Жажда жизни

Читатель, быть может, захочет узнать, насколько эта повесть соответствует истине. Должен сказать, что все диалоги мне пришлось придумывать; есть в книге и чистый вымысел, например, сцена с Майей, – это читатель без труда определит и сам; в одном или двух случаях я описал мелкие эпизоды, в истинности которых я убежден, хотя и не могу подтвердить это документами, – в частности, короткую встречу Ван Гога с Сезанном в Париже. Кое—где я прибег к умышленным упрощениям – так, описывая скитания Винсента по Европе, я всюду беру лишь одну денежную единицу – франк; кроме того, я опустил некоторые маловажные обстоятельства жизни Ван Гога. Если не считать этих беллетристических вольностей, то в остальном книга полностью соответствует фактам.

Другие книги автора Ирвинг Стоун

«Муки и радости» — роман американского писателя Ирвинга Стоуна о величайшем итальянском скульпторе, живописце, архитекторе и поэте эпохи Возрождения Микеланджело Буонарроти.

Достоверность повествования требует поездки на родину живописца. Продав свой дом в Калифорнии, Ирвинг Стоун переезжает в Италию и живет там свыше четырех лет, пока не была завершена книга. Чтобы вернее донести до читателя тайны работы с камнем, писатель берет в руки молот и резец и овладевает мастерством каменотеса. С помощью друзей-ученых писатель проникает в архивы и находит там немало записей, касающихся Микеланджело и его семейства.

Почти половина романа «Муки и радости» основана на вновь открытых материалах…

Художественная биография замечательного американского писателя Джека Лондона принадлежит перу Ирвинга Стоуна, автора романов-биографий Ван Гога, Микеланджело. В книге раскрывается сложный и драматический путь писателя, история его литературных поисков, его главных произведений.

Роман известного американского писателя посвящен одной из самых увлекательных страниц в истории археологии— раскопкам Г. Шлимана в Трое, Микенах, Орхомене, Тиринфе.

И. Стоун описывает наиболее драматический период в биографии своего героя. Упорно преодолевая трудности, встающие на пути воплощения мечты его жизни, Шлиман достигает намеченной цели и добивается мирового признания.

В биографической повести американского писателя Ирвинга Стоуна, впервые выходящей на русском языке, в увлекательной форме рассказывается о жизни и любви двух ярких персонажей американской истории — известного путешественника и исследователя Запада США Джона Чарлза Фремонта и его жены Джесси Бентон.

Как это свойственно произведениям Ирвинга Стоуна, достоверное, основанное на фактах подлинной истории повествование дополняется глубоким анализом переживаний его героев.

Ирвинг Стоун (1903–1989) – одна из самих ярких фигур американской литературы, писатель, создавший жанр «литературной биографии». Создавая произведения, посвященные жизни великих людей, писатель опирался прежде всего на факты, черпая сведения из достоверных источников, отвергая разного рода домыслы. Мастерское владение стилем позволило Стоуну избежать сухости в изложении фактов, и жанр романизированной биографии приобрел заслуженную популярность у читателей.

Роман «Страсти ума» посвящен жизни и деятельности Зигмунда Фрейда, австрийского врача и психолога, создателя теории психоанализа. Место действия романа – империя Габсбургов конца XIX века, Австрия, столицы крупнейших государств Европы и США. В числе действующих лиц – известные имена интеллектуальной и художественной элиты, современники Зигмунда Фрейда. Строго документальная основа произведения в сочетании с мастерством автора придает книге, по праву считающейся бестселлером, особую познавательную ценность.

Ирвинг Стоун Происхождение Перевод с английского М. И. Брука и Ю. С. Кацнельсона Имя автора этой книги Ирвинга Стоуна не нуждается в рекомендациях. Он автор художественных биографий Ван Гога, Микеланд-жело, Шлимана, Джека Лондона, хорошо известных советскому чита-телю. Новое его произведение, впервые переведенное на русский язык, повествует о жизни и деятельности Чарлза Дарвина, основателя эволюционной теории, нанесшей сокрушительный удар по религиозной картине мира. …

Ирвинг Стоун (1903–1989) — одна из самых ярких фигур американской литературы, писатель, создавший жанр «литературной биографии». Создавая произведения, посвященные жизни великих людей, писатель опирался прежде всего на факты, черпая сведения из достоверных источников, отвергая разного рода домыслы. Мастерское владение стилем позволило Стоуну избежать сухости в изложении фактов, и жанр романизированной биографии приобрел заслуженную популярность у читателей.

В девятый том Собрания сочинений вошли книги 1–7 романа «Те, кто любит», который впервые публикуется на русском языке.

Стоун — автор ряда романов и биографий, среди которых книги, посвященные Ван-Гогу и Юджину Дебсу. Биография Джека Лондона — наиболее известная из его работ.

Издание снабжено фотоиллюстрациями.

