Жил-был стул и другие истории о любви и людях

Жил-был стул и другие истории о любви и людях

Жил-был стул. Это был не какой-нибудь современный навороченный аппарат с двадцатью функциями, меняющий положение спинки, жесткость сидения, оборудованный вентиляцией, обшитый страусиной кожей.

Нет, это был обычный старый стул. Не настолько старый, чтобы считаться лонгселлером и молиться на него. Не настолько красивый, чтобы восхищаться изяществом его линий, тонкостью резьбы и мельчайшего рисунка батистовой обивки… Да и сделан он был отнюдь не Михаилом Тонетом, а лет семьдесят назад на мебельной фабрике, которая, должно быть, давным-давно закрылась.

В общем, это был просто старый стул. Старый деревянный стул. Спинка и сиденье его были обтянуты коричневой клеенкой, по периметру которой, видимо для красоты, вбиты латунные гвоздики. Когда-то с обратной стороны сиденья была маленькая металлическая табличка с указанием серии и номера изделия и, кстати, фабрики. Но от времени она куда-то задевалась… Впрочем, что табличка?! Людей, которые сиживали на этом стуле, не всех уже найти! Страны, где он был сделан уже двадцать лет как нет!..

Отрывок из произведения:

Накидываю шарф, пальто. Последнее, что беру – мобильный телефон. По привычке бросаю взгляд на экран… Замираю. Тяжесть во всем теле. Бессилие. Смс с того света. Точнее, из той жизни. Которая закончилась полгода назад. Когда однажды она не ответила мне, не написала привычное, может, уже ничего не значащее, но ставшее естественной частью нашего с ней общения, смс: «Доброй ночи, Петров. Целую»…

… Я писал ей всю ночь. Еще несколько дней и еще несколько ночей. Звонил. Смс мои долетали, звонки проходили. Связь была. Её не было…

Популярные книги в жанре Современная проза

Вот как рассказал мне один паломник историю монаха Созистрата.

Кто не бывал в монастыре Святого Сабаса, тот не знает, что такое запустение. Представьте себе старое-старое здание на берегу реки Иордан, воды которой, желтые от песка, текут, понемногу иссякая, в Красное море среди терпентиновых и яблоневых рощ[1] Содома. А здесь лишь одна пальма возвышается над стенами монастыря. Полное безлюдье, лишь изредка нарушаемое перегоняющими свои стада кочевниками; с гор, заслоняющих горизонт, как будто стекает, разливаясь по равнине, великая тишина. Когда ветер дует с пустыни, он несет тончайший песок; когда дует с озера, все деревья покрываются налетом соли. На западе и на востоке — одинаковый унылый пейзаж. Только те, кому надо замаливать тяжкие грехи, посещают подобные пустынные места. В монастыре можно послушать мессу и причаститься. Монахи, которых осталось всего пятеро и всем им за шестьдесят, предложат паломнику скромную трапезу, состоящую из жареных фиников, винограда, речной воды, а иногда и пальмового вина. Почти никогда не покидают они стен монастыря, хотя соседние племена почитают их за то, что они хорошие лекари. Когда кто-либо из них умирает, его хоронят в одной из пещер в прибрежных скалах. В этих пещерах гнездятся парочки сизых голубей; когда-то в них обитали первые отшельники, одним из коих и был монах Созистрат, историю которого я обещал вам рассказать. Да поможет мне Кармелитская Божья Матерь, а вы слушайте внимательно. Я повторю слово в слово то, что рассказал мне брат Порфирий, который ныне покоится в одной из пещер монастыря Святого Сабаса, где он завершил восьмидесятилетнюю святую жизнь, исполненную добродетели и покаяния. Да хранит его Господь в царстве Своем. Аминь.

Была война и неистовая жара в Казахстане. Раскаленное солнце висело над степью, жгло мне затылок, и сквозь молотообразные удары в висках я слышал сверлящий треск кузнечиков, глухое позвякивание металлических заноз в деревянном ярме на шеях двух быков, запряженных в арбу. Быки, худые, изморенные зноем, не переставали жевать свою жвачку; в уголках их бездумных глаз черным роем шевелились мухи, а они, не моргая, стояли терпеливо и равнодушно, видимо привыкнув к этой постоянной муке, к этой рабьей покорности ежедневной пытке.

Ее можно заставить рассказать о себе все что угодно, если только кто захочет этого. Она совершенно не дорожит тем, что другие скрывают или, наоборот, рассказывают с горечью, с жалостью к себе, со сдержанной печалью. Она даже, кажется, не понимает, зачем это может ей понадобиться и почему такие вещи можно рассказывать только близким людям да к тому же потом жалеть об этом. Она может рассказать о себе даже в автобусе какой-нибудь сослуживице, которая от нечего делать начнет спрашивать как жизнь.

