Жив, здоров, пишу

Вступление к сборнику «Кошкина пижама».

Больше полувека продолжается писательская карьера Рэя Брэдбери. Это небольшое эссе — попытка оглянуться назад и понять, что именно подталкивало его к творчеству, и вспомнить, как по-разному рождались рассказы, вошедшие в сборник «Кошкина пижама».

Отрывок из произведения:

Что можно сказать о моем сокровенном «я», о моем подсознании, о моем творческом демоне, который пишет за меня все эти рассказы?

Постараюсь найти какой-нибудь свежий способ, чтобы проникнуть в этот процесс, который вот уже семьдесят лет заставляет меня жить, двигаться и писать.

Двумя наглядными примерами того, как я работал, начиная с сороковых годов и до сегодняшнего времени, являются мои рассказы «Куколка» и «Собиратель». (Прим.: «Куколка»[1]

Другие книги автора Рэй Брэдбери

Рассказ из сборника «Тени грядущего зла».

Перевод Л. Жданова.

День был свежий – свежестью травы, что тянулась вверх, облаков, что плыли в небесах, бабочек, что опускались на траву. День был соткан из тишины, но она вовсе не была немой, ее создавали пчелы и цветы, суша и океан, все, что двигалось, порхало, трепетало, вздымалось и падало, подчиняясь своему течению времени, своему неповторимому ритму. Край был недвижим, и все двигалось. Море было неспокойно, и море молчало. Парадокс, сплошной парадокс, безмолвие срасталось с безмолвием, звук со звуком. Цветы качались, и пчелы маленькими каскадами золотого дождя падали на клевер. Волны холмов и волны океана, два рода движения, были разделены железной дорогой, пустынной, сложенной из ржавчины и стальной сердцевины, дорогой, по которой, сразу видно, много лет не ходили поезда. На тридцать миль к северу она тянулась, петляя, потом терялась в мглистых далях; на тридцать миль к югу пронизывала острова летучих теней, которые на глазах смещались и меняли свои очертания на склонах далеких гор.

Школа на Венере. Солнце показывается здесь только раз в семь лет, а в остальное время идут дожди. Всем детям, героям рассказа, по девять лет и почти никто из них не помнит того, какое оно, это солнце. Кроме Марго. Ведь она прилетела сюда только пять лет назад, с Земли, из солнечного Огайо. За это ее не любят остальные одноклассники и сторонятся ее. И вот наступил тот самый день, когда солнце должно было всего на час появиться над заливаемой водой планетой, тот самый день, которого все так ждали…

Она взяла большую железную ложку и высушенную лягушку, стукнула по лягушке так, что та обратилась в прах, и принялась бормотать над порошком, быстро растирая его своими жесткими руками. Серые птичьи бусинки глаз то и дело поглядывали в сторону лачуги. И каждый раз голова в низеньком узком окошке ныряла, точно в нее летел заряд дроби.

— Чарли! — крикнула Старуха. — Давай выходи! Я делаю змеиный талисман, он отомкнет этот ржавый замок! Выходи сей момент, а не то захочу — и земля заколышется, деревья вспыхнут ярким пламенем, солнце сядет средь белого дня!

Изобретен прибор, который наконец остановит все войны, секунда и все металлические предметы превратились в ржавчину. Но дикарь, который сидит в нас, не может без оружия…

Книга лучших рассказов выдающегося американского писателя-фантаста.

Содержание:

УЛЫБКА. Перевод Л.Жданова

И ГРЯНУЛ ГРОМ

Может быть, мы уже уходим. Перевод Р.Рыбкина

И грянул гром. Перевод Л.Жданова

Ветер Геттисберга. Перевод Т.Шинкарь

Чепушинка. Перевод Р.Рыбкина

Tyrannosaurus Rex. Перевод Р.Рыбкина

Убийца. Перевод Н.Галь

Наказание без преступления. Перевод Я.Берлина

Кошки-мышки. Перевод Н.Галь

Лучезарный феникс. Перевод Н.Галь

Идеальное убийство. Перевод Р.Рыбкина

Жила-была старушка. Перевод Р.Облонской

Превращение. Перевод Н.Галь

Ракета. Перевод Н.Галь

Космонавт. Перевод Л.Жданова

ЗОЛОТЫЕ ЯБЛОКИ СОЛНЦА

Золотые яблоки солнца. Перевод Л.Жданова

Нескончаемый дождь. Перевод Л.Жданова

Все лето в один день. Перевод Н.Галь

Бетономешалка. Перевод Н.Галь

Синяя бутылка. Перевод Р.Рыбкина

Разговор оплачен заранее. Перевод О.Битова

Земляничное окошко. Перевод Н.Галь

Калейдоскоп. Перевод Н.Галь

МАЛЬЧИК-НЕВИДИМКА

Морская раковина. Перевод Р.Рыбкина

В дни вечной весны. Перевод Р.Рыбкина

Апрельское колдовство. Перевод Л.Жданова

И все-таки наш… Перевод Н.Галь

Детская площадка. Перевод Р.Рыбкина

Час привидений. Перевод Р.Рыбкина

Мальчик-невидимка. Перевод Л.Жданова

Чертово колесо. Перевод Р.Рыбкина

Песочный человек. Перевод Р.Рыбкина

Вельд. Перевод Л.Жданова

Здравствуй и прощай. Перевод Н.Галь

Берег на закате. Перевод Н.Галь

Каникулы. Перевод Л.Жданова

МАРСИАНСКИЕ ХРОНИКИ Перевод Л.Жданова

ЗЕЛЕНОЕ УТРО. Перевод Л.Жданова

Составитель: Лазарчук Е.А.

