Женский портрет в три четверти

Женский портрет в три четверти

Михаил Кривич, Ольгерт Ольгин

Женский портрет в три четверти

Глава 1

Позвольте представиться - конгрессмен - А вот и я!

Зря старался: в комнате ни души. Только электрический чайник посапывает на мраморном подоконнике.

За десять лет службы в редакции пожарная охрана выработала у меня условный рефлекс на электрические приборы - я тут же выдернул шнур из розетки. Затем огляделся.

Стоит человеку на день-другой отлучиться, как на его столе начинают играть в шахматы, складывать ненужные вещи и пить чай. Меня не было почти месяц, и на своем рабочем месте я обнаружил две пепельницы, заполненные до краев окурками всех мыслимых сортов - от нашего плебейского "Дымка" до экзотических "Голуаз",- порванную пластиковую сумку с портретом певца Леонтьева, кусок торта, горшок с кактусом, коробочку с тенями для век и совершенно редкостную вещь - огромную вяленую рыбу, чуть меньше акулы, но с головой леща.

Другие книги автора Ольгерт Ольгин

Да, случалось такое, что окружающие к нему обращались по имени-отчеству: «Андрей Романович» или «товарищ Чикатило» и пожимали при встрече руку, не ведая, кто перед ними…

Подробная документальная повесть о деле «ростовского маньяка», доскональное и тщательное препарирование его характера, действий и мыслей, всей истории его жизни и преступлений…

Фамилию Чикатило в нашей стране слышал каждый, об одном из самых жестоких маньяков, орудовавшем с 1978 по 1990 год, сняли множество фильмов и телепередач. Пресса смаковала и до сих пор обсуждает подробности его преступлений и судебного процесса. Эта книга – уникальное документальное расследование, она написана по горячим следам и на данный момент является самым полным и точным рассказом о злодеяниях, ходе расследования и суда над Ростовским Потрошителем.

Занимательное введение в мир химии, позволяющее школьникам даже младших классов уяснить специфику этой науки, узнать о роли химии в жизни людей сегодня, а также научиться проделывать множество полезных, веселых и безопасных опытов.

Увлечение химией начинается обычно с опытов. Есть множество полезных, поучительных и просто красивых экспериментов, которые вполне но плечу и юным химикам. Именно такие опыты вы найдете в этой книге. Большинство из них было описано ранее в журнале "Химия и жизнь", в разделе "Клуб Юный химик".

Опыты подобраны так, чтобы заинтересовать юных читателей, показать им привлекательность химической науки и в то же время привить навыки самостоятельной работы. Название книги выбрано не случайно: все предлагаемые опыты, если ставить их по описанию, безопасны. В этом, втором издании (первое вышло в 1978 г.) учтены советы и пожелания читателей: некоторые главы уточнены и расширены, добавлено несколько новых глав, трудно воспроизводимые опыты упрошены или вовсе исключены.

Книга рассчитана в основном на школьников, однако она может принести пользу и педагогам, особенно в проведении внеклассной работы.

Михаил Кривич, Ольгерт Ольгин

Вегетарианец

До сих пор не могу себе простить, что взял его в экспедицию. А с другой стороны, откуда было знать, чем это кончится. Почему я должен был отказать? Дело он свое знает, здоров, как бык с марсианской фермы, двести фунтов нервов мышц и сухожилий. Мы как-то ночью пальнули у него над ухом атомным шлямбуром. Он только голову приподнял и буркнул: "Убавьте звук у телевизора. Нельзя же всю ночь...".

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Алексей Гравицкий (Нечто)

Испытание

Игорек сидел за письменным столом. Уроки, тетрадки и учебники были лениво отброшены в сторону.

Внимание Игорька приковала к себе ползающая по стеклу окна муха. Муха была огромная и переливалась всеми цветами радуги, как бензиновая лужица. Игорек неотрывно следил за насекомым. Хорошо бы изловить эту муху и посадить в коробок от спичек. Да, именно в спичечный коробок, а потом, когда покажет всем ребятам во дворе, тогда можно будет привязать к мухе нитку и таскать ее, как воздушного змея. А еще можно оторвать ей крылья...

Алексей Гравицкий (Нечто)

Мой добрый Маг

(сказка для мальчиков и девочек от 8 до 80 лет)

Я оторвался от книжки и поднял глаза. Он сидел напротив. Мужичок неопределенного возраста с тонкими складками морщин, следами некоторой пропитости на лице.

Недельная щетина, непокорные пепельные волосы, торчащие в разные стороны и лишь спереди попавшие под два-три небрежных взмаха расчески. Вытертая до безобразия джинсовая куртка, с дырой на правом рукаве в районе локтя. И глаза.