Она врала безудержно, путалась сама в своих рассказах, забывала то, что говорила вчера, и так далее. Это был типичный, легко распознаваемый случай вранья, напускания на себя важности и преподнесения всех своих действий как каких-то важных, имеющих большие последствия, в результате чего должно было что-то произойти, но ничего не происходило; а она все с тем же своим важным видом тащилась через всю палату, неся немного на отлете голубой конверт, в котором содержалось, вероятно, не бог весть какое послание, но она несла его с чудовищной важностью, всем своим видом демонстрируя высшую необходимость послать письмо. То, что содержалось в ее письме, приблизительно было знакомо всем присутствующим в больничной палате, — но, очевидно, было знакомо только намерение, с которым посылалось письмо, а не то, в какие слова она облекла это свое явное намерение, в какую форму все эти свои жалкие, всем очевидные желания упрятала и как на этот раз наврала избраннику своего сердца, некоему инженеру Валерию, живущему в другом городе.

Разгар событий наблюдался на так называемом детском празднике, где собрались как раз взрослые участники события, а именно трое — дед и фальшивые дед и баба. Остальные были статисты, и как раз статисты говорили, разговаривали, ели-пили, встречали и выпроваживали детей к их играм в их комнату, потому что во взрослой комнате шел финал конкурса сказок, дети насочиняли, и жюри (взрослые) должны были распределить призы главным образом так, чтобы никого не забыть. Выписывались почетные грамоты, с шутками и смехом. Подлинный дед молчал. Фальшивые дед и баба тоже.

Повести петербургского прозаика А.Смирнова переносят нас в альтернативное настоящее. Миры, вымышленные автором, имеют много общего с реальной действительностью и на вид вполне обыденны – скауты ждут наступления родительского Дня, который должен стать судьбоносным событием в их жизни; под руководством духовенства элитные подразделения курсантов готовятся противостоять таинственному врагу, – тем неожиданнее эффект преображения размеренного действия в холодящий кровь триллер.

Прежде чем прочесть книгу, вам следует узнать пять фактов обо мне:

1. Меня зовут Ворриор Пандемос.

2. Я дочь богов, страдающих манией величия: Аида и Афродиты.

3. Я родилась с генетическим дефектом, который называют «Эффект Медузы». Один взгляд на мое прекрасное лицо – и ты уже сходишь с ума!

4. В отличие от своих родителей я человек. Но последнее время со мной происходят очень странные вещи: кровь стала серебряной, я постоянно слышу голоса у себя в голове, а смертельные раны не причиняют мне никакого вреда.

5. И наконец, я столкнулась с опасным преступником прямо посреди улицы. Его зовут Пиас. Он сын Зевса и настоящий красавчик. А еще безумец, который пытается свергнуть богов с Олимпа.

При чем тут я?

Я собираюсь ему помочь.

Прежде чем прочитать эту книгу, вам следует знать пять вещей:

1. Меня зовут Ворриор Пандемос, и недавно я стала Богиней Хаоса.

2. К сожалению, я пока не знаю, как бросить эту работу.

3. В нашей безумной миссии по изгнанию греческих богов с Олимпа мы не только потерпели неудачу, нам буквально надавали по щам.

4. Поскольку судьба – та еще сволочь, меня похитил бог. Его зовут Вирус (сын заклятого врага; саркастический идиот; проблемы с головой).

5. Этот умник хочет занять место главного бога и предлагает мне сделку: он вернет для меня кого-то в мир живых, если я выйду за него замуж.

А я?

Я не знаю, что, черт возьми, мне делать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Книга «Психологический тренинг в медицине» освещает основные коммуникативные психологические проблемы, возникающие в медицине, показывает способы их разрешения, а также предлагает методики для обучения медицинского персонала всех уровней. Мы предлагаем авторские образцы типовых тренинговых программ, подробно объясняем методику проведения обучения. Методические комментарии и кейсы в популярной и увлекательной форме описывают особенности взаимоотношений внутри медицинского коллектива, а также между врачами и пациентами.

Любовная и философская лирика. Автор испытал влияние западных модернистов, поэтому некоторые вещи не сразу понятны.

В центре сюжета – великие атланты, управляющие Землей и удерживающие ее в равновесии. Им противостоят враждебные сущности, стремящиеся низвергнуть мир в хаос и тьму. Баланс сил зыбок и неустойчив, выдержит ли он на этот раз? Сложнейшее переплетение помыслов, стремлений и озарений множества героев уведет далеко за границы материального мира и позволит прикоснуться к Красоте, Истине, вечной юности, раскроет секреты управления энергией эфирной сферы – Великой Творящей Силы. Для широкого круга читателей.

Обычный советский гражданин, круто поменявший судьбу во времена словно в издевку нареченрные «судьбоносными». В одночасье потерявший все, что держит человека на белом свете, – дом, семью, профессию, Родину. Череда стран, бесконечных скитаний, труд тяжелый, зачастую и рабский… привычное место скальпеля занял отбойный молоток, а пришло время – и перо. О чем книга? В основном обо мне и слегка о Трампе. Строго согласно полезному коэффициенту трудового участия. Оба приблизительно одного возраста, социального происхождения, образования, круга общения, расы одной, черт характера некоторых, ну и тому подобное… да, и профессии строительной к тому же. Об Америке неведомой трампам, вывернутой наизнанку глазами работяги, на чем последняя пока и держится. Об Америках труда и капитала. Боже, благослови Америку!