Художник: Цветков Ю.А.

Высоко-высоко, выше гор, ниже звезд, над рекой, над прудом, над дорогой летела Сеси. Невидимая, как юные весенние ветры, свежая, как дыхание клевера на сумеречных лугах… Она парила в горлинках, мягких, как белый горностай, отдыхала в деревьях и жила в цветах, улетая с лепестками от самого легкого дуновения. Она сидела в прохладной, как мята, лимонно-зеленой лягушке рядом с блестящей лужей. Она бежала в косматом псе и громко лаяла, чтобы услышать, как между амбарами вдалеке мечется эхо. Она жила в нежной апрельской травке, в чистой, как слеза, влаге, которая испарялась из пахнущей мускусом почвы.

Под этой обложкой собраны сто лучших рассказов Рэя Брэдбери, опубликованных за последние сорок лет: лирические зарисовки из жизни городка Гринтаун в штате Иллинойс, фантастические рассказы о покорении Красной планеты, леденящие душу истории из тех, что лучше всего читать с фонариком под одеялом… Романтические и философские, жизнерадостные и жуткие, все они написаны неповторимым почерком мастера.

Популярные книги в жанре Публицистика

Великий литературный сыщик Эраст Фандорин погиб, расследуя свое последнее дело. Об этом Борис Акунин поведал нам в романе «Азазель».

Помилуйте, скажете вы, всем известно, что «Азазель» — роман, в котором Фандорин появляется в первый раз.

Согласен. Но и в последний — тоже. В том-то и заключается мастерство писателя детективов, что подлинного убийцу вычислишь не сразу.

Что же случилось на самом деле?

Эраст Фандорин, увы, не избежал зловещих электродов «машины памяти» доктора Бланка. В лаборатории сумасшедшего профессора личность Фандорина была стерта, заменена личностью его шефа, азазелевца Ивана Францевича Бриллинга. А все, написанное со слов Фандорина автором (ибо, хотя роман пишется от третьего лица, все события видятся глазами Фандорина) — чудесное освобождение, смерть злодеев, взрыв особняка — это ложные, наведенные машинкой сумасшедшего профессора воспоминания. То есть взрыв флигеля был, но служил он совсем другой цели — «Азазель» заметал следы.

Не в насмешку, как это сделал в старину знаменитый Эразм Роттердамский, а искренне и от всей души начинаю я свое похвальное слово глупости. И в этом новая книга Бердяева во многом поможет мне. Он мог бы, если б захотел, назвать ее, по примеру своего давно умершего коллеги, похвалой глупости, ибо задача ее — вызов здравому смыслу. Правда, в ней собраны статьи за шесть лет, так что, собственно говоря, полного единства задачи нет и быть не может. Шесть лет — огромный срок, и даже не только такой писатель, как Бердяев, но и всякий другой в большей или меньшей степени изменяется за столь продолжительное время. Книга начинается давно написанной статьей «Борьба за идеализм», в которой автор держится еще строго кантовской точки зрения, как известно, допускающей и здравый смысл, и все сопутствующие ему добродетели. Затем постепенно автор эволюционирует и в конце книги уже открыто объявляет войну здравому смыслу, противопоставляя ему, однако, не Глупость, как то делается обыкновенно, а Большой Разум. Конечно, можно и так выразиться, можно Глупость назвать Большим Разумом и это, если угодно, имеет свой глубокий смысл, точнее — глубокую ядовитость. Ибо, что может быть обидней и унизительней для здравого смысла, чем присвоение Глупости почетного титула Большого Разума? Ведь до сих пор здравый смысл считался отцом и ближайшим другом всяких разумов, больших и малых. Теперь же Бердяев, пренебрегая родословными и исторически сложившейся геральдикой, возводит «противоположность здравого смысла», т. е. Глупость, в сан Большого Разума. Несомненно великая дерзость, но Бердяев — писатель дерзкий по преимуществу, и в этом, по моему мнению, его лучшее качество. Я сказал бы, что в его дерзости — его дарование, его философский и литературный талант. Как только она покидает его, иссякает источник его вдохновения, ему нечего сказать, он перестает быть самим собою. Но я забежал несколько вперед. Вернемся к его эволюции, вернее, к эволюции его идей.

