Жечек

Сказка о приключениях маленького робота Жечека.

Отрывок из произведения:

Жечек — это железный человечек. Его изобрёл и подарил ребятам один изобретатель, который жил напротив беленькой Алёнки из второго подъезда.

— Вот, — сказал изобретатель, — примите в свою компанию этого железного карапуза. Ростом он поменьше моей соседки Алёнки, зато знает таблицу умножения и хорошо выговаривает букву «р».

Тут же изобретатель наклонился к Жечеку и спросил: «Сколько будет дважды два?» И Жечек пророкотал в ответ, словно репродуктор: «Четырре».

Другие книги автора Георгий Павлович Политыко

Г.ПОЛИТЫКО

Hи капли фантастики

(РАССКАЗ ФАНТАЗЕРА)

Мама у меня инженер, и она вообще-то не против фантастики. И все-таки однажды у них вышел спор с бабушкой, и мама сказала: - Это вы приучили моего сына к разным коврам-самолетам и различным "по щучьему велению"... Это верно. Фантазером я стал под влиянием бабушки. Только в истории, которую я расскажу, нет ни капли фантастики. Разговор пойдет о том, как меня передали по проводам - почти как телеграмму. И еще о том, как я едва не попал в туманность Второгодников. Впрочем, по порядку. Все началось с того, что я вытянулся. За одну зиму - на шесть сантиметров. Но никто не похвалил меня за такой скачок в росте. Даже наоборот. - Вырос, - сказала мама и вздохнула. - Ах, если бы вместе с тобою не росла твоя лень! Так и пошло. В школе и дома. Слова "взрослый", "большой", "длинный" посыпались на меня со всех сторон, словно я превратился в железнодорожный семафор, от которого зависит безопасное движение поездов. Оля Фокина, наш староста, заявила мне прямо: - Теперь, Колечкин, стало особенно заметно, насколько Витя Пыжиков выше тебя. Выше по умственному развитию! Я и так понял, что "по умственному". Потому что Витька Пыжиков - карапуз в сравнении со мной. В общем, говорю об этом без обиды, Витька Пыжиков, наш изобретатель, наш космонавт, наш авто-мото-вело-фото-кино-радиолюбитель, дружил со мной по непонятным причинам. У нас с Витькой был общий язык. Когда мы были вместе, Витька что-нибудь выпиливал, обтачивал, паял, а я... Я смотрел и говорил. Я фантазировал. Я выдумывал огромные космические корабли, которые не надо выпиливать и выстругивать, а только нажал педаль - и готово, полетел!.. Я летал, а Витька строгал. Чаще всего я летал лежа на диване. И вот однажды... Нет, нет, ничего фантастического! Диван не полетел, я тоже. А Витька вдруг отложил паяльник и заговорил. - Знаешь, - сказал Витька. - Знаешь, что я услышал недавно? Не поверишь. Любого человека - меня, тебя и даже Олю Фокину, нашего старосту, - можно в принципе передать по проводам. - Как? - удивился я. Наступила минута, когда я позавидовал Витькиной фантазии. Может быть, он и в самом деле не врал?.. Электрический ток - это движение мельчайших частиц по проводнику. Любое тело, в том числе мое и Витькино, состоит из мельчайших частиц - молекул, атомов и прочих электронов. Вот и спрашивается: почему бы тогда Витьку или меня не передать по проводам? Между прочим, нас услышала мама. Она инженер и ничуть не стала возражать, чтобы меня куда-нибудь передали. - Это было бы чудесно, - сказала мама. - А те клеточки, в которых у тебя лень, можно было бы отфильтровать... Мама, конечно, шутила. Она-то всегда считала, что у меня пропитан ленью каждый атом. Где тут отфильтруешь!.. И все-таки меня "профильтровали", и по проводам тоже пришлось... Как это произошло? А вот как. На другой вечер, когда я сидел за уроками, в квартире перегорели пробки. Свет погас. Дома никого не было. Я не из таких, что боятся темноты, и пожалел только об одном: скоро мама вернется и починит пробки. А если не мама, то бабушка!.. А за окном звезды светят, и можно слетать к звездам. Можно самого себя передать по проводам куда-нибудь, где уже начались каникулы... Витька Пыжиков появился в комнате неизвестно откуда. Дернул меня за плечо и таинственно прошептал: - Готово! Аппаратура налажена. - Какая аппаратура? - А вот... - Витька потянул меня куда-то вниз (казалось, под стол), что-то звякнуло и загудело возле меня, и я сразу все понял. - Аппарат для человекопередачи? - Да, - ответил