Жизнь и судьба Василия Гроссмана ; Прощание

Под одним переплетом соединены две книги воспоминаний. О сложной писательской судьбе и светлой человеческой личности Василия Гроссмана рассказывают знавшие его не одно десятилетие близкий его друг, поэт и переводчик Семен Липкин и редактор «Нового мира» А. С. Берзер. Ее воспоминания дополнены публикацией ценных документов эпохи, стенограмм обсуждения романа Гроссмана. Богатство подлинных свидетельств эпохи, взволнованная человечная интонация мемуаров привлекут внимание самых широких кругов читателей.

Отрывок из произведения:

Среди моих бумаг почему-то оказалась копия следующего документа:

АКТ

Мы, нижеподписавшиеся, удостоверяем, что шинель специального корреспондента «Красной звезды» тов. подполковника Гроссмана В. С. за три года работы на фронте пришла в состояние полной изношенности.

Полковник (И. Хитров)

Полковник (П. Коломийцев)

Подполковник (Л. Гатовский)

28 июля 1944 г.

Каждая фраза этого акта по-своему замечательна. «Три года работы на фронте» — именно работы — в дыму, в огне атак, в грязи и снегу бездорожья, в пыли окопов, в крови раненых, в болотной, речной, озерной воде. Я видел в том же Сталинграде известных писателей — спецкоров центральных газет. Иные — не все — не чуждались передовой, ходили иногда вместе с бойцами в атаку, но их отчаянность, лихость были однодневными, одноразовыми, потом в землянках больших военачальников начиналась роскошная выпивка. «Это что-то нерусская храбрость», — вспоминается замечание Лермонтова о Грушницком. Храбрость Гроссмана была храбростью чернорабочего войны, солдата жестокой поэзии войны. В то время как его коллеги умудрялись каждый год, а то и два раза в году, одеваться в генеральских пошивочных, шинель Гроссмана «пришла в состояние полной изношенности». Вот в такой, залитой бензином, заляпанной грязью шинели он запомнился мне в Сталинграде.

Рекомендуем почитать

До сих пор вокруг имени Степана Бандеры — лидера Организации украинских националистов (ОУН) — идут ожесточенные споры: одни считают его пособником гитлеровцев и соучастником нацистских преступлений, другие — патриотом Украины и борцом за ее независимость. Словом, мнения крайне полярны. Слово «бандера» в переводе с испанского означает «знамя», «стяг». И под этим знаменем собрались сотни тысяч людей, беззаветно верящих в украинскую национальную идею. Каким же был человек, возглавивший их, как пришел он к украинскому национализму, что двигало им и его соратниками? Пришло время взглянуть на личность Степана Бандеры объективно. Эта книга основана на документальных фактах, так что читатель сможет почерпнуть максимум объективной информации и самостоятельно сделать вывод — каков же был Степан Бандера на самом деле.

Эта книга рассказывает о человеке, которого советская пропаганда начиная с 20-х годов XX столетия сделала воплощением всего самого темного: предательства, обмана и человеконенавистничества — о Симоне Петлюре.

Автор книги о Петлюре пытается доказать, что его герой не был ни суперзлодеем, ни супергероем. Он был политиком, и политиком искусным, хотя и противоречивым, сумевшим в течение десяти лет сохранить политическое влияние. А в политике слишком часто ради сохранения власти приходится снимать белые перчатки.

Вниманию читателей предлагается новая книга Виктора Савченко «Двенадцать войн за Украину». Именно столько битв, происходивших в 1917 — 1922 гг., рассматривает автор, связывая их со стремлением украинского народа к государственной независимости. Но появление Украинской Народной Республики вызвало неприятие и красных и белых. Время превратило трагические события тех грозных лет в легендарный факт далекой истории. И в результате — более 80 лет полуправды, искажений, умолчания… Вниманию читателей предлагается новая книга Виктора Савченко «Двенадцать войн за Украину». Именно столько битв, происходивших в 1917 — 1922 гг., рассматривает автор, связывая их со стремлением украинского народа к государственной независимости. Но появление Украинской Народной Республики вызвало неприятие и красных и белых. Время превратило трагические события тех грозных лет в легендарный факт далекой истории. И в результате — более 80 лет полуправды, искажений, умолчания…

