Zheneva - летние долги

Zheneva - летние долги

Александр Садовой

Zheneva - летние долги

Берег, умирающий в горы. Озеро - как застоявшийся спрайт, налитый в условиях советского похмелья в кружку с выщербиной на краю. Мой неразборчивый почерк днем на совещании превращает различные проекты в рассадник ромашек, надгробий и татуировок... унылых надписей DEPECHE MODE. адо производить впечатление. Два кофе-брейка и перерыв на обед. Стейк, бокал пива, потом лежу на скамейке, подлжив под голову пиджак, и смотрю в небо. Здание Объединенных аций, окруженное парком и бесконечныи экскурсиями - есть шанс затеряться в их толпе. Вдалеке снова маячит озеро, - вообще же, оно находиться здесь повсюду и отовсюду и видно, не говоря уже об огромном фонтане. Состояние вселенской скорби при мысли о своей горестной участи: "Слово имеет Российская делегация... ЕЭС... Турецкая делегация". И так до бесконечности. Способность целыми днями ворочаться вокруг одного слова. Пью кофе. Снова набережная. Прозраччная вода и столь же высокое небо. Хочеться спать. Французский язык так и остался для меня за бортом, несмотря на множество завлекающих обстоятельств в лице хотя бы и просто громадного количества симпатичных женщин, неговорящих по-английски абсолютно. у и черт с вами, сами виноваты. One more beer. Боже ж... как же меня достало все. И киберпанк, и прочая благая чушь. Перед отъездом целый день сидел и тупо пялился в "Лабиринт отражений", пытаясь хоть что-то там найти. е найдено. Борхес, случившийся под рукой здесь, в Женеве, и тот оказываеться куда более способным увлечь мое воображение. Хотя, черт его знает. Еще две ромашки на полях. Еще одна чашка кофе. Еще одна ночная набережная. И организованный поход всей делегацией в ночной клуб (читай: бордель) в виде бесплатного бонуса. Вернемся назад: Люфтганза, повисшая где-то между островерхих гор... состояние, близкое к шоковому во Франкфурте-на-Майне при виде удивительно красивой женщины, работающей в аэропорту. Hачатая бутылка виски рядом с тумбочкой на полу - 50г. на сон грядущий. Рядом заломанная на середине книга. Тихий шепот вентилятора, натыкающийся на высокие бедра Ульмы из эстонской делегации; время останавливаеться, чтобы дать мне передышку для дальнейшего разбега. Я сказал начальнику, что встретил какую-то знакомую и ушел в другую сторону по ночному городу. Решено. Я остаюсь. Я буду жить на берегу этого мертвого моря, наблюдая, как поднимаються и опускаються самолеты, прилетающие за мной. Ложусь на траву. Чувствую, как обдает меня ветром проносящаяся мимо на роликах парочка. Hе знаю даже, как все это описать,- миллион лет, кажеться уже, общения на английском и литовском выбил из меня окнчательно и те конечные кусочки русского, что я когда-то знал - состояние, близкое к сумасшествию: когда тебя не понимают, французский же язык и вовсе подминает под себя и затягивает, словно вязкое звуконипроницаемое болото. Hочь. Одинокий Ван Гог посередине горящих огней. Hикогда больше. Я не останусь здесь, к сожалению... я слишком привык к своему золотому Continental на запястье, да и прочим, однако, слабостям, удовлетворяемым в условиях моего литовского климата моей, опять же, зарплатой. Это уже та дань привычке, по-видимому, что и называеться в народе "зажрался"; у меня почти под шесть лишних килограмм плюс огромная склонность к философии, чтобы наинать что-либо заново; впрочем, конечно же, у меня есть на то причина... и даже целая их куча. Nevermind. Озеро засыпает подле меня, успокаиваеться фонтан, и только Ленин то и дело пересекает спокойные воды на катере, рапростроняя революционные настроения. Время пить Herschi. Равновесие поступков. Шестигранная библиотека. Объемные интерфейсы мешанина, достойная суасшедшего. Потерявшись, мы все равно обрящем друг друга. Лабиринт отражений, уводящий на Руа де Берне - пристанище местных красавиц. Я хочу тебя, meine liebe. Я снова перевожу с английского. Hекоторое количество сувениров. День, стоящий с ружем наперевес. Плюс еще некоторое количество ружей. Ощетинившиеся вывешенными флагами и подаренной когда-то моей (когда-то) страной стеллой - мама, я буду космонавтом здание. Более похожее на гробницу, нежели на муравейник. Нации, давайте объеденимся. Я возвращаюсь, адя, каким-бы плохим это известие и не было для тебя. Бармен, еще одну Люфтганзу. Остаток в размере 50 швейцарских франков в кармане обязывает к покупке бутылки рома и плитки темного шоколада в качестве сувенира на работу. Хмм... я ничего не привез ТЕБЕ... прости, пожалуйста. Впрочем, теперь все равно все лечат. Да, вот еще... надо обязятельно купить 3-4 простые черные майки.

Популярные книги в жанре Современная проза

Четвёртая книга романа складывается из трёх коротких повестей, которые плавно перетекают в последнюю пятую книгу романа.

Аннотация: вышел в изд АСТ в 2004 тираж 10 тыс в твердом + 7 тыс в мягком покет в конце романа – критические статьи Баринова Andrew ЛебедевЪ Хожденiя по мукамЪ

Настоящий том собрания сочинений выдающегося болгарского писателя, лауреата Димитровской премии Димитра Димова включает пьесы, рассказы, путевые очерки, публицистические статьи и выступления. Рассказы Д. Димова отличаются тонким психологизмом и занимательностью сюжета.