Витька. - Система "ЧП-шестой "А". И стал объяснять, какие великолепные возможности предусмотрел он в своем аппарате. Хочешь в Африку - пожалуйста! На Луну - в один миг! На Марс? На Большую Медведицу? А может быть, туда, где бесплатное мороженое и где сразу, без всяких билетов и аттестата зрелости, тебя посадят на звездолет? Я не дал ему договорить. Я замахал руками. Я согласен. Я готов. Я уже понял, что при помощи Витькиного аппарата смогу попасть в будущее. Я правильно понял. И вот - меня уже передают. Меня втискивают в провод. Я вытягиваюсь и сужаюсь. Меня передают головой вперед - наверное, для того, чтобы я мог сразу поздороваться, как только голова появится на другом конце провода... Точка, тире, точка. Пи-пи-пи... Тире, тире, тире. Я очень длинный. Наверно, поэтому сплошные тире... Витька не ошибся. Я угодил в приемное устройство звездолета. Угодил головой, ноги еще в пути, на подходе, но я уже могу рассмотреть пассажиров звездолета. Пассажиры сплошь ребята. Красные пионерские галстуки и даже октябрятские звездочки. Когда подойдут мои ноги, я буду выше их всех. Смело представляюсь: - Николай Колечкин. Коля. Законченно-незавершенное среднее образование. А вот и ноги подошли. Спрыгиваю в просторную многоместную кабину. Меня тут ждали. Меня засыпают вопросами: - Вы из нашего прошлого? - Вы из истории? - Да, - отвечаю им. - Я из вашего героического трудового прошлого. Бывал и в историях! Куда летим? - В зоопарк. В объединенное созвездие Льва и Теленка. "Что ж, - думаю, - маршрут подходящий. Посмотрим, чем теперь кормят бывших хищников". А на всякий случай заглядываю в иллюминатор: не снится ли мне все это? Но за окном полный порядок: черное космическое небо, мелькают, как фонари на улице, встречные звезды, а на каком-то млечном перекрестке сияет указатель: "До Андромеды - 1 500 000 000 000 000 световых лет". Значит, это не сон! Путешествие идет, как в сказке. И ребята, спутники мои, народ необыкновенно веселый. Да и как, думаю, им не радоваться? Ведь прогулка в зоопарк продлится несколько световых лет! А у нас в далеком прошлом каникулы продолжались каких-то два-три месяца!.. Все-таки я радуюсь вместе со своими попутчиками. Даже рассказал им кое-что о технике прошлого. То, что слышал от бабушки. - Примус - это не трактор, хотя и работал он на керосине. Примус - это даже не трамвай... Я понравился ребятам: как-никак предок!.. Они тоже наперебой просвещали меня: - В наше время мороженое не грозит ангиной! - Ешьте, ешьте, не бойтесь! И я ничего не боялся. До тех пор, пока... - А вот по курсу справа туманность Второгодников. Смотрите, смотрите! Почему-то я встревожился. В эту минуту мне припомнилась страничка из далекого прошлого - страничка с моими отметками за третью четверть 1962/63 учебного года... - Как? - спросил я своих теперешних попутчиков. - Разве у вас еще бывают второгодники? - Нет, что вы! - ответили мне. - Упоминание о последнем второгоднике имеет тысячелетнюю давность... Что касается туманности, она создана искусственно. После того как наши биологи открыли микрочастицы, предрасположенные к лени... - И вы посадили в эту туманность всех второгодников? - с некоторой опаской осведомился я. - Нет. Просто их... профильтровали. Собрали микрочастицы лени со всех близлежащих галактик и изолировали в особой туманности... Я успокоился (увы, слишком рано!). И сказал: - Все-таки в наше время это делалось проще. Лентяев обсуждали на пионерских сборах и комсомольских собраниях. Это получше фильтров. И еще, вы не знаете нашего старосту, Олю Фо... Страшный толчок - и я прикусил язык. В ту же секунду наш огромный корабль затрясло, как в лихорадке. Погас свет, а может быть, это у меня потемнело в глазах. "Пробки! Пробки перегорели! - раздались в темноте тревожные крики. - Вихревые токи в обшивке! Вредное излучение второгодников! Среди нас лентяй!" "При чем здесь пробки? - подумал я. - Пробки в звездолете?!" А меня уже тянули за ноги, трясли за плечи, и я понял, что меня притягивают второгодники, что корабль с моими веселыми попутчиками гибнет из-за меня. Я вспомнил маму, свою родную маму, маму-инженера. Зачем она не профильтровала меня заранее?..