В книге публикуются воспоминания крестьян-толстовцев, которые строили свою жизнь по духовным заветам великого русского писателя. Ярким, самобытным языком рассказывают они о создании толстовских коммун, их жизни трагической гибели. Авторы этой книги — В. В. Янов, Е. Ф. Шершенева, Б. В. Мазурин, Д. Е. Моргачев, Я. Д. и И. Я. Драгуновские — являют собой пример народной стойкости, мужества в борьбе за духовные ценности, за право жить по совести, которое они считают главным в человеческой жизни. Судьба их трагична и высока. Главный смысл этой книги — в ее мощном духовном потенциале, в постановке нравственных, морально-этических проблем.

Составитель Арсений Борисович Рогинский

Издательство «Книга». Москва. 1989.

Другие книги автора Анна Самойловна Берзер

Семен ЛИПКИН

ЖИЗНЬ И СУДЬБА ВАСИЛИЯ ГРОССМАНА

Среди моих бумаг почему-то оказалась копия следующего документа:

АКТ

Мы, нижеподписавшиеся, удостоверяем, что шинель специального корреспондента "Красной звезды" тов. подполковника Гроссмана B.C. за три года работы на фронте пришла в состояние полной изношенности.

Полковник (И. Хитров)

Полковник (П. Коломийцев)

Подполковник (Л. Гатовский)

28 июля 1944 г.

Узбеки — народ древней культуры. Во всем мире славятся великолепные здания Бухары и Самарканда, старинные рукописные книги, украшенные золотом и киноварью миниатюр, — книги великого поэта Алишера Навои, книги Лутфи, Бабура, Муками, Фурката. Мало кто знал до Октябрьской революции, что живут на плодородной узбекской земле книги, которые не пишутся, не печатаются, а сказываются изустно. В чайхане, под зеленым навесом чинара, у хауза-водоема, окруженный в кишлаке хлопкоробами, а на городском базаре — ремесленниками, старик сказитель излагал, в стихах и в прозе, под аккомпанемент двухструнного инструмента — домбры, удивительно яркие, звонкие, увлекательные поэмы. Недаром наши сказители-современники Эргаш Джуман-булбул-оглы, Пулкан-шаир и в особенности повсеместно знаменитый Фазил Юлдашев пользовались воистину всенародной любовью. Из уст сказителей узбекские фольклористы в советское время записали много десятков изумительных по своим художественным достоинствам поэм-дастанов. Среди них особое место занимают поэмы о Гор-оглы. Этот герой известен и азербайджанцам (под именем Кероглу), и туркменам, и туркам, и армянам. У таджиков он именуется Гур-угли. В узбекских поэмах— а их больше сорока— Гор-оглы является как бы живым олицетворением парода. Он — мудрый и храбрый правитель Чамбиля, города равных, страны, которая, по словам сказителей, стала «мечтой всех народов». Книга, которая предлагается вниманию читателя, не является переводом или переложением этих поэм, а написана по их мотивам. Взяв за основу некоторые сюжетные линии поэмы «Лукавая Царевна» («Малика Айяр»), которую он сам перевел на русский язык, автор «Царевны из Города Тьмы» ввел в свое повествование черты, образы, краски, эпизоды из других произведений узбекского народного творчества, придав этому повествованию художественную цельность и единство. Пусть эта книга расскажет по-русски нашим современникам о старинном герое узбекской народной поэзии.

Это повесть о том, как в золотой век древних богатырей, в счастливой стране бессмертия Бумбе, где люди жили дружно и сообща владели всем добром, родился мальчик Шовшур. Своими подвигами он прославился по всему свету. Шовшур освободил свою страну от ига многоголовых и многоруких шулмусов, вместе со своими друзьями победил Мангна-хана, грозившего войной Бумбе. Повесть заканчивается описанием свадьбы Шовшура и прекрасной Герензал, умевшей превращатся в белую лебедь

В сборник вошли мемуары известных писателей, художников, деятелей культуры первых десятилетий XX века (А. Белого, Бенуа, Бунина, М. Цветаевой, Вересаева, К. Чуковского, Шенгеля), свидетельства людей, близко знавших Волошина.

