Жернова правосудия

Зал суда был почти пуст. В дальнем углу дремал одинокий неухоженный старичок да возле окна щебетали две элегантные бабульки. В двери постоянно кто-то заглядывал, но не заходил. Появилась секретарь суда с хитрой лисьей мордашкой, в накрахмаленной кофточке, застегнутой огромной булавкой под самым подбородком, длинной в пол черной юбке с разрезом донельзя, в черных туфлях с ободранными носами и уже почти без каблуков. Она заняла свое место, и в тот же момент, мило беседуя, в зал судебных заседаний прошли двое мужчин. Один — щеголеватый красавец с модной стрижкой, в костюме и галстуке от кутюр, в туфлях крокодиловой кожи. Второй — молодой мужчина с лицом старого ротвейлера, в поношенном форменном сюртуке работника прокуратуры, в рубашке с несвежим воротничком и обтрепанными манжетами, неровно выглядывавшими из-под обшлагов кителя. Они встали посреди зала и оживленно обсуждали нечто свое, при этом прокурор все время пытался потными пальцами ухватить драгоценную пуговицу адвоката, а тот, уверенно и твердо спасал свой костюм. Сколько бы они еще обсуждали свои дела, неизвестно, но в помещение шумно ввалились сразу несколько человек. Они напоминали американских ковбоев: все в потертых джинсах, клетчатых рубашках, у одного — бандана с черепом на голове, у второго фривольный шейный платок, третий — с сигаретой за ухом и длинным чубом, перекинутым через лысинку. Троица сразу заполнила огромный зал шумом и стремительными движениями. В руках у двоих были диктофоны и фотоаппараты, третий, с сигаретой за ухом, в одной руке держал треногу, в другой — кинокамеру. Адвокат и прокурор тут же разошлись, соорудив на лицах подобие неприязненной ухмылки в адрес друг друга.

Другие книги автора Айрис Канна

— Тась, а Тась! — вопрошал мой любопытный младший братец, — а дя Бро что сделал?

— Умер он, Василько, — что за вопрос?

— Это понятно, а как? Сыграл в ящик? Ковырнулся или гикнулся?

— Что ты несешь? Человек умер, хороший, между прочим, человек, а тебе шуточки. Совершенно неуместно.

— Скучная ты, Таська, и классики не знаешь.

Только тут я увидела, что мое белобрысое и ясноглазое двенадцатилетнее чучело крутит в руках какую-то книжку. Подскочила, выхватила. Как ни странно, отдал легко, не сопротивляясь.

В пустом небе одиноко торчала луна. Скользкая, извилистая дорога норовила выскочить из-под колес. То вправо, то влево. "Так не бывает, — твердил себе под нос тихим шепотом Александр, — где звезды? Где тучи? Как может лить дождь без туч?" Он почти паниковал, вцепившись в руль и ощущая внутреннюю дрожь, пытался совладать с волнением. Не работали ни сотовая, ни радиосвязь. Гнетущая тишина, непонятный дождь без туч и одинокий диск луны. Они пугали, тревога разрасталась внутри, как сорная трава после обильного полива. "А вот и полив", — подумал он, глядя в окно.

Я сидела в кабинете дежурного, настороженно поглядывая в окно, испуганная и растерянная. Пыталась втолковать глуповатому, по моему мнению, милиционеру то, что не понимаю сама! Сначала он старательно записывал. Потом остановился. Я замолчала.

— Что же вы, продолжайте, — задумчиво произнес дежурный.

— Вы же перестали писать!

— Ничего страшного, потом допишу.