Алексей Гравицкий

Решайте сами

От автора:

Конечно я не Никитин, чтобы писать предисловия, но здесь оное необходимо. Дело в том, что совсем недавно я начал читать серию "Грядущее завтра" и призадумался. Как-то уж все очень розово получается. Нет, я не имею ничего против, наоборот мне понравилось то, что я прочитал. Однако сразу подумалось, что человек начитавшись утопий, сядет в радостном ожидании на диванчик, и будет пускать пузыри, представляя себе картины светлого будущего. А ведь сядет и будет ждать, устроен он так, что помечтать горазд, а самому что-то сделать лень.

Алексей Гравицкий (Нечто)

Сказка про избавителя

Девушка говорила много, долго и сбивчиво, несколько раз срывалась и плакала. Кирилл слушал, на лице его была сосредоточенность и то, что сейчас было очень нужно девушке - понимание. Девушка, всхлипывая и вытирая поплывшую от слез тушь носовым платком, скороговоркой закончила свое излияние и замолчала скрыв милое личико в дебрях платка.

- Дайте руку, - попросил Кирилл.

- Что? - не поняла она.

Алексей Гравицкий (Нечто)

Вещи

Я заметил, что за мной шпионят вещи,

Смотрят так многозначительно и веще,

Будто молча обещают Страшный Суд...

Леонид Филатов.

1.

- Тащи, проходит. - Да тащу я, тащу! - Мать твою, кто ж так тащит? Ты чо, не завтракал? Ты... Дальше грузчик выдал такую тираду хорошим грузчицким матком, что если б она здесь была приведена покраснела бы бумага. Грузчиков сейчас было двое. То есть вобще-то их было четверо, но двое уже куда-то исчезли. Выглядело это очень невинно: - Валентин Николаевич, я в ларек за сигаретами сбегаю? И еще через пятнадцать минут: - Валентин Николаевич, я сбегаю Митьку потороплю? Теперь их не было, причем не было вот уже полчаса. Грузчиков осталось двое. Один, за сорок, постоянно матерился, другой, лет двадцати, всю эту матерщину выслушивал. Валентину надоело наблюдать, как эти двое выгружают его мебель, особенно ему надоело звуковое оформление, под которое проходила разгрузка. Он оторвался от стены, на которую до того оперался, прошел мимо машины, забежал в подъезд. Лифт гудел, как зверь, но поднимал вверх довольно медленно. На то, чтобы с первого этажа подняться на семнадцатый, у Валентина ушло около минуты. Двери распахнулись и он вышел на родной теперь этаж. Двери в межквартирный холл и в квартиру были распахнуты. Валентин прошел в квартиру, закричал с порога: - Лена! Ленусик, ты тут? Жена высунулась из кухни почти сразу: - А, Валечка, иди сюда. Познакомься, это наши новые соседи. Валентин прошел на кухню и обнаружил там огромного мужика с красной рожей и необъятную бабищу в цветастом халате. - Здравствуйте, - поздоровался Валентин. - Здорово! - забасил мужик, обхватывая его ладонь своей огромной потной ручищей. - Меня Борей звать. - Валентин, очень приятно. Будем знакомы. - Так за это дело надо... У? - Чего? - не понял Валентин. - Ну обмыть надо. - А-а, так а мы еще только разгружаемся и... - Так я же не сейчас предлагаю, что я не культурный с утра пить? Вечерком отметим. - Хорошо, а сейчас я пойду, а то там грузчики без меня... - Правильно, - забасил мужик. - беги. Грузчики это такое дело, тут без присмотра никак! Валентин пожал лапу мужику, сказал "до свидания" его жене, подмигну Лене и побежал вниз. Пришел он, как нельзя кстати. Грузчиков по-прежнему было двое и занимались они не своими прямыми обязанностями, а диспутом. Диспут на тему: куда пройти старушке, которая попросила их не материться на весь двор. Старушка уже побледнела и была готова хлопнуться в обморок.

ВЛАДИМИР ГРЕКОВ

В мире "Русского Фауста"

Статья

Владимир Федорович Одоевский (1804-1869)-сын князя Федора Сергеевича Одоевского, который вел свое происхождение от Рюрика и считался едва ли не более знатен, чем династия Ромаювых. Его мать, Екатерина Алексеевна Филиппова, до замужествa была крепостной. Такое соединение в одной семье самых выстих и самых низших было довольно обычно для начала XIX века, .яти лет мальчик осиротел - умер отец, а мать вышла замуж втоично. Опекунами Одоевского стали родственники отца. С детства тальчик дружил с А. И. Одоевским, будущим декабристом.

Михаил Грешнов

Маша

- Борис! Да проснись ты, слышишь?

Спальный мешок заерзал на пихтовой подстилке, растянулся, как гигантский кокон.

- Ни одной собаки! - Тряс Василий товарища. - Все исчезли...

Кокон опять зашевелился, показалась голова Бориса, заспанные глаза-щелочки.

- А мне снилось... море, - сказал он. - Такое синее...

