Живее всех живых

Повесть «Живее всех живых».

В небольшом городке Н-ске бушует полтергейст. Гости города – молодая супружеская пара Сергей и Инга – оказываются в гуще событий. Друг Сергея Геннадий, местный учёный, раскрывает им страшную правду о подоплёке аномальных явлений. Волею судьбы именно Инге предстоит вернуть мир и покой в души живых и застрявших в пси-измерении взрослых и детей.

Кроме данной повести в сборник с одноимённым названием вошли разнообразные рассказы с элементами фантастики и фэнтези. Целевая аудитория сборника – читатели любых возрастов, семейные люди, имеющие детей, владельцы собак, люди, пострадавшие от «сухого закона», и просто все любители хорошей фантастики.

Отрывок из произведения:

Нападение было внезапным. От сильного толчка в спину я просто грохнулся лицом в сырую траву. Инга успела вскрикнуть, но уже через секунду составляла мне компанию на мокром после дождя газоне. Ветер прошёлся по нашим спинам и скрылся в листве ближайшего тополя. Спустя мгновенье дерево задрожало, зашумело листьями, и раздался противный скрипучий звук. Я лежал, уткнувшись лицом в землю, и чувствовал, как волосы на голове неприятно шевелятся. Тем временем, скрип перешёл в подобие старческого прокуренного кашля, и я вдруг понял – это же смех. Невероятно, но привидение забавлялось своей выходкой!

Другие книги автора Михаил Вячеславович Ардышев

Андрей уверенно вёл машину. Левая рука на руле, правая лежит на рычаге коробки передач. Дорога — две чёрные полосы — убегает вдаль. Негромкая музыка. Печка на малых оборотах гонит тёплый воздух. Сосны и ели в тяжёлых снежных шапках проносятся слева и справа. Февраль, скоро весна.

Светка справа щебечет что-то:

— …и представляешь, заходит Ирка в этом ужасном зелёном платье. Мы, конечно, киваем, мол, тебе идёт. Нет, ну надо же быть такой дурой! Как она не понимает, что с её фигурой.

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Елена Hавроцкая

Hебольшое предисловие. Знаю, что идея этого рассказа не новая, но мне захотелось обыграть ее по-своему. Также у меня продолжается серия дежа вю по поводу своих рассказов, так что, если что-то очень похожее где-то было, не пинайте больно. Alles.

ВЕHЕЦ ТВОРЕHИЯ

Вначале было Слово. И Слово было Бог.

Бог открыл глаза и недоуменно уставился на звезды, которые подмигивали Ему, словно шлюхи на обочине. Бог вскинул руку, хотел почесать подбородок, но ладонь наткнулась на пушистую окладистую бороду.

Юрий Нестеренко

Веревку приносите с собой

-Завтра, товарищи, вас будут вешать!

Вопросы есть?

-А веревку свою приносить, или профсоюз

обеспечит?

Анекдот советских времен

Странные вещи творятся у нас в пригороде, как говаривал герой одного мультфильма. Во всем мире людей доверчивых - и даже не очень доверчивых - обманывают и обворовывают. Hо, кажется, нигде, кроме как у нас, обворованные не встают грудью на защиту обворовавших. Hаш человек не только радостно несет деньги в МММ, но и потом, после крушения оного, требует от проклятого государства немедленно выпустить Мавроди и не мешать данному прогрессивному деятелю строить рыночную экономику. Hе только готов примириться с попытками очередных монополистов залезть не в чей-нибудь, а в его, нашего человека, карман, но и гневно клеймит "маргиналами", "неперебесившейся молодежью", "политическими демагогами" и как-нибудь похуже тех, кто с упомянутыми попытками мириться не желает.

Юpий Охлопков

ДВОЕ

Мальчик вылез из моря и растянулся на песке, подставив солнцу загорелую спину. Закинув ногу за ногу, посмотрел, как торопится к воде маленький пучеглазый краб, как блестят выброшенные прибоем водоросли... Делать было нечего, и он начал лепить песочный замок, отбрасывая сухой белый песок и загребая из недр пляжа сырой, темный, тяжелый. Воткнул в самую высокую башню палочку, намотал водорасль - пусть это будет флаг. И задремал, убаюканный плеском волн - по крайней мере, так это выглядело со стороны. Проснулся оттого, что вдруг стало темно: его накрыла чья-то густая тень. Открыл глаза и увидел прямо перед собою огромный черный сапог, глубоко впечатавшийся в руины замка.

Дмитpий Соколов

Hенависть не pоскошь, а сpедство пеpедвижения.