Семен Липкин

Собственная жизнь - это клад

В послеперестроечные годы, которые нам даровали одну только радость свободу слова, стала довольно широко известна фраза Сталина: "Смерть решает все проблемы. Нет человека - нет проблемы".

Действительно, все то (или почти все), что мы называем сталинизмом, заключено в этой краткой и колоссально дьявольской фразе вождя. Но, оказывается, не Сталин сказал эти слова. Они принадлежат Анатолию Рыбакову. В этом признается автор книги "Роман-воспоминание".

Семен Израилевич Липкин

СТРАНИЧКИ АВТОБИОГРАФИИ

Мне было восемь лет, когда я поступил в пятую одесскую гимназию, в старший приготовительный класс. В нашем околотке я был единственным неправославным мальчиком, ставшим учеником казенной гимназии. Шел 1919 год, городом овладела добровольческая армия Деникина. Экзамены были трудными, так как, чтобы быть принятым, мне надо было сдать все предметы только на пятерки. Особенно запомнился тот экзамен, который принимали сразу три преподавателя - русского языка, истории и Закона Божьего. Я должен был прочесть стихотворение "с выражением", объяснить его грамматический строй, назвать коренные слова (то есть с буквой "ять"), ответить на вопросы, связанные с историей,стихотворения подбирались экзаменаторами соответствующим образом. На мою долю выпала пушкинская "Песнь о вещем Олеге". Дело пошло хорошо, я даже ответил на вопрос историка, как называлась столица хазарского царства,- Итиль: этого в учебнике не было, историк ко мне придирался, но я знал об этом городе, потому что любил читать книги по истории средних веков. Книгами меня снабжали соседи по двору - старшеклассники. Но историк вдруг спросил: "На каком языке говорили хазары?" Я был достаточно смышлен, чтобы понимать, что ответить: "на хазарском" - было бы ошибкой, здесь - явная ловушка, и, отчаявшись, сказал: "Не знаю". Тем самым отрезал себе дорогу в гимназию. За меня заступился батюшка: "Нельзя так",- сказал он историку. Мне вывели пятерку.

АННА БЕРЗЕР

СТАЛИН И ЛИТЕРАТУРА

Главы недописанной книги

ПРЕДИСЛОВИЕ

"Книга Некрасова открыто и незащищенно противостояла всем законам и канонам тогдашней литературы. — пишет Анна Самойловна Берзер о повести Виктора Некрасова "В окопах Сталинграда". — Вспоминая потом о ней. он говорил, что в его повести нет ни генерала, ни политработника. В ней нет фактически Сталина. Только солдаты и офицеры и его некрасовский сталинградский окоп".

Семён Израилевич Липкин

КАРТИНЫ И ГОЛОСА

Драматическая повесть

Часть первая

Картина первая

Пролог

Одесса, 1969 год. Я сворачиваю за угол - и не узнаю улицу. Костецкая? Болгарская? А мне хотелось выйти на Мясоедовскую. Почему-то именно на Мясоедовскую. Для нас, жителей города, наименования улиц заключали в себе целый мир, и мир, в них заключенный, не менялся, он по-прежнему был миром детства, веселой красноречивой нищеты, тихого увядания и бурной жизнедея-тельности, хотя сами наименования улиц менялись. Например, я знал, что Мясоедовская теперь - улица Шолом-Алейхема.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Коротко об авторе: Юрий Ильич Дружников

- прозаик и историк русской литературы

Родился в Москве (1933). В прошлом член Союза писателей, исключен за антисоветскую деятельность. Пятнадцать лет был на родине в черных списках, эмигрант; до коллапса Советского Союза его книги выходили только на Западе.

Автор документального частного расследования "Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова" (Москва, 1995), романа-хроники о тайных аспектах жизни московских газетчиков "Ангелы на кончике иглы" (Москва, 1991), романа-исследования о замалчиваемых аспектах биографии Пушкина "Узник России" (Москва, 1996). В Нью-Йорке издана книга воспоминаний и эссе "Я родился в очереди"(1995), по частям опубликованная во многих российских журналах и газетах. Книга о трагедии отечественной литературы "Русские мифы" в России впервые (1999).

