Желтая простыня

Из сборника "Черным по белому", Санкт-Петербург, 1913 год.

Отрывок из произведения:

Настоящий купальный сезон еще не начинался, но, несмотря на это, весь пляж, окруженный с трех сторон кабинками, был усеян ленивыми, полузасыпанными песком, фигурами, которые, как ящерицы на солнце, замерли в каменной неподвижности.

Курорт был итальянский и, поэтому, купальщики лениво перекликались между собою на немецком, английском, польском и французском языке — на всех языках, кроме итальянского.

Где купаются итальянцы, и купаются ли они, вообще совершенно неизвестно.

Рекомендуем почитать

Из сборника "Черным по белому", Санкт-Петербург, 1913 год.

Из сборника "Черным по белому", Санкт-Петербург, 1913 год.

Из сборника "Черным по белому", Санкт-Петербург, 1913 год.

Из сборника "Черным по белому", Санкт-Петербург, 1913 год.

Из сборника "Черным по белому", Санкт-Петербург, 1913 год.

Из сборника "Черным по белому", изданного в Санкт-Петербурге, в 1913 году, в издательстве "Новый Сатирикон".

Из сборника "Черным по белому", Санкт-Петербург, 1913 год.

Из сборника "Черным по белому", Санкт-Петербург, 1913 год.

Другие книги автора Аркадий Тимофеевич Аверченко

Из сборника «О хороших, в сущности, людях!», Петербург, 1914 год

В книгу вошли лучшие юмористические рассказы крупнейших писателей-эмигрантов начала XX века. Их роднит вера в жизнь и любовь к России.

Для старшего школьного возраста.

Я бы не назвал его бездарным человеком… Но у него было во всякую минуту столько странного, дикого вдохновения, что это удручало и приводило в ужас всех окружающих… Кроме того, он был добр, и это было скверно. Услужлив, внимателен — и это наполовину сокращало долголетие его ближних.

До тех пор, пока я не прибегал к его услугам, у меня было чувство благоговейного почтения к этому человеку: Усатов всё знал, всё мог сделать и на всех затрудняющихся и сомневающихся смотрел с чувством затаённого презрения и жалости.

«… Но с полдороги случилось маленькое происшествие: мрачный, сонный парень молниеносно сошел с ума… Ни с того, ни с сего он вдруг почувствовал прилив нечеловеческой энергии: привстал на козлах, свистнул, гикнул и принялся хлестать кнутом лошадей с таким бешенством и яростью, будто собирался убить их. Обезумевшие от ужаса лошади сделали отчаянный прыжок, понесли, свернули к краю дороги, налетели передним колесом на большой камень, линейка подскочила кверху, накренилась набок и, охваченная от такой тряски морской болезнью, выплюнула обоих пассажиров на пыльную дорогу. …»

«… У нее дьявольское терпение. Свое «а зачем» она может задавать тысячу раз.

– Лида! Говори прямо: что тебе нужно? Запирательство только усилит твою вину.

Женская непоследовательность. Она, вздыхая, отвечает:

– Мне ничего не надо. Я хочу посмотреть картинки.

– Ты, Лида, вздорная, пустая женщина. Возьми журнал и беги в паническом страхе в горы.

– И потом, я хочу сказку. …»

Из сборника «Сорные травы», Санкт-Петербург, 1914 год.

Трудно понять китайцев и женщин.

Я знал китайцев, которые два-три года терпеливо просиживали над кусочком слоновой кости величиной с орех. Из этого бесформенного куска китаец с помощью целой армии крохотных ножичков и пилочек вырезывал корабль — чудо хитроумия и терпения: корабль имел все снасти, паруса, нес на себе соответствующее количество команды, причем каждый из матросов был величиной с маковое зерно, а канаты были так тонки, что даже не отбрасывали тени — и все это было ни к чему… Не говоря уже о том, что на таком судне нельзя было сделать самой незначительной поездки — сам корабль был настолько хрупок и непрочен, что одно легкое нажатие ладони уничтожало сатанинский труд глупого китайца.

Из сборника «О хороших, в сущности, людях!», Петербург, 1914 год.

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Из сборника «Сорные травы», Санкт-Петербург, 1914 год.

Из сборника «Сорные травы», Санкт-Петербург, 1914 год.