"Hе так давно учёными Hашей Великой Родины было откpыто одно замечательное свойство такой, на пеpвый взгляд нематеpиальной субстанции, как ненависть. Они обнаpужили, что ненависть, и ещё pяд эмоций, о котоpых pечь в данной статье специально вестись не будет, являются газами. Да-да, такими же газами, как, напpимеp азот, кислоpод или гелий; по кpайней меpе, они ведут себя как газы и подчиняются основным законам теpмодинамики. По сообщениям учёных, эмоции по своим хаpактеpистикам близки к идеальному газу даже больше, чем pазpяженный атомаpный водоpод. Пpиpода газов-эмоций до сих поp остаётся весьма неясной; в этом напpавлении пpедстоит пpоделать ещё много pаботы, но обнадёживающем фактом является то, что для них уже сейчас найдено пpактическое пpименение. В частности, ненависть может использоваться в качестве топлива, и пpитом очень эффективного. Она легко воспламеняется и по количеству выделившейся пpи сгоpании энеpгии во много pаз пpевосходит нефть, пpиpодный газ и уголь. Пpименение ненависти в пpомышленных масштабах сулит нам поистине фантастические пеpспективы для pазвития. Совеpшено, я не побоюсь этих гpомких слов, гpандиозное, эпохальное откpытие, ведущее ко всеобщему пpоцветанию и тоpжеству Hашей Великой Hации. С этого момента вопpос о каком-либо энеpгодефиците на теppитоpии Hашей Великой Родины полностью отпадает, ведь запасы ненависти ничем не огpаничены. Скоpо энеpгия станет даpовой - она будет чеpпаться буквально из воздуха, и, так необходимый сейчас pежим экономии электpичества канет в лету - энеpгии хватит для любых нужд. Со вpеменем вся наша экономика пеpеключится на использование этого пеpспективнейшего pесуpса, и, я веpю, в будущем, совсем уже недалёком (ведь для наших учёных нет ничего невозможного), к звёздам отпpавятся пеpвые космические коpабли, движимые силой ненависти.

Темнота и сырость никогда не покидали этой избы… Кресло – качалка тихо поскрипывало, когда старуха двигала ногами. Вокруг все было уплетено не то паутиной, не то какими-то нитями… они устилали пол, переплетались, светясь в местах соприкосновения, порою не видно было из-за этих ниток прогнивших досок пола… Нити были разные: черные и светлые, толстые, тонкие, лохматые и гладкие, натянутые, как струны и наоборот, будто приспущенные… А посередине странной комнаты сидела седая, сгорбленная, некрасивая старуха, она пряла… пряла… пряла… не переставала переплетать новые нити…их становилось все больше… она связывала их в целые полотнища и разъединяла, следя, чтобы некоторые из них никогда не пересеклись… Казалось, нити живут собственной жизнью, они извивались, дергались под пальцами старухи… стремились друг к другу и отталкивались… Иногда старуха брала огромные ржавые железные ножницы и, пошамкав по нити, разрезала её… Тогда гасла не только она, но и некоторые другие светились уже не так ярко, хотя казалось, что они не связаны друг с другом…

Странные социальные выверты происходят порой с колонией, оставшейся без связи с метрополией. Страшные общества возникают. Но родина остается родиной, и человек чудом оказавшийся в большом космосе и не знающий куда ему возвращаться, все равно будет ее искать... Через многое придется пройти, стать пилотом высшего класса. Вот только обрадуется ли герой, достигнув цели?

Психоделическая история об уме. Только для отпетых эзотериков.

Да просто быть того не может, что в Унитерре запретят книги из бумаги. Напротив: их же ведь хранят в специальных библиотеках, окружив самым бережным уходом, и выдают там в пользование ученым. Даже частным лицам разрешается иметь бумажные книги, читать их, более того — одалживать другим; вот только превращать их в предмет торговли запрещено, ибо как материальное, так и культурно-историческое значение книг бесценно. Против подобных мер защиты нечего возразить, и посему вполне понятно, что в соответствии с конституцией и устоями Унитерры некоторые книги засекречены: одни из-за аморального, то есть антиунитеррского, содержания либо иного вредного или по всей вероятности вредного содержания, остальные — по другим причинам. К ним имеет доступ лишь крайне ограниченный круг лиц.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Один из советников-англичан махараджи Ревийского рассказывал об оригинальном способе охоты на тигров, изобретенном, по его словам, самим махараджой.

Тот утверждал, что для тигриной охоты ему нужна лишь обезьяна на длинной веревке да какая-нибудь интересная книжка. Забираешься, мол, на махан (специально устроенный помост на дереве), отпускаешь обезьяну, которая тут же скрывается в ветвях, и спокойно читаешь свою книгу. Только приближается какой-нибудь тигр, обезьяна принимается кашлять — это у нее особый такой обезьяний знак, по которому обитатели джунглей сразу узнают о приближении «Шер-Хана». И вот тогда Его Высочество быстро кладет книгу в сторону и берет в руки ружье.

«Записки Замухрышки» – сборник остроумных и трогательных новелл, сотканных из глубоких психологических переживаний маленькой девочки, жизнь которой проходит в послевоенной Москве в окружении обитателей небольшой улочки, находящейся почти на окраине города.

Эта книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми или вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя неповторимая и захватывающая история с уникальными людьми, тайнами, летописями и подземными ходами.

«Не люблю профессиональных остряков, эстрадные скетчи, заготовленные шутки и каламбуры… Никогда не помню анекдотов.

Но меня неизменно восхищает «улыбка Бога», которой пронизана любая человеческая жизнь. Сколько порой юмора, остроты и сарказма в самой обычной повседневной ситуации; нужно только уметь все это разглядеть, выудить из котомки жизни и изобразить на бумаге. Ибо никакой юморист по изобретательности сюжета не может сравниться с самой жизнью. Именно она неизменно вызывает слезы, будто Создателю совершенно все равно, от чего человек плачет: от смеха или от горя. Ибо в любом случае разве для Него это не славное развлечение – вся наша жизнь?»