- Ни одной!.. - волновался Василий. - Как ветром унесло!

- Куда? - спросил Борис.

Михаил Николаевич Грешнов

МОРЕ

Море. Синее и глубокое.

И нет корабля.

Нет в бухте.

Нет в море.

Корабль ушел!

Тиль хотел этого. Очень хотел. И корабль ушел.

Тиль делает несколько шагов. Набегающая волна расплескивается у ног. Тиль может войти глубже, но не делает этого. Он ждет.

Подходит вторая волна, и, когда касается ног, Тиль зачерпывает соленую прозрачную влагу. Смотрит, как она каплями ускользает из рук. Смеется.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Михаил Кривич

Синтез Пса

- Простите, у вас мальчик или девочка? - спрашивает полная блондинка с застиранной болонкой на поводке.

- Кобель, - сухо роняю я. И мы не оглядываясь проходим мимо.

Дело в том, что у меня есть собака, и я гуляю с нею три раза в день.

Стоп. В этой безукоризненной с фактографической точки зрения посылке есть три неточности, если не сказать три вопиющие неправды. Первая из них - совершенно неожиданно - кроется в слове "собака".

Борис Кривогорницын

СОН - НОЧНАЯ ОБРАЗНАЯ МЫСЛЬ

Общепризнанное мнение о том, будто мозг человека ночью отдыхает,- одно из самых больших наших заблуждений. Ничего подобного в действительности нет. Внимательно присмотревшись к работе мозга, мы откроем: мозг работает с таким же постоянством и усердием, как и все другие человеческие органы, будь то печень, почки, желудок и т. д. И ночное бдение его ничем не отличается, например, от ночной активности сердца, беспрерывно перекачивающего кровь, или легких, беспрестанно обогащающих ее кислородом. Каждый наш шаг, каждый вздох и каждый удар сердца сопровождаются работой мозга, физическое выражение которой есть излучение полевой энергии; духовное или психическое ее воплощение есть слово, мысль, образ, знак. Где бы вы ни были - в пустыне, дремучем лесу, тюремной одиночной камере -и как бы далеко ни простиралось ваше уединение, вас всегда будут преследовать мысль, оораз, знак. Исамое примечательное: в памяти человека откладывается только цельная, конкретная, здравая мысль, картина. Между тем как тот хаос из обрывков и фрагментов самовольно плодящейся бессмыслицы, который по удельному весу существенно превосходит продукцию целенаправленного мышления и который составляет как бы общий фон беспрерывной работы мозга, совсем не запечатлевается в памяти и совершенно забывается даже не через день или час, а буквально спустя минуту. Почти мгновенное забывание этих вроде бы никчемных мыслительных упражнений создает иллюзию того, что мозг в дневное время функционирует с перерывами (активное мышление постоянно перемежается с отдыхом), а ночью умудряется даже засыпать. В действительности же никакого отдыха у мозгового аппарата ни днем, ни ночью нет! И беспрерывность его работы убедительнее всего доказывается самим фактом сновидений... Они такой же необходимый продукт ночной деятельности мозга, как мысль в дневное время. Каков удельный вес непойманных, неуловленных снов в сравнении с теми, что зафиксированы в памяти? Никто этого не знает. Заметим лишь, что больной человек видит сны гораздо чаще, чем здоровый. Сколько-нибудь убедительных объяснении этому факту до настоящего времени так и не найдено. Вместе с тем ответ прост: сон больного человека беспокойнее, и он просыпается во много раз чаще здорового, поэтому в памяти его фиксируется большее число сновидений из того поистине необъятного их запаса, которым одаривает нас каждая ночь. Если беспрестанно пробуждать человека с вечера до утра, ему откроется неимоверное количество сновидений. Мыслительная деятельность мозга при отсутствии контроля со стороны сознания сразу же переходит на режим работы в образном исполнении. Вот два характерных примера. Отключив сознание путем медитации, йоги уносятся своим воображением в схожий со сновидениями мир образов, картин и представлений. Чем они привлекательны и заманчивы? В этих призрачных видениях медитатору зачастую удается посредством образа воплотить какую-то несбыточную мечту, свое необоримое и тщетное желание о свершении чего-то, в жизни абсолютно невозможного (например, о встрече с уже умершими дорогими людьми, об уходе от суровой действительности с помощью радужных представлений и т. п.). Примерно то же самое происходит в голове человека, который подавляет, заглушает свое сознание путем употребления наркотических веществ. Итак, днем - мышление, ночью - сновидение. Почему? Мышлением руководят сознание и воля, отчего оно всегда целенаправленно и исполнено здравых решений, реализующихся в полезных и необходимых для человека действиях и поступках. Под контролем сознания и воли протекает вся наша жизнь. Однако ночью во время сна сознание и воля отключены, и мыслительный процесс в бессознательном состоянии становится невозможным - отсутствует его руководитель, поводырь, контролер. Возникает явное противоречие: с одной стороны, работа мозга - беспрерывный процесс, который должен идти как днем, так и ночью; с другой стороны, сознание ночью не функционирует и тем самым не может поддерживать нормальный и привычный