Раян Фарукшин

Песни

Песня про медаль.

Каково это - жить две недели в горах

И скакать по вершинам и склонам?

Позабыв обо всем, да поможет Аллах,

Доверяя себе и патронам.

Каково это - шлепать по пояс в воде

И в ущельях на брюхе валяться?

Не курить и не пить, и забыть о еде,

И ни плакать нельзя, ни смеяться.

И ночами не спать, а молчать и шагать,

И по карте сверять расстояния,

Геблер Ганс

Подводник с U-505

Перевод: Кавун Юлия ([email protected])

Feldgrau: Текст представляет собой краткий отрывок частной автобиографической публикации Ганса Геблера "Стальные лодки, железные сердца". Ганс, который, к несчастью скончался в 1999 г., мог рассказать поистине поразительные истории о своей жизни подводника на лодке U-505 во время Второй Мировой войны. Этот очерк рассказывает об атаке союзнического флота на U-505 в 1943 г. во время ее пребывания в Атлантике, и о драматических последствиях этих событий: единственном известном случае самоубийства командира немецкой подводной лодки.

Юрий ГЕРМАН

ПОСЛЕСЛОВИЕ

(к сборнику Л. Канторовича "Полковник Коршунов")

Лев Владимирович Канторович родился в Ленинграде в 1911 году. Еще мальчиком-самоучкой он начал работать помощником художника в Театре юного зрителя и в эту же пору увлекся иллюстрированием книг. Девятнадцати лет от роду Лев Канторович выпустил два интереснейших альбома; сильные, броские, энергичные рисунки молодого художника сразу же были замечены и оценены по достоинству. Альбомы назывались: "Будет война" и "За мир". В эту же пору Канторович оформил спектакль в театре Нардома - пьесу Всеволода Вишневского "Набег". А в 1932 году Лев Владимирович ушел матросом в знаменитую полярную экспедицию на "Сибирякове". Рисовать "из головы" в спокойной обстановке мастерской он не любил. Он был путешественником по характеру, по натуре. Поход "Сибирякова" был началом бесконечных отъездов Канторовича. Через год Лев Владимирович ушел в экспедицию на "Русанове", после военной службы, навсегда привязавшей его к погранвойскам, Канторович отправился в высокогорную экспедицию на Тянь-Шань, затем с погранвойсками участвовал в освобождении Западной Украины и Белоруссии, потом провоевал всю финскую кампанию и погиб еще совсем молодым человеком в бою в начале Отечественной войны.

Анна Глазова

ГЕРХАРД РОТ, ГЛАЗ

люди - лишь одушевлённые штативы для передвижения глазных яблок. Г.Рот, "автобиография альберта эйнштейна"

1

"Я подходил к предметам вплотную с камерой в руке, пытаясь сфотографировать их вместе с аурой, но не вторгаясь в неё. Я хотел оставаться независимым от формальных правил фотографии и не делать чего-то особенного, наоборот - находить особенное в повседневном", - говорит Герхард Рот о своей работе над материалом к роману "Общепринятая смерть". И дальше: "Я увидел узор, нарисованный морозом на стекле, и провёл над ним наблюдение сквозь объектив. Я не столько исследовал красивый рисунок, сколько выучил его наизусть при помощи оптического устройства." Или (про поездку в Америку и материал к "Далёкому горизонту"):

М.Горький

В.Г.Короленко

Когда я вернулся в Нижний из Тифлиса, В.Г.Короленко был в Петербурге.

Не имея работы, я написал несколько маленьких рассказов и послал их в "Волжский вестник" Рейнгардта, самую влиятельную газету Поволжья благодаря постоянному сотрудничеству в ней В.Г.

Рассказы были подписаны М.Г. или Г-ий, их быстро напечатали, Рейнгардт прислал мне довольно лестное письмо и кучу денег, около тридцати рублей. Из каких-то побуждений, теперь забытых мною, я ревниво скрывал свое авторство даже от людей очень близких мне, от Н.3.Васильева и А.И.Ланина; не придавая серьезного значения этим рассказам, я не думал, что они решат мою судьбу. Но Рейнгардт сообщил Короленко мою фамилию, и, когда В.Г. вернулся из Петербурга, мне сказали, что он хочет видеть меня.