Продолжила сбивчиво и путано объяснять, как и зачем пришла в милицию. Дежурный спокойно слушал, смотрел на меня, затем встал и вышел — позвонить, хотя на столе стоял телефон. Наверное, надеялся, что уйду. А может, звонил начальству, консультировался, куда деть эту сумасшедшую? Или уже вызвал психбригаду? Мне было все равно. Лишь бы не оставаться одной. Чувствовала — среди людей со мной ничего не произойдет. И вот, сижу одна. Опять подкатывает страх, хватает за колени, трясет. За окном буря и, кажется, странное движение, слышатся шорохи сквозь шум дождя и ветра. Страх грозит перерасти в ужас. Тот самый ужас, который толкал меня и вел сюда. Ему помогал штормовой ветер, дул в спину, гнал от моря и собственного дома. Сердце тарахтит, периодически останавливаясь, затем снова тарахтит. Кажется, если дежурный сейчас не вернется, упаду в обморок! Ручка двери медленно поворачивается. Да что, же так медленно?! Кто там?! Мент. Дорогой, любимый!

Что может быть прекраснее волшебной сказки? Только само путешествие в сказочную страну, где ждут новые и верные друзья, удивительные, никем до сих пор невиданные народы, олимпийские боги с их скверными характерами и проделками. И простая девочка Вера с другом Сергеем оказываются в гуще событий, иногда опасных, распутывают интриги, совершают подвиги и при этом не забывают о своей обычной жизни, успевая и уроки сделать, и мамам помочь.

Какой ужасный день! Сегодня Светка выходит замуж, последняя из нашей компании. Нет, предпоследняя. Последняя — я. Подумать только, самая красивая девочка в классе, самая умная! Да за мной полшколы бегало, с ног сбиваясь, портфель поднести километровая очередь выстраивались. В институте прохода не было! За право сделать мне курсовую работу на дуэлях дрались, на вечерах на танец чуть ли не на ладонях запись вели. А преподаватели, масляными глазками по мне скользили! Каждый мечтал раздеть, да в постель уложить! Не на ту напали! И вот! Где они? Последний, Аркадий, сбежал неделю назад почти из-под венца! Ау! Мужчины! Вот она, "Я", во всей красе и доступности! Налетай, кому не лень! И никого! Всех, сучки разобрали, всех. "Принца я искала", да не принца, обычного мужика, "не пил бы, да не бил бы", — как бабушка моя говаривала. Принц…Да дворника я хочу, дворника мне дайте!

Оперуполномоченный Живобегов грустил за столом в собственном кабинете, глядя в огромное окно на кучерявые верхушки кленов. Последний рабочий день недели подходил к концу. Знойная летняя пятница. "Две субботы — без трупов. Почему? — думал он, — маньяк взял таймаут? Болен?" Отсутствие убийств покоя в те выходные не принесли. Ночами оперуполномоченный просыпался каждый час: снился телефонный звонок. Днями не выходил из дома, сидел в кресле и смотрел на телефонный аппарат — ждал. Чаще всего убийства происходили под утро, каждый раз по-новому. Вот уже несколько лет! Живобегов с тоской оглянулся на огромный, заваленный папками стеллаж. Все субботние убийства сведены в одно дело. Пятьсот девяносто шесть томов. Он знал их наизусть. Повторов не было!

Квартира продавалась с мебелью. Иначе никак! Алину это удручало: чужие вещи, к которым прикасались незнакомые люди, с ними надо прожить не менее полугода! Таково условие продавца. А потом можно и продать, и выбросить все абсолютно. Нашла она эту квартиру совершенно случайно, по объявлению в газете. Текст обычный: однокомнатная квартира в "хрущевке", но в старой части города, квадратные метры. Необычная цена. Ровно столько, сколько Алина получила от продажи развалюхи в деревне. Сначала она обрадовалась. Это казалось просто подарком, тем более, что находиться в одном доме с бывшим мужем она уже не могла. Позвонила. Условие о необходимости оставить на полгода мебель, причем без последующего возврата хозяину, очень удивило. Алина тоже все оставила в доме при продаже, но там было такое старье! А здесь не старье, скорее — антиквариат. Мебель из натурального красного дерева. В наше время такую посмотреть — в музей идти надо. Огромный платяной шкаф, отполированный до зеркального блеска, такая же горка для посуды, уютное мягкое кресло на гнутых ножках, обитое терракотовым бархатом с бахромой и кисточками понизу и бокам и вышитой золотой нитью розой на спинке. Кресло стояло напротив огромного, до потолка, зеркала, обрамленного ручной резьбой по дереву и тоже — золоченой, с зеркальным же туалетным столиком. Посреди небольшой комнаты — стол, из того же красного дерева, вокруг — четыре стула с обивкой терракотовым бархатом, но без бахромы и вышивки. Кровать была самая обычная — железная с прогнутой сеткой. Ее разрешали выбросить. Кровати у Алины не было. А диван там не встанет, учитывая необходимость сохранить старую мебель. Еще что Алину удивило — хозяин отказался приехать показывать квартиру. Он оставил ключ соседке напротив.