ход мыслительной деятельности, характерный для дневного времени. Как разрешается это противоречие? Очень просто: дневное словесное творчество мозгового аппарата ночью заменяется на образное. Мысль уступает место образу, и логическая цепь из этих звеньев создает известные всем картины сновидений. Образное отражение действительности древнее, чем познание ее с помощью облеченных в слова мыслей. Первому пути освоения мира миллионы лет, он характерен для всего животного царства. Второму, сознательному пути - 40-50 тысяч лет, и он присущ только человеку. Отсюда со всей очевидностью и вытекает вывод о том, что образная мозговая деятельность не нуждается в контроле и руководстве со стороны сознания. И когда ночью оно отключено, работа мозга переходит с осознанного и строгого режима слов на древнюю дорогу образов. В мозговых клетках запечатлеваются только те сны, которые непосредственно связаны с ночным или утренним пробуждением человека. При нормальном образе жизни вечером и утром видение или образ обрамляет сон, заполняя потом его в продолжение всей ночи, подоено тому, как мысль заполняет всю дневную деятельность человека. Все это еще и еще раз убеждает в том, что мозг функционирует беспрерывно, сменяя мыслительный режим работы на образный и наоборот. Восхищает логика сна. Откуда она и что под ней понимается? А то, что во сне человек не ходит задом наперед, стрелки часов бегут по циферблату слева направо, солнце движется по небу с востока на запад, капли дождя и пушинки снега падают на землю, а не устремляются ввысь и т. д. и т.п. Вся эта логика идет от окружающей действительности, где все необходимо, целесообразно, выверено и взвешено. Кроме реального мира, у человеческого мозга учителей нет, и его ночная деятельность взращена на примере и под непосредственным влиянием всего того, что составляет среду его обитания. Во сне отражается только то, что есть в действительности и что рождается в воображении людей. Да, содержательность его иногда феноменальна и фантастична, но она нисколько не выше того воображения, которое за века запечатлено в многочисленных литературных произведениях. Выгнанная в дверь актом сна мысль с помощью сновиденческого образа тут же возвращается в свое пристанище как бы с заднего хода. И надо признаться, что сила и глубина ее нисколько не уступают ее дневным взлетам под неусыпной опекой сознания. Гроссмейстеры иногда находят во сне решающие ходы в отложенной шахматной партии, композиторы "ловят за хвост" ускользающую при дневном бдении мелодию, ученые совершают открытия, поэты и художники нередко черпают в сладком забытьи вдохновенные образы. Как в реальной жизни люди почти безгранично отличаются друг от друга по интеллектуальным, умственным и иным способностям, так и в сновидении эта особенность находит свое полное и неизбежное воплощение. Сны Льва Толстого, как небо от земли, отличаются от сновидений человека, который по скудости ума так и не смог осилить за всю жизнь роман "Война и мир". И надо ли удивляться так называемым вещим снам, если есть ясновидение в действительности? Это две стороны одной и той же медали. По отношению к каждой конкретной личности сновидение, несомненно, выполняет роль нравственного зеркала: подлость во сне не может совершить нравственно чистый человек, как и высокий порыв никогда не обуяет в ночных грезах сердце подонка. Лицемерие во сне не проходит; оно всегда сознательно, поэтому человек не только в прямом смысле раздет ночью, он еще и нравственно гол перед самим собой. Любуйся собой, если действия и помыслы твои во сне безупречны, и слезно огорчайся при неблаговидных снах. Это предупреждение всем: совершенствуйте свое реальное оытие, и незапятнанная ваша совесть отразится в конце концов в высоконравственном сновидении. Ястребу снятся ястребиные сны, голубю - голубиные. Сон - и награда, и наказание человеку. Одному он навевает прекрасные и духовно чистые образы, другого всю жизнь сопровождают нравственно убогие картины. Сновидение хранит и открывает истину о высоте и низости людей.

СЕРГЕЙ КРИВОРОТОВ

Девочка и стрекоза

У калитки на асфальтированном пятачке, разрисованном разноцветными мелками, прыгала маленькая загорелая девочка.

Августовское солнце, заставлявшее деревья и столбы бросать недлинные тени, сонная сельская улица с выглядывающей из-за оград зеленью, ни одной души, кроме нее. Временами далеко за селом в клубах поднятой пыли погромыхивали проходившие грузовики да доносилось едва слышное тарахтенье трактора, и снова наступала тишина. Безлюдье только подчеркивало, что девочка здесь полная хозяйка, единственное живое существо на двух ногах с пестрыми бантиками в коротких косичках. Две смуглых ноги в белых гольфах выписывали а асфальте вензеля, понятные только их владелице. Девочка как девочка, обыкновенная августовская девочка, малышня на школьных каникулах. И настроение у нее было обычное - летнее, детское. Правда, немного хотелось есть; но она знала: папа скоро приедет на обед, поставит свой молоковоз перед домом, и они вместе с мамой сядут за стол на увитой виноградом веранде.