Эта история произошла в волшебную новогоднюю ночь. А точнее – в волшебную, но очень морозную новогоднюю ночь. Юля и Анжела, которых угораздило заблудиться по пути на веселую вечеринку, вынуждены были постучать в незнакомый дом.

И разве они виноваты, что Анжелу в этом доме приняли за родственницу, и не просто родственницу, а тетушку-миллионершу.

Да, ситуация не самая приятная – чужой дом, чужие люди, ломай тут перед ними комедию, изображай какую-то тетушку, которую в глаза никогда не видела.

Но не забывайте – это была не простая, а новогодняя ночь. А в эту ночь судьба нет-нет да и подбрасывает особо удачливым приятные сюрпризы.

Не исключено, что наши героини окажутся в числе везунчиков.

журнал "Крокодил" № 7 за 1975 год

Рассказы и фельетоны, опубликованные в Софии (1923–1927)

Татьяна Борисовна, совсем еще молодая стройная женщина, в транспорте ее обычно называли девушкой, работала старшим провизором в аптеке. Аптека была очень хорошая — закрытая, только для работников Главного Управления КГБ. Поэтому посетителей было совсем мало, «в час по чайной ложке», как шутили в аптеке. Многих клиентов сотрудницы аптеки знали в лицо, потому что одни и те же сотрудники Управления ходили сюда из года в год. Коллектив в аптеке был замечательный — девушки молодые, хорошенькие, одна другой краше. Татьяна Борисовна, хотя и относилась к старшей «плеяде» сотрудниц, старалась ни в чем не отставать от молодых: и прическу вовремя сделает, и маникюрчик, и кофточку молодежную, не постесняется, примерит. В общем, молодежь считала ее своей. Честно говоря, она давно уже могла бы быть заместителем заведующей аптекой, а возможно, даже и заведующей: ей предлагали это много раз. Но Татьяна Борисовна всегда отказывалась: денег почти столько же, а работы во много раз больше, да и ответственность — не сравнить.

УРОКИ ПЕРЕНОСЯТСЯ НА ЗАВТРА

Gaudeamus igitur,

Juvenes dum sumus...

Глава 1. Гоп нон-стоп

Морозным ноябрьским днём по улице Карла Маркса в направлении центрального рынка неспешно шагали двое странных мужчин.

Один из них, совершенно огромного роста, одет был в валенки и телогрейку, на голову он каким-то чудом натянул маломерную цигейковую шапку-ушанку с явными следами от кокарды, а ручищи, длиной своей намного превосходившие рукава, плетьми свисали чуть ли не до самой земли, обрамляясь на конце нелепыми мохнатыми рукавицами. На левой стороне его лица, от уха до подбородка, красовался грубый шрам, стягивающий кожу в некое подобие страшноватой улыбки.

Перевод Григория Панченко

Иллюстрации Александра Ремизова

С детских лет я был твердо и глубоко убежден: истинное мое призвание — литература. Однако в стараниях найти кого-нибудь, кто не просто разделил бы мои взгляды на этот счет, но и профинансировал их, — да, в этих стараниях мне пришлось столкнуться с непостижимыми трудностями. Бывало, что близкие друзья, прочитав (а чаще выслушав) мои бессмертные произведения, снисходительно замечали: «Да, признаю, Смит: это не так уж и скверно!» или: «Последуй моему совету, старина: пошли это в какой-нибудь журнал». В таких случаях у меня никогда не хватало мужества сообщить доброхотам, что текст, о котором шла речь, уже был разослан чуть ли не по всем лондонским издательствам — и всякий раз возвращался обратно с быстротою и аккуратностью, которые, конечно, свидетельствовали об исправной работе британской почты, но меня это утешало весьма слабо. О, сколь унизителен миг, когда безжалостный почтальон вручает тебе это подобье вернувшегося бумеранга: маленький тугой свиток, состоящий из плотно исписанных страниц, уже измятых, отвергнутых! А ведь недавно, лишь несколько дней тому назад, посылка эта была столь свежей и навевала такие надежды! И сколько нравственной испорченности кроется в отговорке издателя об отказе из-за «недостатка места»!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Из сборника "Черным по белому", Санкт-Петербург, 1913 год.

Из сборника "Черным по белому", Санкт-Петербург, 1913 год.

Из сборника "Черным по белому", Санкт-Петербург, 1913 год.

Из сборника "Черным по белому", Санкт-Петербург, 1913 год.