В городе воцарилась жуткая жара, а столбик термометра продолжал неумолимо ползти вверх, дождей не предвещало ничто. Дрожащий и перегретый воздух иссушал кожу, дышать становилось все труднее. Ядовитые выхлопы машин опаляли деревья и кусты вдоль дорог. Цветы, не успев толком раскрыться, сворачивали лепестки и засыхали на корню. Только в городском саду, как в некоем оазисе, теплилась жизнь. Трехсотлетние деревья, переплетаясь кронами, создавали густую тень, спасительная влага с легким жужжанием разбрызгивалась над яркими цветочными клумбами.

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

А.И.Привалов

З Е Р К А Л О

...Потому что пародист тоже человек... А.А.Иванов Pазвитье здесь идет не по спирали, А вкривь и вкось,вразрез-наперерез.. В.Высоцкий Г Л А В А 1 -----------

Я ввел в "Алдан" очередную "окончательную" версию своей программы, но он опять засбоил и пригрозил зависнуть. Пришлось вызвать электронщиков. Они послали меня подальше и посоветовали подольше не возвращаться. И я решил потолкаться по соседним лабораториям. У Bитьки Корнеева на середину комнаты был сдвинут диван, над ним в позе лотоса висел сам Bитька. Я ткнул его пальцем. он качнулся и принял прежнее положение. Hа окружающее не реагировал. Я вышел.

Константин Рогов

Кое-что о романтике

I.

Если вы когда-нибудь побываете в Анвасе и заглянете в таверну "Убойный молот", то она покажется вам самым шумным и отвратительным питейным заведением на всем белом свете. Это, разумеется, не так. Первое, что вам следует знать: звание самой отвратительной таверны в мире вот уже тридцать четыре года принадлежит заведению "Развращенный Пони". Второе: шум - это понятие относительное. И если бы вы спросили кого-нибудь из полуоглохших посетителей "Убойного молота" о шуме, то получили бы ответ состоящий из вопроса: "Шум? Какой шум?"

Константин Рогов

Взхоббит против тьмы

Нику Перумову с благодарностью.

Глава 1. Знакомство.

Уж близился закатный час, когда желтое солнце, похожее на громадную золотую монету, начинает закатываться за горизонт. Длинные тени легли на землю. Дневные зверюшки начали зевать и двинулись по направлению к своим норам.

Полка Брендипьянк, молодой взхоббит с большими глупыми глазами, задумчиво посмотрел на свои электронные часы.

Максим Самохвалов

ЦЕЛЕРОH

тpетьего поpядка

Я сидел на лавочке пеpед домом и веpтел в pуках кpедитную каpточку. Каpточка была замечательная, с гологpаммами и кpасивыми буквами.

В нашем доме эта каpточка - самая кpасивая вещь, да только один сеpьезный недостаток - денег на ней мало. Hастолько мало, что об апгpейде можно было и не думать. Hе хватает.

И тут вижу - дед выходит из огоpода. В pуках коpыто несет, в котоpое бабушка pубит кpапиву для куpей. Hесет и посвистывает.

Максим Самохвалов

ГЕHЕРАТОР ПОДВИГОВ

Скамейка, палисадник, бабушка. Обычный пейзаж, это очень кстати, ведь сейчас Ефим подойдет к бабушке с полной коробкой фотографий и спросит ее, недовольно:

- Бабушка, а почему раньше у всех лица одухотворенные были, а сейчас какая-то ерунда, а не лица?

- А ну, дай посмотреть, - скажет бабушка, притянет к себе коробку, выберет пару снимков, посмотрит, задумается подавленно.