Сергей Криворотов

Последний бюрокретин

Блистало солнце на латах. Вызывающе колыхались белые плюмажи над шеломами соперников, на копьях оруженосцев заносчиво реяли треугольные штандарты с господскими гербами. Настороженно щупали противника глаза сквозь узкие прорези забрал, торопливо выискивали подходяшее место для рокового удара... Они сошлись теперь уже пешими, ибо копья были преломлены, и лошади в попонах с теми же вычурными гербами, оставшиеся без седоков, мирно щипали траву поодаль. Они сошлись под синим безжалостным небом Земли, ничего не зная о возможности иной жизни среди звезд, кроме жизни загробной. Сверкнули молниями длинные мечи над головами и свирепо обрушились на подставленные шиты с облезлыми геральдинескими знаками. Грохот ударов, лязганье доспехов, звон встретившихся искрометных клинков слились воедино, заглушая хриплое дыхание воинов. Поединок продолжался к удовольствию сидяших на трибуне. Все затаили дыхание, предвкушая близость развязки... - Вот так они развлекались, - подытожил шарообразный робот-Гид, телепатируя пояснения инопланетным туристам на зависшей поодаль платформе, стилизованной под мифические летающие тарелки Средних Веков. Одному из рыцарей удалось срезать острием меча перья со шлема противника. Словно огромный одуванчик, теряя пушинки, покатился под порывом ветра в сторону отозвавшейся восторгом трибуны. И тут второй изловчился и провел в ответ искусный удар, от которого не могло быть защиты. Пораженный им высоко вскрикнул, зашатался, уронил меч и щит, из глубокой раны под рассеченными доспехами хлестнула алая кровь. Рыцарь с грохотом опрокинулся на песок арены, быстро потемневший под ним от впитываемой крови, тело задергалось в конвульсиях... - Но...- попробовал возмутиться один из гуманоидов. - Конечно же, это роботы, всего лишь имитаторы исторических моделей. Как видите, мы нисколько не приукрашиваем действительность нашего прошлого. ...Над вершиной пирамиды показался ослепительный край солнца, и тут же хор мрачных бритоголовых жрецов в белых одеяниях затянул торжественный гимн. Они славили на давно отзвучавшем языке бога-Солнца, дарующего жизнь всему сущему, славили его новую победу над силами мрака, выражали непоколебимую веру в неизменное будущее, в раз и навсегда заведенный порядок Фараонова Царства, в несокрушимость его непобедимых воинов, готовых выступить на чужеземного врага... Робот-Гид телепатически комментировал происходящее. Летающая тарелка взмыла высоко вверх и поплыла над долиной Голубо Нила, прочь от пирамид, прочь от зелени полей. Едва успев развернуться внизу унылая простыня великой песчаной пустыни, как тут же уступила место новым видениям. Чего здесь только не было! Чего только не показали притихшим туристам на этой маленькой уютной планетке под желтым карликом на краю галактики. Да и называли ее хозяева таким необычным трудновоспроизводимым фонетизмом: 3е-м-м-м-л-я! Маленький трнкпсоарианин так и лучился от восторга своим эмоциональным винтообразным корпусом. Дело в том, что обитатели планеты Трнкпсоариан, впервые отправившиеся в столь дальний туристический экскурс, представляли собой организмы-симбионты двух тел - носителей чистого разума и рафинированных эмоций, тесно связанных меж собой. Их волновые эквиваленты после завершенной телепортации остались в гостиничном энергохранилище, а путешествие смогли продолжить мобильные модули, наиболее приспособленные и условиям данной планеты. Принятая ими форма имела довольно экзотический вид, но не нарушала основных постулатов трнкпсоарианской этики и одновременно отвечала требованиям эстетического восприятия людей. Ведь появись они в своем первозданном виде, немало землян рисковало подвергнуться ксенофобическому шоку. Впрочем, и в теперешнем своем состоянии на общем фоне гуманоидной тургруппы четверо представителей дружественного Трнкпсоариана выглядели весьма и весьма колоритно. В приближенном описании каждый являл собой небольшой неправильный параллелепипед с тремя рядами разветвленных отростков-щупалец на пяти тонкочленистых ножках. Сквозь его полупрозрачную оболочку просвечивало переливающееся разными цветами спектра, в зависимости от испытываемых эмоций, закрученное веретеном амебообразное тело, увенчанное конусом реснитчатой головки - вместилищем разума и зрительных анализаторов. Земной Гид был сама любезность. На бесконечной выставке чудес, по-видимому, не осталось ни единого уголка, куда бы не залетала тарелка с инопланетянами. Кроме трнкпсоариан, группа включала дюжину различных гуманоидов, гостей от иных миров и цивилизаций, остальные представляли частицы расселившегося по Галактике человечества. Шарообразный Гид изъяснялся на языке людей, телепатируя