидает светлая полоса. Вопреки надеждам, готовится печальная развязка, «финита ля комедия». Детский анекдот про зебру помните? Жизнь — словно зебра, черные, белые полосы, а под конец, увы, далеко не хвост…. Gam eover…..

Ну, уж нет!

Сегодня просто неудачный день — вычеркни его, сотри ластиком, кликни на «делит».

Тик так, тик так. Бездушные стрелки дрогнули, перешагнув за одиннадцать вечера, начали новый отсчет.

Осталось 60 минут или около того. Сегодня время плавится, насмехается над физикой. То оно аморфно, то непредсказуемо подвижно, ткет собственную явь. Седой старик раскачивает весы, дразня относительность. Один час — как мало для счастья, как — мучительно долго для ожидания.

Перо скрипит по бумаге, нанизывая бусины чудного и незнакомого подчерка. Рука уже не моя, ее пожрала пустота. Буквы местами дрожат, путают строчки. Пронизывающий холод крадется из темных углов спальни, сковывает пальцы, ледяными щупальцами скользит по позвоночнику, обвивает кольцами шею, сбивая дыхание, спускается к груди, где упрямо колотится сердце…

На втором этаже каза Корсо, в гостевом доме, что приютился на рива делла Тана, дрогнули тяжелые портьеры, пропуская солнечный свет. Полуденные лучи, закружились в танце с клубами пыли. Наигравшись, проникли внутрь, пробежались по мебельной позолоте, заблудились в подвесках на люстре. Испугавшись ярких переливов муранского стекла, бросились вниз, вспыхнули радугой в резных флорентийских зеркалах, утонули в бархатной обивке стен.

Горбатый старик в расшитом шелками камзоле, опираясь на трость, инкрустированную перламутром, уверенно держа полный бокал с бордо, вышел на балкон. Зажмурившись, с наслаждением вдохнул свежий морской воздух. Пригубив драгоценный напиток и огляделся.