Жертва славы

АНТОН ДОНЕВ

ЖЕРТВА СЛАВЫ

Перевод Т. Карповой

Когда инженер Трыпчо Д. решил построить второй этаж Балканского полуострова, мировая общественность ахнула от восхищения. Если жить в двухэтажных городах, то можно по выбору либо греться наверху на солнце, либо работать внизу в тени. И гаражей для геликоптеров, аэромобилей и прочего научно-фантастического транспорта будет достаточно! По смелости этот проект равнялся проекту переноса Австралии в Северный Ледовитый океан, который должен был осуществиться в следующем квартале. А по авторской фантазии он превосходил предложение, относительно переоборудования всех действующих вулканов в предприятия общественного питания, комбинируемые с банями и прочими бытовыми учреждениями.

Другие книги автора Антон Донев

Согласно статистике, индивидуумы с одними и теми же качествами повторяются через каждые шесть поколений.

Статистика никогда не лгала, не солгала и на этот раз. Шерлок Холмс, правнук гениального детектива, снова встретился с доктором Ватсоном, правнуком бывшего военного врача. И хотя отец нынешнего Шерлока Холмса занимался производством синтетической колбасы, а отец нынешнего Ватсона специализировался по биофотографии, хотя деды обоих друзей увлекались соответственно микрокибернетикой и макробиологией, сейчас друзья сидели в уютной комнате и беседовали совершенно так же, как их предки несколько веков назад.

АНТОН ДОНЕВ

К НОВЫМ ГОРИЗОНТАМ

Перевод Т. Карповой

На массивной, окованной железом двери было начертано на трех языках: "Четвертое измерение. Вход строго воспрещен!"

Профессор Шмидт, задохнувшись, остановился. Позади слышался топот и крики преследователей. Даже подумать неловко, что профессора, притом истинного немца и вовсе не коммуниста, а совсем наоборот, может преследовать полиция! И за что? За изнасилование какой-то десятилетней глупышки, которая до своего совершеннолетия забыла бы об этой шутке. Профессор Шмидт с радостью пожаловался бы в высшую инстанцию, но сейчас для этого не было времени.

В этом сборнике представлены рассказы и повести фантастов различных стран о роботах. Смелые, заносчивые и назидательные — такими предстают перед читателем эти создания из металла и пластика, которым, конечно же, уготовано большое место и в жизни человека будущего и в произведениях писателей-фантастов.

СОСТАВИТЕЛЬ Ю.И.ТОПАЛОВА

ПРЕДИСЛОВИЕ КИР.БУЛЫЧЕВА

Библиотека современной фантастики. Том 3-й дополнительный

Современная болгарская фантастика представлена в сборнике произведениями широко известных писателей старшего поколения — П. Вежинова и Д. Пеева, а также более молодых мастеров увлекательного жанра. Герои большинства рассказов и повестей живут и действуют в коммунистическом обществе будущего. Каждый из них по-своему решает социальные, нравственные и технологические проблемы своего времени. Заключают сборник научно-фантастический очерк «Третье тысячелетие» и краткая библиография.

Содержание:

РАССКАЗЫ

С. Златаров. Случай «Протей». Перевод Г. Мечкова

Д. Пеев. Гравитационная гробница. Перевод Г. Мечкова

В. Райков. Профессор Корнелиус возвращается. Перевод Ю. Медведева

А. Донев. Алмазный дым. Перевод З. Бобыр

А. Донев. Воспоминания старого космогатора. Перевод В. Суханова

ПОВЕСТИ

П. Вежинов. Гибель «Аякса». Перевод В. Боровишки и С. Плеханова

С. Славчев. Крепость бессмертных. Перевод П. Васильева и Б. Казьмина

НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

Д. Пеев. Третье тысячелетие. Перевод В. Суханов

А. Осипов. Болгарская фантастика в русских переводах

АНТОН ДОНЕВ

И ТЕХНИКА ПЕРЕБАРЩИВАЕТ

Перевод Т. Карповой

В Институте научной фантастики началась паника. Утром повариха Кунка подала докладную записку о том, что у нее кончились спички и она не может разжечь плиту на кухне. А институт в этот самый момент перешел с экспериментальной целью в шестое - гиперболическое,- измерение и не имел никакого контакта с нормальным миром.