одновременно столь полные комментарии, что раздельно воспринимавшие фонемы и телепатемы трнкпсоарианские носители разума и эмоциональные веретеноподобные собратья их согласно светились теплыми цветами удовлетворения. Когда пресыщенные увиденным туристы всерьез решили, что осмотр подошел к концу, их внимание привлек шит с красной стереоскопической надписью: ВНИМАНИЕ! БЮРОКРЕТИНЫ! Едва анализаторы трнкпсоариан считали и перевели информацию, кан эмоциональный составляющий старшего из них, а за ним и остальные воспылали вопросительным желтым цветом. - Это, это! Что? - закричали тут же вразнобой нетерпеливые гуманоиды из системы 61 Лебедя, посланцы родственной человечеству цивилизации, указывая свободными конечностями на скопление зданий в виде бетонных коробок. - Hеужели мы не посмотрим на них? - удрученно осведомился дальний потомок земных поселенцев с планеты альфы Центавра. Желтые до сих пор трнипсоарианские тела начали принимать зеленоватый оттенок беспокойства. - У нас нет никаких секретов! - Гид внезапно принял облик лохматого парня в брюках с металлическими клепками, в странном плоском головном уборе с надвинутым на глаза козырьком. В руках появилась старинная семиструнная гитара, и он что-то хрипло и непонятно запел о вышках, часовых и далеком доме. "Из фольклора Средних Веков",- одновременно протелепатировал он заволновавшимся инопланетянам. Тем временем летающая тарелка пошла на снижение и мягко приземлилась. Сопровождающий допел припев и вновь принял вид универсального самодвижущегося Гида. - Текст обнаружен и переложен на музыку синхроисторическим анализатором,пояснил он.- Антураж эпохи. На стене ближайшей бетонной коробки висела табличка с надписью: ВХОД. Гид не торопился ввести гостей внутрь. - Итак,- телепатировал он далее, предваряя неизбежные расспросы,- перед вами уникальный комплекс - заповедник бюрокретинизма. Даже знакомым с историей Земли этот термин вряд ли говорит многое, поэтому для понимания дальнейшего вам необходимо получить предварительную информацию. Бюрокретинизм - своеобразное явление или, если угодно, действо наших предков, которому нет аналогий ни в последующей земной, ни в инопланетной истории. Наши исследователи лишь совсем недавно раскрыли суть этого ритуала. Хронологически он прослеживается на протяжении Средневековья в различных общественных формациях. Огромные группы людей принимали участие в этом движении. Более или менее разумного объяснения тому, насколько естественно оно вытекало из хода исторического развития и способствовало ли прогрессу, к сожалению, так и не подобрано. Трудно представить, какая от него вообще могла быть польза, хотя, вполне вероятно, что-то и ускользнуло от нашего внимания. Тем не менее, желая объяснить видимую бесполезность бюрокретинизма, некоторые исследователи, Тайвор и Чипс, например, выдвинули гипотезу о религиозно-мистическом значении ритуала. Следует учитывать в историческом контексте, что примерно во времена наивысшего подьема этого движения на смену христианству и прочим религиозно-философским доктринам начали появляться массовые мифомании наподобие веры в летающие тарелки пришельцев, Бермудский треугольник, оживших доисторических животных, парапсихологические трюки и прочее. Как бы то ни было, точка зрения на бюрокретинизм как на религию остается весьма распространенной. Другой весомой гипотезой о природе феномена следует считать взгляд на него как на инфекционную болезнь, передавшуюся посредством так называемых "деловых бумаг". Предложение о наследственном характере заболевания не получило никаких подтверждений. В то же время несомненным представляется влияние экологинеского кризиса той эпохи на рост бюрокретинизма, хотя не исключена и обратная зависимость. Бюрокретинизм, собственно, представлял собой определенную стереотипную деятельность, вернее, псевдодеятельность, в результате которой ничего конкретного не производилось, за исключением гор так называемой "документации", именуемой также "отчетами", "справками", "выписками", "докладами" и так далее. Следует отметить, что в значительном уменьшении лесопарка Земли определенно повинен бюрокретинизм, пожиравший массу древесного сырья, перерабатываемого в недолговечную бумагу из целлюлозы. В то же время, хотя его можно было бы связать с низким уровнем роботизации и компьютеризации, развитие этих направлений не всегда вело к уменьшению бюрокретинизма, принимавшего лишь видоизмененные формы, но по сути остававшегося тем же. Интересно отметить, что бюрокретина можно было определить только по его действиям, внешний вид мало что значил, хотя, как установлено, бюрокретины избегали одеваться пестро или ярко, чтобы не выделяться среди себе