Ждать и надеяться

Игоpь Кpючков

Ждать и надеяться

Катя сидела на кухне и пила холодный чай. Было грустно и тоскливо. Одиноко. В дверь раздался звонок, от неожиданности она вздрогнула. Возможно сегодня...

Hа пороге стоял Сергей, придерживаясь рукой за дверной косяк. Он был явно в не совсем трезвом состоянии, что происходило с ним не так уж и часто.

- Что случилось? - спросила Катя.

- Она меня бросила, - Сергей взглянул на Катю так, что у нее сжалось сердце. - Вот так вот взяла и бросила, не объяснив даже почему. Так надо и все тут.

Другие книги автора Игорь Крючков

Колька Серов налил себе стопку и задумался. Вот так вот, жизнь проходит, а он еще ничего не сделал такого этакого, выдающегося, не прославился в общем никак. Это было плохо, крайне плохо. Что-то надо было с этим делать, причем срочно.

Колька выпил и стал думать, что бы с этим такого сделать. «Стану великим хоккеистом, — подумал он. — Буду получать миллионные гонорары и играть в НХЛ. Хотя нет, лучше стану очень известным актером, буду сниматься в хороших фильмах, только в Голливуде, естественно. Тоже, понятно, деньги, поклонницы, слава. Да, хорошая идея! Хотя нет, нужно что-то иное…»

Игорь Крючков

Ангел-хранитель

Я стоял на крыше дома и смотрел на расстилающийся внизу город, смотрел в последний раз. Все, пора свести счеты с этой глупой жизнью, в которой я не видел ничего, кроме боли и неудач. И в довершение всех бед, моя девушка бросила меня, бросила навсегда. А город внизу жил своей жизнью, так же он будет жить и завтра, но уже без меня...

Что ж, пора, решился, значит медлить не надо. Я, больше не раздумывая, прыгнул вперед, как можно дальше. Все закрутилось и перемешалось, земля и небо, дома и деревья. Еще несколько секунд и все... Hу, только бы я умер сразу, ненавижу боль...

Игорь Крючков

Поэт

"Поэты не рождаются

случайно..."

Его звали Поэт. Он редко писал стихи, чаще всего крайне неудачные. Он знал, что не обязательно писать стихи, чтобы быть Поэтом. Поэтом нельзя стать, им можно только родиться. Ему не повезло родиться именно им. В этом и состояла главная проблема его жизни. Он не мог чувствовать, как другие. Его чувства были иными... странными... Он иногда видел то, чего другие не замечали. Поэт понимал природу вещей, но не мог заставить себя с ней бороться. Он понимал и одновременно не понимал других людей. Ему не хотелось ничего менять и ни на что влиять. Он верил, что все идет, как задумано, что Природа сама знает, чего хочет. Ему нравились люди, в большинстве своем. Конечно, встречались и такие, которых он терпеть не мог, но их было довольно мало. К основной массе людей он относился скорее равнодушно, хотя знакомых у него было много. Своих друзей он любил и готов был отдать за них свою жизнь. Жизнь Поэта.

Игоpь Кpючков

Вспоминай

День выдался тяжелым, но к счастью все рано или поздно проходит. Прошел и этот день со всеми его проблемами. Я медленно брел в сторону своего дома по тихой, плохо освещенной аллеи. Мысли мои были далеко от происходящего вокруг. Интересно, позвонит сегодня Иpишка или опять нет. Как же мне надоело это каждодневное ожидание: позвонит или нет? Или позвонить мне? Впрочем, нет, наш уговор все еще в силе - когда посчитает нужным, позвонит сама. Я ее беспокоить не буду.

Hе доверяй никому…

Водитель остановил грязно серую Волгу неподалеку от заросшего травой и какими-то сорняками входа.

- Игорь, ты пока начинай вытаскивать вещи, а мы сходим, узнаем насчет домика, — скомандовал Саня.