Горбань Валерий Вениаминович

Киллерша и привидение

- Я ему покажу купчиху! Я ему, козлу, пасть гнилую навсегда заткну, Женька Каблучкова буквально кипела от ярости .

Эта прожженная авантюристка была дамой, хорошо известной в не менее известном российском городе Магадане. Причем, дамой небедной. Сколотив вполне приличное состояньице на различных аферах, она, не оставляя старых занятий, активно включилась и в легальный бизнес. Обладая неплохой головой, невероятной изворотливостью и полным отсутствием каких либо моральных тормозов, Женька, как торпеда, неслась вперед, к процветанию, действуя где интеллектом, где напором, а где своими женскими чарами. Правда, ее габариты, внешность и манера одеваться были вызывающе вульгарными, но людей с изысканным вкусом и тонкой душевной организацией в русском бизнесе тоже не так много.

Валерий Горбань

Песня о бойне

Фрагменты. Полная версия повести "Песня о бойне" готовится к изданию

- Я не хотела бы быть на той стороне, против которой этот Абадонна, сказала Маргарита, - на чьей он стороне?

... - Я успокою вас. Он на редкость беспристрастен и равно сочувствует обеим сражающимся сторонам. Вследствие этого и результаты для обеих сторон бывают всегда одинаковы.

( М. Булгаков. "Мастер и Маргарита")

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

— Как видите, Ирина Петровна, предложенная мною терапия приносит успех. Любому страху надо дать имя, выпестовать его, пощупать, попробовать на зубок. Сколько кукол уже сшито?

Ирина нахмурилась.

— Вчера закончила шестую. Доктор, посмотрите на ее пальцы! Живого места нет, исколоты в кровь.

Врач снял очки, дыхнул на стекла.

Маленькие слезливые глазки виновато заморгали.

— Зато эффект на лицо! Придуманные кошмары уходят только с реальной болью. Выстрадав страх через тактильные ощущения, обретаешь над ним власть. Осязание — шанс обрести свободу и обратить врага в защитника и благодетеля. Дали имя последней куколке?

Семь бед — один ответ.

Так говорят. Так оно и есть.

Народная мудрость не означает, что вслед за семью неудачами беднягу ожидает светлая полоса. Вопреки надеждам, готовится печальная развязка, «финита ля комедия». Детский анекдот про зебру помните? Жизнь — словно зебра, черные, белые полосы, а под конец, увы, далеко не хвост…. Gam eover…..

Ну, уж нет!

Сегодня просто неудачный день — вычеркни его, сотри ластиком, кликни на «делит».

Тик так, тик так. Бездушные стрелки дрогнули, перешагнув за одиннадцать вечера, начали новый отсчет.

Осталось 60 минут или около того. Сегодня время плавится, насмехается над физикой. То оно аморфно, то непредсказуемо подвижно, ткет собственную явь. Седой старик раскачивает весы, дразня относительность. Один час — как мало для счастья, как — мучительно долго для ожидания.

Перо скрипит по бумаге, нанизывая бусины чудного и незнакомого подчерка. Рука уже не моя, ее пожрала пустота. Буквы местами дрожат, путают строчки. Пронизывающий холод крадется из темных углов спальни, сковывает пальцы, ледяными щупальцами скользит по позвоночнику, обвивает кольцами шею, сбивая дыхание, спускается к груди, где упрямо колотится сердце…

На втором этаже каза Корсо, в гостевом доме, что приютился на рива делла Тана, дрогнули тяжелые портьеры, пропуская солнечный свет. Полуденные лучи, закружились в танце с клубами пыли. Наигравшись, проникли внутрь, пробежались по мебельной позолоте, заблудились в подвесках на люстре. Испугавшись ярких переливов муранского стекла, бросились вниз, вспыхнули радугой в резных флорентийских зеркалах, утонули в бархатной обивке стен.

Горбатый старик в расшитом шелками камзоле, опираясь на трость, инкрустированную перламутром, уверенно держа полный бокал с бордо, вышел на балкон. Зажмурившись, с наслаждением вдохнул свежий морской воздух. Пригубив драгоценный напиток и огляделся.