Директор Эдиссон Карабаджанов наложил резолюцию "Разрешаю!" и, как всякий уважающий себя директор, умыл руки.

АНТОН ДОНЕВ

НЕСОВЕРШЕННАЯ КОНСТРУКЦИЯ

Перевод Т, Карповой

Клокочущая лава доходила ему до колен. Вокруг поблескивали синеватые огоньки. А внутри скафандра поддерживалась среднеевропейская температура. Вулканолог Грау медленно спускался в растопленную породу, ругаясь про себя:

- Идиоты. Нашли, где приземлиться. Мало им ровных площадок, мало океанов, а они...

Несколько дней назад поступило сообщение, что из системы Сириус приземляется корабль, предпочитающий эластичную посадочную площадку. В этот момент вулкан Этна снова начал извержение, и сириусяне угодили прямо в его кратер. Где их сейчас искать? А если они пролетели Землю насквозь и выскочат на поверхность где-нибудь в Исландии? Может ли он догнать их?

АНТОН ДОНЕВ

ПРАВДА О ПЕРВОМ ЧЕЛОВЕКЕ

Перевод Т. Карповой

Еще во время подготовки экспедиции с Альфы-Центавра на недавно открытую планету Земля культработник Адонис Аментал выступил против включения в экипаж галактоплана женщины-стюардессы. Его опыт (а он участвовал не в одной экспедиции) подсказывал, что женщины, особенно красивые, представляют известную опасность для мужского общества, когда находятся в нем более двух световых лет. Однако, несмотря на его протесты, Елена Вартбург все же была включена в состав экипажа. Она получила приказ о командировке, прошла необходимую космическую тренировку и начала расставлять рюмки и кофейные чашки в маленьком баре галактического корабля и раскладывать газеты и журналы, которые должны будут выйти в будущем столетии.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Специалисту по связи Джеффу показали мистера Неллита, гостя-антареанина, стройную золотистую тварь в перьях. Он приехал чинить гиперрадио. К началу второй недели работы антареанину выделили комнату в одной из квартир через двор от Джеффа. В тот же вечер они устроили в честь Неллита вечеринку. Жена Джеффа, красотка Мардж, целый вечер проговорила с Неллитом. Затем Джефф стал частенько видеть их по вечерам в садике на крыше. А затем…

© ozor

Месть, пылающая в душе Айрона Коэна, открыла ему путь к самой необычной форме жизни во Вселенной. Но враг, с которым он схватился в Поединке, есть существо, чей разум исчисляет миллионы лет… локального времени. И в этой непостижимой, холодной душе живёт свой неугасимый огонь.

В кабинете Писателя-фантаста длинными рядами теснились книжные шкафы. Сквозь стекла были видны корешки десятков тысяч книг. На почетном месте стоял шкаф с произведениями самого хозяина кабинета. Писатель сидел в кресле, за рабочим столом, а Журналист, берущий у маститого автора интервью, напротив. Календарь на столе показывал 24 ноября 2055 года.

— …Уэллс? — без всякого выражения переспросил Писатель. — Вы сказали — Уэллс?

— Ну, конечно же, Уэллс! — воскликнул Журналист.

Слова были легкими поглаживаниями, приводящими ее в себя. «Эй, привет. Приве-е-ет!»

Она чувствовала свет сквозь веки и знала, что если откроет глаза будет больно, и ей придется закрыть их ладонью чтобы свет едва проникал сквозь пальцы.

«Поговорим?» — сказал мягкий мужской голос.