Командир, блин, нашелся. Hо спорить с ним было лень, особенно утром в понедельник. Я вылез из машины, дав возможность сделать то же самое еще двум пассажирам, а точнее пассажиркам нашего транспортного средства, Марине и Кате. Все небо было затянуто серыми тучами, не было видно ни малейшего просвета. Кажется, хорошо мы тут отдохнем, просто отлично.

Игорь Крючков

Жизнь для тебя

- Месье Орлов, вам срочная телеграмма, - мальчикрассыльный протянул мне лист бумаги.

- Спасибо, - ответил я, дав ему чаевые.

В телеграмме было все три слова: "Я умираю. Приезжай". И подпись - Hадежда Слепнева. Адрес был указан ниже. Тьма сдавила мне грудь, я выбежал из кафе, заплатив по дороге назойливому официанту. Такси мгновенно остановилось, повинуясь нетерпеливому движению моей руки.

Популярные книги в жанре Современная проза

Мирча Кэртэреску (р. 1956 г.) — настоящая звезда современной европейской литературы. Многотомная сага «Ослепительный» (Orbitor, 1996–2007) принесла ему репутацию «румынского Маркеса», а его стиль многие критики стали называть «балканским барокко». Однако по-настоящему широкий читательский успех пришел к Кэртэреску вместе с выходом сборника его любовной прозы «За что мы любим женщин» — только в Румынии книга разошлась рекордным для страны тиражом в 150 000 экземпляров. Необыкновенное сочетание утонченного эротизма, по-набоковски изысканного чувства формы и яркого национального колорита сделали Кэртэреску самым читаемым румынским писателем последнего десятилетия.

Юлиус Герц, семидесяти трех лет, живет замкнуто и одиноко в маленькой лондонской квартире, заполняя дневные часы чтением газет и прогулками по городу. Всю жизнь он старался думать прежде всего о других, а теперь, оставшись один, чувствует, что стал «изгнанником из реальной жизни». Может, любовь поможет ему начать все сначала? Но с красавицей Фанни они не виделись тридцать лет…

Анита Брукнер (р. 1928) известна нашему читателю по роману «Отель „У озера“», который получил Букеровскую премию в 1984 году и стал бестселлером в Англии, а затем и в России. Роман «Очередное важное дело» был номинирован на премию Букера в 2002 году.

Перевод французского Ларисы Бондаренко и Александра Фарафонова

Льет грязный дождь.

Туземный город разбухает, Скопцову то и дело приходится форсировать лужи и арыки. Сапоги квакают, как лягушки; ожидается насморк. Рядом, весь мокрый, бежит Груша, показывает дорогу. И охота сартам в такой дождь скандалить! Лицо у пристава рябое, глаза неопределенные. Походка тяжелая, как и положено по должности. По случаю праздника выбрит до самоварного блеска, только к чему этот блеск под такими струями?

Им открыли. Собачьим инстинктом Скопцов двинулся через дворик куда нужно. К их приходу скандал успел остыть, крик был, но уже вялый, неопасный. До убийства не дойдет, стало обидно за вымоченную одежду.

1. ПОРФИРЬЕВ

После окончания классов ученики окружили Порфирьева, чтобы отвести, вернее сказать, насильно затащить его, столь выказывающего нежелание и муку, и страдание болезни, в старый запущенный сад, расположенный на холмах, и там накормить горькой жирной травой. Ученики будут разжимать зубы Порфирьева специально припасенной для того палкой и заталкивать в маленькую пещеру, нору, сочащиеся ядом листья и стебли.

«Смотрите, у него между зубами можно вставлять спички, запаливать их и играть таким образом в «крепость» или в «соблюдение укрытия»!» — будут с изумлением кричать они.

Остров, где изменяется сознание.

Здесь стоит таинственный особняк, куда можно добраться только по воде или по воздуху…

Здесь обитают странные люди, самая нормальная из которых — женщина, скормившая крабам свое обручальное кольцо вместе с пальцем.