Популярные книги в жанре Сказка

Книга предоставит родителям и малышам две вещи. Увлекательную историю и пример выхода из проблемной ситуации.

Если вздумается вам плутать по горам и долам, и пойдёте вы наугад, куда глаза глядят, в туманный апрельский день, когда ни свет, ни тень, и дым не столбом стоит, а на земле лежит, то тяжко ли легко ли, близко ли далеко ли, а выйдете вы, коль случится, к Заколдованному Лесу как раз между Копями Лунного Камня и Кентавровой Горой. Узнаете вы его наверняка ещё издалека по тому неуловимому запаху, который ни забыть, ни запомнить. А ещё вы узнаете его по далёкому звону, от которого мальчишки бегут и смеются, а девчонки стоят и трясутся. Если же вы сорвёте одну из десяти тысяч поганок в изумрудной траве на опушке этого чудесного леса, то покажется она тяжелей молотка, но только выпустит её рука, поплывёт она над деревьями парашютиком, оставляя за собой след из чёрных и красных звёздочек.

«Здравствуй, Ваня, дорогой мой друг!

Шлёт привет тебе из Антарктиды пингвин Михильсон. Пишу и мысленно лью слезы! В этот раз я не смогу приехать к тебе в гости на твои зимние каникулы. В этот раз у меня нет денег на билеты, потому что все свои деньги я потратил на приобретение бананов для моей племянницы. Ты еще не знаешь! У моей сестры Алёны родилась дочь! Она родилась и сразу сказала: „Хочу бананы!“ Откуда она узнала о бананах, нам неизвестно, но купить пришлось (не каждый же день рождаются племянницы).

Удивительно, как хорошо разбираются во всем нынешние дети! Трудно сказать, чего только они не знают! Старую сказку о том, как аист нашел их в колодце или в мельничном пруду и принес папе с мамой, они и слушать не хотят, а между тем сказка эта — истинная правда.

Вот только вопрос — откуда дети берутся в колодцах или в мельничных прудах? Не всякий на это ответит, но кое-кому и это известно. Если ты внимательно глядел на небо в звездную ночь, то, конечно, видел множество падающих звезд. Кажется, будто звезды скатываются с неба и исчезают. Самые ученые люди не могут объяснить того, чего не понимают, но если знаешь, в чем дело, объяснить нетрудно. Звезды падают с неба, как маленькие елочные свечки, и гаснут; это искры божьи, что летят вниз, на землю. Как только они попадают в наш густой, плотный воздух, сияние их меркнет, и наши глаза перестают различать их, потому что они нежнее и воздушнее самого воздуха. Теперь это уже не звезда, не искра, а небесное дитя, маленький ангел без крыльев, которому предстоит превратиться в человека. Тихо скользит он по воздуху, ветер подхватывает его и опускает в чашечку цветка — то в ночную фиалку, то в одуванчик, то в розу, а то в гвоздику. Там дитя лежит и набирается сил. Оно такое легкое и воздушное, что муха может унести его на своих крыльях, а пчела и подавно. И те и другие так и вьются над цветком в поисках сладкого нектара. Если воздушное дитя им и мешает, то столкнуть его на землю они все равно не решаются, а переносят его на большие круглые листья кувшинок и оставляют лежать на солнышке. Малыш потихоньку сползает с листа в воду, дремлет там и все растет, растет, пока не станет таким большим, что аист увидит его, выловит и принесет людям, в какую-нибудь семью, где уже давно мечтают иметь такого милого ребенка. Вот только будет он милым или нет, зависит от воды. Хорошо, если вода в колодце, где он лежал, была чистая, но бывает, что малютка наглотается тины и грязи, и тогда добра не жди, Аист ведь хватает первого, кто попадет на глаза, не разбирая. И разносит детей, куда придется: один может попасть в хорошую семью, к безупречным родителям, другой — к людям грубым и таким несчастным, что лучше бы аист вовсе не вытаскивал малыша из пруда.