Наконец, ее сознание просветлело настолько, что она удивилась: где же ее мать? Она воззвала к дальним уголкам своего сознания, но ответа не было, и не могло быть. Однажды она позволила матери войти и «выбросить» ее обратно не представлялось возможным. Это не было так просто как если бы она, например, позволила матери войти в ее дом; не было обратного пути с тех пор как мать оказалась в ее голове, потому что не было тела куда она (мать) могла бы вернуться.

Фелиси нравился доктор. Он был уже немолод, но какое энергичное, по-настоящему мужественное лицо! Какая стремительная, уверенная походка, и какие широкие грудь и плечи! А глаза, в которых порой вспыхивал странный внутренний блеск — это были глаза подлинного рыцаря Науки, её фанатика, который во имя неё не остановится ни перед чем.

Почти каждый день доктор приносил Фелиси коробку шоколадных конфет. Конечно, он говорил, что это лекарство — будто шоколад повышает давление и вообще помогает против малокровия и анемии, но стоило Фелиси обмолвиться, что её любимые конфеты — «птичье молоко», как на её столе стали появляться именно они.

Пыль текла быстрыми ручейками по тёмно-красному камню Пути.

Полярные ветры вернули себе владычество ещё на одну зиму — Солнце отдалилось от планеты, и ледяные поля севера притягивали к себе влагу.

Вирх легко качнулся, впитывая в себя заряжённые частицы, искрящиеся в потоках углекислого газа — надо было напитать тело теплом и электрическим зарядом перед долгой зимой… и очередным забегом среди багряных дюн, скрывающих под собой полярную шапку.

Ну наконец-то. Я принял твердое решение. Война закончена, и, как только «Солнечный удар» осуществит посадку на Земле, я сдам своих пленников какому-нибудь чиновнику трибунала по военным преступлениям и снова стану абсолютно гражданским лицом. Я буду свободен делать что хочу — пить вино, петь песни и... ну, вы понимаете, что я имею в виду, — в общем, весь набор.

Коммуникатор, установленный на потолке приятного, нежного цвета, показывал оставшееся расстояние — два миллиона миль. В общем, пара пустяков! Это путешествие вообще оказалось очень приятным. «Солнечный удар» — роскошная частная космическая яхта, реквизированная для нужд земного Космического флота — для доставки моих необычных подопечных в руки правосудия. Я надеялся, что когда-нибудь я смогу позволить себе такую яхту. После того как много лет пробуду сугубо гражданским человеком...

ГГ романа, женщина с Земли по имени Ирина, внезапно оказывается в Галактике. Ее похитили и подбросили на планету с красивым названием Анэйва с какой-то непонятной целью непонятно кто. Она растеряна, она ничего не понимает, вдобавок ей стерли память, жестоко ранили…

Ей придется примириться с этим странным непонятным миром. Научиться жить в нем. Преодолеть немало терний. Хлебнуть вдоволь испытаний из наполненной до краев чаши. Ведь Ирина — не супергерла, она самая обычная, среднестатистическая, как принято говорить, женщина, без вагонетки амбиций и налета здоровой стервозности, вдобавок ее личность искалечена необратимой потерей памяти.

Но она хочет жить — и выживет.

Хочет вернуться домой — и вернется.

Правда, ей еще предстоит понять, где находится ее дом — на Земле или Анэйве.

Но в итоге она даже будет счастлива… насколько сумеет.

Вдобавок, тот, кто стер память Ирине… и тот, кто хотел через нее отомстить некоторым высокопоставленным лицам на Анэйве, — они оба расплатятся за свои гнусные дела. Но месть свершится. Частично… пострадают не все, кто должен был пострадать по изначальному плану.

Но добро и справедливость — такие интересные вещи. Если, не раздумывая, готов бросить на кон чужую жизнь, в данном случае, жизнь Ирины во имя своих идеалов и целей — будь готов к тому, что кто-то другой распорядится уже твоей жизнью. Высокопоставленные лица Анэйвы получили свое поделом.