Здесь не существует ни мифа, ни реальности, а бред, ложь и истина переплелись настолько плотно, что разделить их невозможно.

Здесь юноша, заблудившийся в лабиринте собственных фантазий, и его друг и летописец обнаруживают пещерный ход в клинику, которой не существует, — и готовы идти по нему до конца.

Действие романа «Другое море» начинается в Триесте, где Клаудио Магрис живет с детства (он родился в 1939 году), и где, как в портовом городе, издавна пересекались разные народы и культуры, европейские и мировые пути. Отсюда 28 ноября 1909 года отправляется в свое долгое путешествие герой - Энрико Мреуле. Мы не знаем до конца, почему уезжает из Европы Энрико, и к чему стремится. Внешний мотив - нежелание служить в ненавистной ему армии, вообще жить в атмосфере милитаризованной, иерархичной Габсбургской империи. Приехав в Южную Америку, Энрико занимается выпасом скота, скитается по Патагонии, проживает одну - довольно дикую - жизнь там, возвращается в Европу, преподает латынь, женится и проживает еще одну жизнь - вполне культурную, но столь же внешнюю. В романе широко представлена весьма своеобразная культура Австро-Венгерской империи, закончившаяся вместе с Первой мировой войной, а также интересные латиноамериканские наблюдения героя. Но главное для Энрико Мреуле, европейского интеллектуала, укорененного в традиции своей культуры, но все время апеллирующего к культурам другим, столько же ему близким, происходит в области духа. И мысль его парит главным образом в области философии, истории и религии.

Мистер Чарльз Осмэн уже начал складывать свои бумаги и книги, что означало приближение конца лекции, и продолжал при этом говорить в своей обычной манере: выспренно и точно – и вместе с тем иронически и как бы застенчиво, словно посмеиваясь над собственным смущением и не слишком доверяя тем истинам, которые он излагал. Юные дамы и джентльмены, студенты его курса, воспринимали его речь как пародию на академический, ученый стиль.

– Существует великое множество мнений по поводу того, что представляет собою изучение истории и какова его цель. Я, как вам известно, согласен с теми, кто утверждает, что историк исследует внешнюю сторону событий прошлого, для того чтобы раскрыть их сущность. С этой точки зрения, достаточно трезвой, большинство исторических фактов не стало достоянием исторической науки; это относится и к тому факту, которым мы с вами занимались сегодня. Никому еще, насколько мне известно, не удалось постигнуть сущность глупца или злодея или глупца и злодея по имени Тайтус Оутс (Английский священник (1649-1705), зачинщик резни католиков. Был судим при короле Якове II за лжесвидетельство. В царствование Вильгельма III и Марии II был помилован и награжден пенсией. (Здесь и далее примечания переводчиков.)), который посеял в королевстве Альбиона великую смуту, был многократно бит кнутом на Тайбурне (Место публичных наказаний в старом Лондоне) – видимо, власти рассчитывали, что экзекуция приведет к роковому концу, однако этого не случилось, – а потом, со сменой правительства, как ныне принято говорить, получил от короля пенсию в четыреста фунтов в год, на которую и жил в тиши и покое до глубокой старости. И может быть, мы окажемся не так уж далеки от истины, если обнаружим в истории этого человека, да и вообще всего заговора папистов, известное сходство с некоторыми фактами недавнего прошлого нашей страны, если в театре человеческой комедии за веренице королей и вельмож нам вдруг откроются некие неизменно действующие рычаги, приводимые в движение глупостью или злодейством. Впрочем, кое-кто считает, что мы проводим это сравнение себе же на беду.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Надежда Крючкова, граф Этер Оборотень

..."Французская железная дорога"

Мадмуазель Гель вбежала в здание Марсельского вокзала, в тот миг

Стебликов вбежал в здание Ленинградского вокзала, когда

когда стрелки закопченых часов показывали без четверти 12. Пальто было

зеленые точки электронных часов показывали 23.42. Пальто было

распахнуто, шапка сбилась, шарфик бился за спиной. В руках мадмуазель

распахнуто, шапка сбилось, шарф свисал из кармана. В руках

ЕВГЕНИИ КРЮЧНИКОВ,

физик г. Кимры Калининской обл.