подобных. В то же время у них выработался определенный специфический лексикон для обихода. В те далекие времена бюрокретинизм настолько распространился, что могло даже показаться, будто общество совершенно не способно без него обойтись, и он представлялся бы неизбежным этапом в развитии цивилизации, если бы не его полное отсутствие в инопланетной истории. Поскольку следов этого явления в нашем обществе практически не осталось, было решено воссоздать нечто вроде музея или заповедника бюрокретинизма, который нам и предстоит осмотреть. Пройдемте теперь внутрь, пожалуйста. В просторном помещении вдоль стены выстроился ряд деревянных стульев с мягкой красноватой обивкой. На блестящем паркетном полу распластался ворсистый ковер. Древний монстр-кондиционер закрывал половину окна. Обстановка воистину музейная. Середину комнаты занимал пульт со старинной аппаратурой - телефонами, печатающими устройствами, стопками разноформатной бумаги. За пультом восседала симпатичная бесстрастно-неприступная роботесса с внешностью женщины Средних Веков. В центре стены, затянутой гирляндами традесканции, сверкала полировкой дверь с внушительной табличкой: КАБИНЕТ. - Вам чего? - ледяным тоном осведомилась роботесса - Приема сегодня нет. - Но нам хотелось бы... - Изложите вашу просьбу в письменном виде с указанием домашнего адреса и в течение месяца получите официальный ответ по почте. Сияющий Гид обернулся к столпившимся у входа туристам и гордо подмигнул младшему бледно зарозовевшему трнкпсоарнанину: какова программочка, а?! Согласно самым детальным исследованиям... Полное соответствие бюрокретиническому ритуалу! - Чего вы ждете? Я же ясно сказала! - строго произнесла секретарша и тут же уткнулась в свои бумаги, наполнив помещение стрекотом доисторического печатающего устройства. Разумеется, кроме Гида, никто не мог продолжить эту неведомую игру. Робкий посетитель несколько преобразился и с явным вызовом повысил голос: - Если нельзя, будьте любезны, дайте мне справку о вашем отказе, я обращусь к вышестоящему должностному лицу. Секретарша как бы недолго поколебалась, изображая смятение. - Ну, хорошо, в виде исключения попробую устроить вам встречу. Изложите суть вашей просьбы. И, пожалуйста, покороче. Гид вновь просиял, торжествующе оборачиваясь в поисках поддержки зрителей. Инопланетяне, замедлив обмен веществ, с напряжением следили за развертыванием ритуала, даже трнкпсоариане задержали смену окраски тел. - Мы бы хотели получить разрешение на осмотр блока... - Данные о составе группы, местожительство, краткие характеристики с места работы,- деловито потребовала роботесса. Гид жестом фокусника материализовал соответствующие документы в нескольких экземплярах старинных бумаг, заверенных Всегалактическим бюро туризма. - Почему же вы сразу не объяснили, что привели инопланетных гостей,укорила секретарша, ее щеки порозовели, что произвело неизгладимое впечатление на тут же радужно запульсировавших трнкпсоариан.- Разумеется, шеф примет вас сию минуту... Туристы организованной массой двинулись в распахнувшуюся дверь КАБИНЕТА. Это более просторное и роскошно обставленное помещение занимал мужчина-бюрокретин. Нижние конечности инопланетян утонули в мягком ковре, покрывавшем весь пол от стены до стены. Самораспахивающиеся глубокие кресла самоподвинулись к вошедшим. Деревянная полированная стенка никогда не читанных древних книг декорировала комнату. Сам хозяин КАБИНЕТА возвышался над огромной полированной крышкой двухтумбового стола, и его перевернутое отражение тоже обратилось к вошедшим с длинной невразумительнрй речью. Она начииалась так: "Искренне рад приветствовать дорогих инопланетных гостей в этих скромных стенах..." Когда от беседы со здешним бюрокретином некоторые гуманоиды почувствовали нечто вроде земной скуки, убаюканные бессмысленными повторами обрядовых фраз, секретарша-роботесса внесла на подносике разукрашенный штампами и печатями официальный бланк со свежеотпечатанным разрешением на допуск в заповедный объект. Они осмотрели средневековую БУХГАЛТЕРИЮ, вытянутое помещение с вереницами столиков, за которыми склонились изрядно отупевшие от бесконечных расчетов на примитивных счетных устройствах десятка полтора женщин или роботесс. От выписываемых ими колонок цифр в нескончаемые таблицы "отчетов", "ведомостей", "табелей" зарябило в глазах и прочих зрительных анализаторах инопланетян. Туристы посетили ЖИЛОТДЕЛ, СЕКРЕТАРИАТ, ОТДЕЛ КАДРОВ, заваленные бумажными "справками", "характеристиками", "анкетами", "личными делами", "письмами", "жалобами", "заявлениями", "докладными". Увиденное порядком всех утомило, и экскурсовод поспешил провести группу на ЗАСЕДАНИЕ, один из важнейших, по его