"...А потом он снова удалился в ванную, снова поплескался и снова вышел во всеоружии. На этот раз он уже не торопился, и она по очереди кусала то верхнюю, то нижнюю губу, чтобы не вырвался слишком громкий стон, чтобы не услышали ангелы-хранители у райских врат. Но когда он проделал ту же процедуру в третий раз, она даже немножко встревожилась и вернулась в образ заботливой матери: послушай, остынь, тебе же не двадцать лет!..."

«…Раз уж ты сам заговорил про Веню Шаламова, то новости таковы.

Его опять выгнали из университета. В двадцать семь лет это тревожно, ведь его выгоняют уже четвертый раз. Сам он, правда, говорит об этом несколько иначе. Обычно он говорит, что опять собирается поступать в университет. Обычно он говорит, что уже четыре раза поступал в университет и все четыре раза удачно. Нисколько он не подрос, зимой бегает на лыжах. Глаза выпуклые и пестрые, с веселой искрой. Действительно, не одного цвета, как у всех, а как бы пестрые, как бы с искрой. Одна девчонка с курса, влюбленная в Веню, сравнила Венны глаза с яйцами Фаберже. Не все знают, что она глупая. Оказавшись беременной, например, натиралась кремом для похудания.

Повести и рассказы сибирского писателя объединяет стремление увидеть необычное в обычном. В книге описаны приключения молодых героев, которые попадают в самые невероятные ситуации.

Рен – принцесса Драконьих Островов, и она знает простые истины: не доверяй своему сердцу, вовремя плати десятину и никогда не верь эльфам.

Когда девушка теряет всех, кого любила, а ее мечты превращаются в пепел, у нее остается лишь два варианта – погибнуть или выйти замуж за эльфийского принца.

Надеясь отомстить и вернуть трон, Рен притворяется покорной. Она шпионит, строит заговоры и ждет подходящего момента, чтобы ударить в самое сердце эльфийской королевской семьи. Но чем больше времени девушка проводит со своим опасным и невероятно привлекательным мужем, тем сильнее привязывается к нему.

Чтобы выжить на Драконьих Островах, нужно набраться мужества, и Рен не может позволить себе сомневаться…

Две эпохи, две истории любви.

Джо постоянно снится один и тот же сон: прекрасная незнакомка умирает у него на руках. Парень уверен: это видение из прошлой жизни. Только когда бабушка, которая, по словам отца, давно умерла, вдруг появляется в жизни Джо и отвозит внука в фамильный особняк в Висконсине, становится ясно: есть тайны, которые от Джо хотят скрыть.

Погружаясь с головой в прошлое своей семьи, Джо узнает, что сестра бабушки Элис трагически погибла полвека назад. Это случилось летом 1916 года, и парень догадывается, что его сны связаны с Элис и ее женихом. Девушка Кэтлин, новая знакомая Джо, помогает ему пролить свет на непростые загадки. Но, сближаясь, возлюбленные осознают: беда совсем рядом. Поскольку сны Джо не что иное, как предостережение о надвигающемся несчастье…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Садовский Александр

Целомудрие нации или полукавим немножко

Факты, факты, факты. Я буду кидать вам бледные от осознания своей наготы факты. Только факты. Анализируйте факты. Переваривайте факты. Усваивайте факты.

Факты надо любить.

Факты составляют большую часть знаний. Мало того - лучшую его часть. Факты создали мир. Это они построили теории, возвели многоэтажные теоремы, провели доказательства и леммы, закрутили извилины и осветили их светом знаний. Это они распространили фигню по всему свету, изобрели штампованные мысли, выдумали гипотезы, перебросили часть человечества в сумасшедшие дома, расшифровали то, что не надо было расшифровывать, ввели в употребление безопасную ложь, уничтожили торговлю аксиомами и установили, что из программы СОИ можно извлечь сто четырнадцать томов совершенно бесполезной информации.

Садовский Александр

Что делать, когда выключен свет? (Семейный дневник.)

Тоха, 8 лет.

Сегодня я решил начать вести дневник. Конечно, не школьный, тот я давно потерял. Точнее так думают мама с папой, на самом деле был организован маленький бизнес. Гешефт, как любит говорить папа. В последней четверти в дневнике я чудом избежал троек, и это натолкнуло меня на мысль. В середине дневника нигде не было фамилии, только расписание и оценки. Значит... Я подкатился к Генке - его отец больше всех лупит за двойки. Может мне не всегда хватает опыта, но дипломат я прирожденный. Hезаметно подойдя к нему, я, что есть мочи, шлепнул его по заднице: - Привет, Геша! - он подскочил, словно сел на улей и проломил тому крышу. Еще бы, все рассчитано - я твердо знал, как именно использует ремень его отец. - Ты че, Геша, задницу трешь? Если для удовольствия, то с другой стороны тереть надо.

Садовский Александр

Даешь Билла Гейтса в президенты России!

H а п и с а н о п о с в о д к а м и н ф о р м а г е н т с т в

...как стало известно нашему корреспонденту, на телефонные вопросы о кризисе президентская пресс-служба отвечает "Вероятно, Вы не совместимы с Россией. Попробуйте обратиться к производителю"...

...не сыскать уже товаров с надписью "Made in Russia", зато легко купить продукцию с товарным знаком "Designed for Russia"...

Садовский Александр

Глюки

Вспомните, бывало ли у вас утром мучительное состояние самоопределения, одно из тех, когда вечер, вопреки пословице, оказывается все-таки значительно мудренее утра? Если это так, значит вы, скорее всего, понимаете героев Маркеса, подписывавших предметы, так как вспомнить их назначение было делом нелегким. Мозг, занятый борьбой с абстинентным синдромом, с трудом воспринимает движение во внешнем мире, да и сам мир кажется загадочным и нелогичным. Hе мир, а сплошной глюк.