ДВЕ ЗАГАДКИ ЛУННОЙ ДИЛОГИИ

Как и многие мои сверстники, я зачитываюсь научной фантастикой. Помимо захватывающих приключений, очень привлекает возможность проникнуть в будущее без машин времени, воочию увидеть жизнь грядущих столетий. Но вот насколько достоверны предсказания современных писателей-фантастов? Мне кажется, это можно понять, лишь изучая фантастику прошлого, сравнивая ее прогнозы с тем, что осуществилось на самом деле. "Техника молодежи" уже писала о замечательных предвидениях многих писателей-фантастов. И все-таки, по-моему, самым выдающимся примером "видения сквозь время" является творчество Жюля Верна. Я имею в виду даже не разбросанные по всем его книгам многочисленные научно-технические предсказания (все они, как правило, имеют качественный характер и получены путем экстраполяции уже имевшихся достижений), а удивительный "количественный" прогноз, сделанный в знаменитой дилогии "С Земли на Луну" и "Вокруг Луны", которая написана за 100 лет до того, как пилотируемый полет вокруг Луни был реализован на практике. О сходстве между двумя полетами - вымышленным (рейс снаряда "Колумбиады") и реальным (лунная одиссея "Аполлона-8") - рассказано, например, в вышедшей два года назад книге известного советского критика и литературоведа Е. Брандиса "Рядом с Жюлем Верном". Каждый из космических аппаратов нес экипаж из трех человек, оба стартовали в декабре с полуострова Флорида, оба вышли на окололунную орбиту ("Аполлон", правда, совершил вокруг Луны восемь полных витков, в то время как его фантастический "предшественник" - всего один), оба с помощью ракетных двигателей перешли на траекторию возвращения, чтобы, опять-таки в декабре приводниться в одном и том же районе Тихого океана (расстояние между точками финиша составляет всего 4 км)! Размеры и масса двух космолетов также практически одинаковы: высота снаряда "Колумбиады" 3,65 м, вес 5547 кг; высота капсулы "Аполлона" 3,60 м, вес - 5621 кг. Целый ряд совершенно невероятных совпадений! Что за ними скрывается? Добавим, что даже имена героев Жюля Верна - Барбикен, Николь и Ардан созвучны именам американских астронавтов Борман, Ловелл и Андерс... Можно ли все это объяснить достаточно последовательно и убедительно? Хотя бы на уровне научной фантастики, в рамках какой-нибудь внутренне непротиворечивой НФ - гипотезы? И наконец, еще один момент меня поразил. Научно-популярной литературы во времена Жюля Верна еще не существовало, поэтому писатель, считавший просветительскую функцию своих книг одной из важнейших, то и дело дает пространные отступления научнопопулярного характера, основанные на новейших данных науки. И вдруг в романе "Вокруг Луны" описывает событие, которое, как говорится, не лезет "ни в какие ворота". Я о том эпизоде, когда снаряд "Колумбиады" летит в темноте над обратной стороной Луны и герои Ж. Верна гадают, как эта невидимая сторона может выглядеть. И вдруг... "Внезапно в глубочайшем мраке окружающего их эфира появилась какая-то огромная масса похожая на Луну, но Луну, сверкающую так ярко и нестерпимо, что ее свет резко пронизывал глубокий мрак неба. Эта масса шарообразной формы