И пусть не говорят, будто не знали, на что шли!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Джон Донн

Избранные стихотворные послания

Перевод Григория Кружкова

Джон Донн

(1572-1631)

В письмах душ слияние тесней

Избранные стихотворные послания

Когда нынешний читатель воображает себе шекспировскую Англию (а Донн был современником Шекспира), ему представляются круглые деревянные короба театров, нарядные парусники и лодки на Темзе, сумрачный Тауэр и застроенный домами купцов Лондонский мост, шум и пестрота рынков. Намного реже вспоминает он, что казни происходили в Лондоне так же часто, как театральные спектакли, и публики они собирали не меньше; что отрубленные головы и руки постоянно висели над городскими воротами и на Лондонском мосту; что "черная смерть" (чума) приходила в город, когда ей вздумается, и тогда люди толпами бежали из Лондона; что престарелую королеву Елизавету усиленно пугали угрозой заговоров, и попасть в тюрьму по доносу соседа, что ты испанский шпион, было проще пареной репы.

Джон Донн

Проповеди

Проповедь 4.

Произнесена 29 января 1626 г.

___________________________________________________

Псалом 63.7 ИБО ТЫ ПОМОЩЬ МОЯ, И В ТЕНИ КРЫЛ ТВОИХ Я ВОЗРАДУЮСЬ. ___________________________________________________

Псалмы - небесная манна Церкви. Как манну каждый вкушал, словно сладчайшее в мире яство, так и псалмы наставляют и насыщают каждого во всех непредвиденных обстоятельствах и в любом деле. Царь Давид не только пророк, предсказавший Христа, но пророк для каждого христианина. Он предсказывает мои и ваши страдания, слова, поступки. Вся книга Псалмов - это миро разлитое {1} (Песн П 1:3), (как Супруга говорит об имени Христовом) миро, пролитое на все язвы, повязка, облегчающая боль от всех ушибов, бальзам, врачующий все раны. Но есть псалмы, которые можно назвать царственными: они властвуют над всеми нашими чувствами и объемлют все сущее - кафоличные, вселенские псалмы, отзывающиеся на все наши нужды. Перед нами один из них. Существовало апостольское правило, по которому Церковь должна была собираться ежедневно и петь его. И св. Иоанн Златоуст свидетельствует, что первые Отцы Церкви составили указ, по которому этот псалом нужно было читать каждый Божий день. Следуя обоим канонам - апостольскому и Отцов Церкви, - я, участник церковной службы, погружаюсь в размышление и вслушиваюсь в наставление из этого псалма. И существует третье установление. По уставу моей церкви каждый священник должен ежедневно читать один псалом, и мне выпал 62-й. И если вся Псалтирь - манна небесная, то эти пять псалмов - моя мера {2}, который я ежедневно должен наполнять этой манной и опустошать от нее.

Джон Донн

Стихотворения

У истоков английской лирики XVII века стоят два крупнейших художника - Джон Донн и Бен Джонсон, которые противопоставили свое искусство поэтической манере елизаветинцев.

Донн - поэт очень сложный, а подчас и немного загадочный. Его стихи совершенно не умещаются в рамках готовых определений и словно нарочно дразнят читателя своей многозначностью, неожиданными контрастами и поворотами мысли, сочетанием трезво-аналитических суждений с всплесками страстей, постоянными поисками и постоянной неудовлетворенностью.

К.П.ДОННЕЛ

РЕЦЕПТ НА УБИЙСТВО

Он никак не ожидал увидеть перед собой такую роскошную виллу, да и владелицу ее несколько по-другому представлял. В свои сорок лет мадам Шалон совсем не походила на убийцу - она не казалась ни Клеопатрой, ни старой ведьмой. Не женщина, а Минерва решил он сразу же. У нее были большие влажные глаза чуть светлее кобальтовой сини Средиземноморья, сверкающего в лучах солнца за окнами салона, где они сидели вдвоем.