Сократ сравнивал поэтов с оракулами. Откуда-то они добывают истину, но ни сами они не понимают значения своих истин, и не умеют их объяснить другим. Сократ остановился на этом в своем сравнении поэтов с оракулами и, может быть, говоря вообще, он был прав: может быть, на этом кончается сходство поэтов с оракулами. Но иной раз берет соблазн - хочется продолжить сравнение. Правда, поэт - поэту рознь, и что можно сказать о Пушкине, того не применишь к Лермонтову и, тем менее, к кому-либо из современных поэтов. И наоборот, особенности и отличительные черты современного поэта так своеобразны, что иной раз кажется, что нельзя и Пушкина и, скажем, Федора Сологуба отнести под общим названием поэта к одному и тому же разряду людей. Если Пушкин поэт, то, стало быть, Сологуб что-то другое, лучшее или худшее - все равно, - но иной породы. Я, конечно, не хочу здесь подымать вопроса о правах на почетное звание поэта, умалять достоинства современников и прославлять заслугу стариков. Но факт остается фактом: мы живем и творим по-иному, до такой степени по-иному, что если бы случилось Сологубу родиться таким, как он сейчас, на 80-100 лет раньше, - никто бы не стал слушать его, разве потехи и забавы ради.

Всеобщий интерес к литературе научно-фантастического жанра, непомерные тиражи ее изданий и спрос на нее, как в библиотеках, так и в книготорговле, очень характерны для нашего времени. Случилось, так, что научная фантастика, долго считавшаяся второсортной литературой, не подвергавшаяся серьезному изучению критиками и литературоведами и не находившая места в толстых и массовых журналах, как бы затмила другие виды беллетристики и привлекла широчайшую читательскую аудиторию.

Путин задумал поставить перед Домом правительства памятник Петру Столыпину. Для этой цели он предложил членам своего кабинета сделать отчисления от зарплат. Видимо, таким образом мысли и чувства, душевная теплота и нравственные побуждения членов кабинета вольются в бронзовый памятник.

Премьер-министру Путину импонируют идеи и философия царского премьер-министра Столыпина, который обнародовал грандиозный план преобразования страны для избавления России от надвигавшейся на неё революции. Идеи Петра Столыпина были далеко не единственными, которые обсуждала тогда русская общественность. Ещё живы были идеалы народничества, исходя из которых виноватая перед народом интеллигенция шла в гущу крестьян и там проповедовала бунт. Проповедь, которая в практике эсеров привела к кровавому террору.

Выступление В. С. Нефедова, кандидата физико-математических наук, ведущего научного сотрудника Всесоюзного НИИ экспериментальной физики на "круглом столе" "Ядерный щит и национальная идея". Напечатано в журнале "Наш современник" 1991г.

Крым обетованный

Александр Проханов

Политика Севастополь Крым Общество

Я только что из Крыма. Там не смолкают разговоры о киевских диверсантах, которые стремились прорваться на территорию полуострова, обстреляли военный пост, убили русских военных, но были захвачены, как тати в ночи. Об этом — разговоры в такси, в ресторанах, на улицах и даже на пляжах. Хотя по-прежнему море великолепно, пески драгоценно-белые, и раскалённые пляжи полны смуглых, пропитанных солнцем и морской солью курортников.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

А. Черняев Проект.

Советская политика 1972-1991 гг. - взгляд изнутри

1977 год.

Разговор у мня в кабинете с Брутенцом.... О нашем отчаянии... О тупике, в котором мы оказались. Как можно! - На фоне продолжавшегося около месяца фестиваля награждений 70-летнего Генерального, не было, думаю, человека - от простого работяги до рафинированного интеллигента и даже аппаратчика, - который бы, глядя это каждый день по телевизору, не удивлялся, не возмущался, не издевался бы над собой и властями, не смеялся бы.

Эта книга — результат многих лет труда не только ее авторов, но и плод долгих и трудных, индивидуальных и коллективных скрупулезных исследований историков, ученых, юристов, политиков, работников внешней разведки и контрразведки, журналистов, писателей. И каждый по крупице вносил свой вклад в создание наиболее полного на сегодня образа Рихарда Зорге гражданина ХХ века, человека, военного разведчика, журналиста, аналитика, геополитика, считающегося теперь одним из величайших людей двадцатого столетия.

Американские спецслужбы дали ему кличку Альпинист, российские – Ветеран. Раньше он служил в КГБ, потом – в органах безопасности Азербайджана. Теперь же он внедрен в неуловимую террористическую организацию, базирующуюся в горных пещерах Афганистана. Так кто же он на самом деле? Пожалуй, Физули Гусейнов и сам затруднится с ответом. Но это не важно, имеет значение лишь его задача. Тайная лаборатория террористов по производству «грязного» ядерного оружия уничтожена, но два контейнера с готовыми «изделиями» исчезли в неизвестном направлении. Рано или поздно они где-нибудь всплывут, поставив под угрозу жизни тысяч людей. Этого нельзя допустить. И тогда придет час Ветерана – именно он окажется в роли оружия возмездия…

(Конспект. В книге: Античность и современность. М., 1972, с. 90-102)