излучала такое сильное сияние, что снаряд был затоплен ее светом. Лица Барбикена, Николя а Мишеля Ардана, резко освещенные потоками этого ослепительно белого света, казались белесыми, безжизненными, призрачными. Подобный эффект дает искусственный свет горящего спирта с примесью некоторых солей. - Черт возьми! - вскрикнул Мишель. - На нас просто страшно взглянуть! Это еще что за новая Луна! - Это болид, - ответил Барбикен. - Болид, горящий в пустоте? - Да. Появившийся в небе огненный шар был действительно болидом. Барбикен не ошибся. Свет этих космических метеоритов, наблюдаемых с Земли, кажется обычно несколько слабее лунного. Но здесь, среди окружающего глубокого мрака, метеор слепил глаза. Источник горения блуждающих небесных тел заключается в них самих. Они не нуждаются в воздушном окружении. Некоторые болиды проходят через атмосферные слои в двух-трех лье от Земли, другие, напротив, описывают свою траекторию на такой высоте, где атмосферы уже нет. Таковы болиды, появившиеся - один 27 октября 1844 года на высоте в 128 лье, другой - 18 августа 1841 года, промелькнувший на расстоянии 182 лье от Земли. Некоторые метеориты диаметром от трех до четырех километров обладают скоростью, достигающей 75 километров в секунду, двигаясь в направлении, обратном движению Земли. По приблизительным расчетам Барбикена летящий шар, внезапно появившийся из темноты в ста лье от снаряда, должен был достигать двух тысяч метров в диаметре. Шар приближался со скоростью двух километров в секунду, или тридцати лье в минуту. Он летел наперерез снаряду и через несколько минут должен был неминуемо с ним столкнуться. По мере приближения болид непрерывно увеличивался. Трудно вообразить и невозможно описать чувства наших путешественников. Несмотря на то мужество, хладнокровие, на презрение к опасности, они стояли безмолвные, неподвижные, оцепенев от ужаса. Каждый нерв, каждый мускул их был напряжен до предела. Снаряд, которым они не могли управлять, летел напрямик на эту пылающую массу, раскаленную, как разверстое жерло печи. Казалось, что снаряд низвергается в огненную бездну. Барбикен схватил за руки друзей, к все трое, полузакрыв глаза, вперились в добела раскаленный астероид. Если при этом рассудок их еще был в состоянии работать, если они еще не утратили способность мыслить, они, конечно, должны были понимать, что несутся к неотвратимой гибели. Две минуты, прошедшие с момента появления болида показались им двумя веками смертельного ужаса! Снаряд должен был с минуты на минуту столкнуться с болидом. Вдруг огненный шар, как бомба, разорвался на их глазах, при этом совершенно беззвучно. Никакого звука, возникающего в результате воздушных колебаний, в окружающей их пустоте произойти не могло". На мой взгляд, это самое удивительное место во всех сочинениях французского романиста. Не мог же он, в самом деле, не знать, что метеориты в пустоте не горят? Или, наоборот, знал о результатах таких исследований, которые сейчас уже прочно забыты? Ведь он, один из образованнейших людей своего времени, был лично знаком со многими выдающимися учеными XIX века, в том числе и с астрономами... "