- Фотографируют не тех, - ответит бабушка, а потом подхватит коробку, да уйдет в дом, ставить на место.

Максим Самохвалов

КОМИТЕТ СЛЕЖЕHИЯ

ЗА ЗОЛОТЫМИ ФОHАРИКАМИ

Каждый вечер я спускался к старой бане и разжигал небольшой костер.

Потягивая водку из термоса, сидел до темноты, любуясь заходом солнца, а в непогоду слушая шуршание дождя в траве.

Hапиваясь, я вижу одну и ту же картину из детства: агрессивное облако, несущее страх.

Hе знаю, в чем тут смысл, но мы, земляне, прогадали свое будущее, посчитав себя слишком умными.

Максим Самохвалов

NODE-DOLL

После ужина, после вкусных ламо-буйволовых косточек, поинты потянулись в холл. Сыто икая, они расположились на мягких диванчиках и принялись смотреть телевизор.

Босс, задумчиво постукивая хвостовым когтем, изучил телевизионную программу, после чего удалился в свои покои.

Зеленоватая ведущая рассказывала:

- Таким образом, махолет потерпел катастрофу. Hикто не выжил. Или, вот, сочная катастрофа. Вулкан Абу-Маху, изверг в небо тысячи тонн пепла, похоронив более пятидесяти нод. Hикто не спасся. Это случилось пять веков назад, но память об этой катастрофе жива...

М.Самохвалов

NODE-DOLL

история пятая

Тихо в Доме.

Спят поинты в своих узких кроватках, спит Босс, не выпуская плетку-семихвостку из могучей руки, спит в подвале страшное Привидение Hоды, спит пользователь ББС-ки, непонятно как забредший во время ужина на огонек и получивший раскладушку на одну сессию.

Только один Снупи не может сомкнуть глаз. Он живет в угловой каморке на втором этаже и смотрит в круглое распахнутое окно. Ему видны звезды, много звезд, тысячи, миллионы, но вот Марс - никак не появляется.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Достав из почтового ящика вместо привычных рекламных газетенок письмо, я оторопела. Давненько по почте письма не приходили, друзья и родственники пользуются мылом, у всех компы навороченные и быстрый интернет. Конверт не фабричный: сложенная серая бумага, скрепленная сургучом. Вспомнилось далекое детство, очередь на почте. Мама отправляет посылку, накладывался горячий сургуч, ставилась печать с адресом почтового отделения. На этом оттиске изображение башни в кольце. Интересно! Бумага скорее древняя, чем серая, надпись старинной вязью, буковки украшены завитушками. Современными в этом послании были только марки и синий почтовый штамп. Да еще адрес, да, это мой адрес, и получатель я.

Земля. Затерянный Материк. Август 3905 года.

Затерянный Материк на самом деле — небольшой скалистый остров посреди кипящего океана. Почти вся площадь этого куска суши закрыта полусферами стекла и бетона. Небольшой участок земли между зданием и водой покрыт толстым слоем соли. Две смазливые землянки расположились за столиком уютного кафе, сразу около окна-хамелеона. Рассеянные паром солнечные лучи, нещадно спалившие всю зелень на скалистых берегах Затерянного Материка, почти не проникали в помещение. Кипящий океан с веселыми барашками волн сквозь толщу темного стекла казался тяжелым и стальным. Периодически ветер усиливался, и на стекла попадала вода, которая тут же испарялась, оставляя следы соли. При попадании брызг на окно обе инстинктивно сжимались, а потом начинали хохотать. Сквозь соломинку они медленно потягивали коктейль ядовито-зеленого цвета, сделанный из синтетической травы и искусственного алкоголя, поэтому и дешевый. Обе были страшно довольны выпавшей возможностью отдохнуть в санатории искусственного климата.

Повесть о делах школьной производственной бригады.

В книге, рассчитанной на массового читателя, рассказывается о видном советском партийном, государственном и военном деятеле, выдающемся полководце и военном теоретике, об одном из активных организаторов и создателей Советских Вооруженных Сил Михаиле Васильевиче Фрунзе.