Жил-был скромный портновский подмастерье по имени Лабакан, который учился своему ремеслу в Александрии у одного умелого мастера. Нельзя сказать, что Лабакан обращался с иглой неумело, напротив, работу свою он делал как следует. Несправедливо было бы также назвать его лентяем, но что-то с ним все-таки было неладно. Иной раз он мог часами шить без передышки, так что даже иголка раскалялась в руке у него и нитка дымилась, и тогда дело спорилось у него, как ни у кого другого. А иной раз — и случалось такое, на беду, часто — он сидел в глубокой задумчивости, глядя в одну точку, и при этом в лице его да и во всем облике бывало что-то до того необычное, что мастер и прочие подмастерья всегда говорили по поводу этого состояния:

Если тебе 14 лет, а твоя родная тетка колдунья, то жди беды. Хотя можно и не ждать, она сама придет, причем сразу с двух сторон. И тогда колдуй – не колдуй, а пока не явишься с поклоном к Бабе Яге, не переломаешь все кости у шкуры медведя да не нырнешь с головой в зеркало, спокойной жизни тебе не видать. А в остальном вроде бы все хорошо, хотя на всякий случай… Остерегайтесь сухого человека!

Нахвастался как-то бедный мельник королю, что его дочь не только красавица, но еще и может из соломы прясть золотые нити. И неизвестно, чем могло бы завершиться отцовское хвастовство для дочери, если бы не помощь таинственного маленького человечка, с еще более таинственным именем. Но за каждую помощь надо платить...

Жили-были муж с женой, которые долго не могли завести детей. А когда появилась у них надежда на первенца, так случилось, что обязались они новорожденную волшебнице отдать... 

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В предлагаемой читателю книге известного российского философа и историка А.А.Борового (1875-1935) дается авторская трактовка анархизма и его взаимоотношений с различными сторонами общественного бытия. Несмотря на то, что книга посвящена крупнейшему теоретику классического анархизма П.А.Кропоткину, автор ориентируется на пересмотр основных положений традиционного анархизма. А.А.Боровой понимает анархизм не как определенный идеал или общественный строй, а как мировоззрение, основанное на принципе бесконечного движения к свободе, безграничного развития человека и его идеалов.

Рекомендуется философам, политологам, историкам, а также всем интересующимся наследием русской общественной мысли.

Фундаментальное исследование, на которое автор потратил 5 лет, со всей полнотой представляет нам не только образ одного из величайших русских ученых и поэтов, но и широчайшую картину жизни России той эпохи.

Дилан Томас (1914–1953) – валлиец, при жизни завоевавший своим творчеством сначала Англию, а потом и весь мир. Мастерская отделка и уникальное звучание стиха сделали его одним из самых заметных поэтов двадцатого столетия, вызывающих споры и вносящих новую струю в литературу. Его назвали самым загадочным и необъяснимым поэтом. Поэтом для интеллектуалов. Его стихами бредили все великие второй половины двадцатого века.

Детство Томаса прошло главным образом в Суонси, а также на ферме в Кармартеншире, принадлежавшей семье его матери. Эти поездки в деревню и их контраст с городской жизнью в Суонси, стали основой для большой части его творчества Томаса, в особенности его рассказов и радиопостановок. Также важным источником вдохновения писателя были валлийский фольклор и мифология.

Дилан Томас (1914–1953) – валлиец, при жизни завоевавший своим творчеством сначала Англию, а потом и весь мир. Мастерская отделка и уникальное звучание стиха сделали его одним из самых заметных поэтов двадцатого столетия, вызывающих споры и вносящих новую струю в литературу. Его назвали самым загадочным и необъяснимым поэтом. Поэтом для интеллектуалов. Его стихами бредили все великие второй половины двадцатого века.

Детство Томаса прошло главным образом в Суонси, а также на ферме в Кармартеншире, принадлежавшей семье его матери. Эти поездки в деревню и их контраст с городской жизнью в Суонси, стали основой для большой части его творчества Томаса, в особенности его рассказов и радиопостановок. Также важным источником вдохновения писателя были валлийский фольклор и мифология.