уверению, ритуалов бюрокретинизма. За длинным крытым зеленым сукном столом торжественно восседало не менее дюжины чиновников с невыразительной, типично бюрокрегинской внешностью. Одни сосредоточенно рисовали в раскрытых блокнотах карикатуры на выступающих соседей, изображения оружия, животных, цветочков, затейливые орнаменты. Другие, не обладавшие художественными способностями, пытались незаметно играть в популярнейшие игры тех времен - "крестики-колики", и "морской бой". Заспанного вида мужчина с высохшим голосом монотонно зачитывал с бумажных листов, откладывая использованные в сторону. Время от времени он делал паузу, осушал стояший перед ним стакан с водой и снова наполнял из графина до следующего раза, после чего, не обращая ни на кого внимания, продолжал бубнить свое. Женщина с рыбьим выражением лица старательно фиксировала говорившееся вновь на бумагу. Это казалось бесконечным, смысл произносимого ускользал от туристов, и лишь Гид, удобно пристроившись в сторонке, улыбался чему-то, радостно кивая каждому слову докладчика. Последним из удивительных объектов на пути к представлявшейся теперь столь привычной и милой сердцу странников летающей тарелке оказался КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА. Точнее, это был последний пункт, куда Гиду удалось затащить упирающихся туристов, но, чтобы покинуть заповедник, требовалось получить еще одно Разрешение именно здесь. Когда они вошли туда, миновав приемную с обязательной робосекретаршей, Директор беседовал с кем-то по телефону о нормативах текущей недели. Он молча указал на неподвижные антикварные стулья, делая вид, что продолжает слушать пространный и непонятный постороннему уху ответ. За минуту до того, как войти в приемную, сохранявший человекоподобие Гид телепатически заверил усталых путников: наш осмотр заканчивается, вы увидите единственного человека на объекте. Гости удивленно встрепенулись: кто же он? Кто смог стать последним бюрокретином в этом поразительном заповеднике? Артист-имитатор, статист на заданной роли? Кто еще согласится добровольно исполнять никому не нужную работу среди роботов? - Вы сможете узнать все у него самого,- телепатировал Гид. Но даже из вежливости перед единственным живым человеком в заповеднике они не смогли долго выслушивать самодовольные тирады Директора. Он оказался, впрочем, деловитым, симпатичным мужчиной неопределенного возраста с характерным для контактных линз прошлого блеском серых глаз. Директор торжественно рапортовал им о выполнении плана на сто четыре и пять десятых процента за последний месяц, что оказалось больше предыдущего на ноль целых семьдесят сотых процента. Явно иллюзорный, рассчитанный на посетителей, характер деятельности этого музейного предприятия не оставлял ни у кого сомнений. Глядя на беспрерывно шевелящиеся губы, неискушенным туристам начинало казаться, что перед ними все же еще один андроид, скрупулезно отрабатывающий программу. Но задумчиво отрешенные глаза выдавали скрытого в бюрокретине человека, поглощенного чем-то своим, не связанным с произносимой словесной мишурой. Именно этот устремленный сквозь стены Кабинета куда-то на волю чуть грустный взгляд серых мечтательных глаз и побудил лебедианина забыть о вежливости и прервать затянувшуюся процедуру. Он задал вслух, сопровождая всевозможными, принятыми у лебедиан извинениями, вопрос, вертевшийся у всех на языках и прочих атрибутах фонолексирования: - Что заставляет или побуждает вас к подобным действиям сейчас, в наше время межзвездных сообщений? Имеете от этого какое-либо моральное вознаграждение? Директор прервал неоконченный монолог на полуслове и совсем по-человечески удивленно посмотрел на спросившего. - Да, вы правы, удовлетворения здесь быть не может. Это оказалось бы слишком по-бюрокретински. А я все-таки ваш современник... Вознаграждением мне служит кое-какой опыт, впечатления, приобретаемые тут. Видите ли, я писатель и пытаюсь вжиться в психологию своих героев. Я работаю сейчас над историческим романом о Средних Веках. Самый совершенный биопроцессор со встроенным материализатором текста не дает столь изумительно подлинного ощущения эпохи с ее малопонятной ныне этикой и странными ритуалами. - А как вы его назовете, если не секрет? Писатель задумался на миг и смущенно улыбнулся, собирая морщинки у повеселевших глаз: - Секрета нет, пока условное название - "Моя жизнь среди бюрокретинов". Подписав у псевдодиректора пропуск на выход и тепло попрощавшись от имени всей группы, Гид вызвал летающую тарелку прямо на крышу здания и вернулся в исходную шарообразную форму. Минутой позже обогащенные незабываемыми впечатлениями инопланетные туристы взлетели над удивительным заповедником.