Е.Крючников

ОТКУДА ВЗЯЛАСЬ ЛАПУТА?

В первых классах, подобно многим своим сверстникам, я зачитывался "Путешествиями Гулливера". Увлекательные приключения героя Свифта полностью захватывали меня, заставляли пережить все то, что переживал он. Вместе с Гулливером я просыпался в стране лилипутов, привяэанный к земле множеством тонких канатов, вместе с ним уводил через пролив многочисленный неприятельский флот, тушил пожар в королевском дворце, а потом попадал в страну великанов, жил в игрушечном домике, сражался с исполинскими крысами и осами, содрогался от ужаса, оказавшись в лапах чудовищной обезьяны... Но пришло время, и я надолго увлекся совсем другими книгами. Пушкин, Достоевский, Толстой... Только недавно, уже окончив университет, я на досуге перечитал роман Свифта - и был буквально ошеломлен! Особенно поразили меня некоторые эпизоды из третьего путешествия Гулливера. "Вдруг стало темно, но совсем не так, как от облака, когда оно закрывает солнце. Я оглянулся назад и увидел в воздухе большое непрозрачное тело, заслонявшее солнце и двигавшееся по направлению к острову; тело это находилось, как мне казалось, на высоте двух миль и закрывало солнце а течение шести ила семи минут; но я не ощущал похолодания воздуха и не заметил, чтобы небо потемнело больше, чем в том случае, если бы я стоял в тени, отбрасываемой горой. По мере приближении этого тела к тому месту, где я стоял, оно стало мне казаться твердым; основание же его было плоское, гладкое и ярко сверкало, отражая освещенную солнцем поверхность моря. Я стоял на возвышенности в двухстах ярдах от берега и видел, как это обширное тело спускается почти отвесно на расстоянии английской мили от меня. Я вооружился карманной подзорной трубой и мог ясно различить на нем много людей, спускавшихся и поднимавшихся по отлогим, по-видимому, сторонам тела; но что делали там зти люди, я не мог рассмотреть". Так описывает Джонатан Свифт "летучий остров" Лапуту, на котором побывал Гулливер в ходе своего путешествия, начавшегося 5 августа 1706 года. Что подтолкнуло выдающегося писателя к столь необычному вымыслу? Ведь сюжеты с "воздушными приключениями" в литературе того времени по вполне понятным причинам совершенно отсутствуют... Но загадки этим не ограничиваются. Вот как описывает Свифт свою Лапуту: "Летучий или плавучий остров имеет форму правильного круга диаметром в 7837 ярдов, или около четырех с половиной миль; следовательно, его поверхность равняется десяти тысячам акров. Высота острова равна тремстам ярдам. Дно, или нижняя поверхность, видимая только наблюдателям, находящимся на земле, представляет собой гладкую правильную алмазную пластинку толщиной около двухсот ярдов. На ней лежат различные минералы в обычном порядке, и все это покрыто слоем богатого чернозема в десять или двенадцать футов глубиной. Наклон поверхности острова от окружности и центру служит естественной причиной того, что роса и дождь, падающие на остров, собираются в ручейки и текут к его середине, где вливаются в четыре больших бассейна, каждый из которых имеет около поизумили в окружности и находится в двухстах ярдах от центра острова". Такое описание, на мой взгляд, было бы вполне уместно в научно-фантастическом романе нашего времени, когда рассказы о "летающих тарелочках" постоянно будоражат общественное мнение, а писатели-фантасты, умело пользуясь этим, с поразительным единодушием "конструируют" в неземные корабли на манер исполинского легкоатлетического диска (вспомним хотя бы ефремовский звездолет-диск из "Туманности Андромеды", обнаруженный Эргом Ноором и его товарищами на планете железной звезды). Но ведь Свифт творил четверть тысячелетии назад! Где мог отыскать он прототип "летучего острова"! Однако даже геометрию нельзя считать самой удивительной характеристикой Лапуты. Созданный воображением писателя "летучий остров" не просто "парит в воздухе" подобно аэростату; его обитатели могут управлять им с помощью довольно сложной установки. И, как это ни невероятно, придуманный Свифтом двигатель не казался бы анахронизмом и на страницах современного научно-фантастического произведения.

Мирослав Крлежа

Поездка в Россию

Журнальный вариант

Перевод с хорватского и вступление Н. Вагапова

От переводчика

Мирослав Крлежа - один из тех хорватских литераторов, чье творчество способствовало органичному вхождению его родины, да и всей многонациональной Югославии, к которой тогда принадлежала Хорватия, в европейскую культуру ХХ века. Он интересен нам сегодня как тонкий наблюдатель человеческой природы, памфлетист, обличитель каких угодно мифов: социальных, милитаристских и национал-патриотических, как разоблачитель политических иллюзий и сословных предрассудков.