Популярные книги в жанре Классическая проза

Представляется излишним превозносить само собой разумеющиеся формы вежливости, как-то:

придержать дверь ребенку, входящему в дом;

не отталкивать ребенка, когда он что-то покупает, а, наоборот, пропускать вперед;

дать возможность школьнику, усталому и измученному стрессами, спокойно сидеть в трамвае, автобусе, электричке на пути домой, не задевая его ни словесно, ни даже назидательным, воспитующим взглядом, — он заслужил свой отдых;

На родине моего дедушки почти все зарабатывали себе на жизнь обработкой льна. Уже пять поколений моих земляков, задыхаясь от пыли, трепали лен и давали этой пыли медленно убивать себя. Это были терпеливые и веселые люди: они ели козий сыр и картошку, а иногда лакомились кроликом. По вечерам они сидели у себя дома — пряли, вязали, пели, пили мятный чай и были счастливы; днем в мастерской они допотопными орудиями превращали льняные стебли в волокно, не имея возможности защитить себя от пыли и от жара сушильных печей. В домах у них стояла одна-единственная кровать, напоминающая шкаф. На ней спали родители, а дети укладывались на скамьях, выстроившихся вдоль стен. С утра комнату наполнял запах супа. По воскресеньям на столе появлялась птичья гузка, а по большим праздникам, когда мать, улыбаясь, наливала в черный желудевый кофе молоко и он становился все светлее и светлее, на лицах детей появлялся румянец радости.

Только в середине дня он подумал, что может сдать рождественские подарки для Анны в камеру хранения на вокзале. Он обрадовался мысли, которая позволяла ему не сразу идти домой. С тех пор как Анна перестала с ним разговаривать, он боялся возвращения домой: едва он переступал порог, ее молчание наваливалось на него, как гробовая плита. Раньше он радовался возвращению, так было все два года после свадьбы; он любил ужинать вместе с Анной, разговаривать с ней, потом ложиться спать; но больше всего он любил то время, когда они уже легли, но еще не заснули. Анна засыпала раньше, чем он, потому что она теперь всегда уставала, а он лежал в темноте рядом с ней и прислушивался к ее дыханию; время от времени автомобильные фары бросали лучи света на потолок, свет скользил вниз, когда машины начинали спускаться по улице, полосы яркого желтого света на мгновение очерчивали на стене профиль его спящей жены, потом комната снова погружалась в темноту и оставались только нежные завитки на потолке; узор занавесей, отброшенный светом уличного фонаря.

Вечером накануне свадьбы Эрики я все-таки поехал в отель, чтобы еще раз поговорить с Вальтером; я знал его уже давно, и Эрику, его невесту, тоже; как-никак я четыре года прожил вместе с Эрикой в Майнце, когда работал на стройке и одновременно учился в вечерней гимназии; Вальтер тогда тоже работал на стройке и учился в вечерней гимназии. То было малоприятное время, и я вспоминаю его без всякой ностальгии: тихое высокомерие наших учителей, пекшихся больше о нашем произношении, нежели о наших знаниях, ранило больнее самой громкой брани. Очевидно, большинство из них невыносимо страдало при мысли, что мы, с нашим столь явным диалектом, сможем занять какое-то положение в науке; они заставляли нас говорить на языке, который мы называли «вечерним» или «выпускным».

Да, он был в самом деле смешон, папаша Павильи: длинные паучьи ноги, длинные руки, маленькое туловище, остроконечная голова и на макушке огненно-рыжий хохол.

Он был по природе шут, деревенский шут, рожденный проказничать, смешить, выкидывать шутки — шутки незамысловатые, потому что он был сын крестьянина и сам полуграмотный крестьянин. Да, господь бог создал его потешать прочих деревенских бедняков, у которых нет ни театров, ни праздников. И он потешал их на совесть. В кафе люди ставили ему выпивку, чтобы он только не уходил; и он храбро пил, смеясь, подшучивая, подтрунивая надо всеми и никого не обижая, а люди вокруг него покатывались со смеху.

В этот вечер в Элизе-Монмартр был костюмированный бал по случаю ми-карем[1]. Подобно воде, хлынувшей в ворота шлюза, вливалась толпа в ярко освещенный вестибюль, ведущий к танцевальному залу. Потрясающий рев оркестра, гремевшего музыкальной бурей, прорывался сквозь стены и крышу, разносился по кварталу, пробуждая у людей на улицах и даже в соседних домах непреодолимое желание попрыгать, разогреться, позабавиться — то животное желание которое дремлет в глубине всякого человеческого существа.

Он сказал нам:

— Много я видел забавных вещей и забавных девчонок в те далекие дни, когда мы занимались греблей! Сколько раз мне хотелось написать книжечку под заглавием На Сене, рассказать об этой жизни, исполненной силы и беззаботности, веселья и бедности, неистощимой и шумной праздничности, — о жизни, которой я жил с двадцати до тридцати лет.

Я служил, у меня не было ни гроша; теперь я человек с положением и могу выбросить на любой свой минутный каприз крупную сумму. В сердце моем было много скромных и неисполнимых желаний, и они скрашивали мое существование всевозможными фантастическими надеждами. Теперь я, право, не знаю, какая выдумка могла бы поднять меня с кресла, где я дремлю. Как просто, хорошо и трудно было жить так, между конторой в Париже и рекой в Аржантейе! Целых десять лет моей великой, единственной, всепоглощающей страстью была Сена. О, прекрасная, спокойная, изменчивая и зловонная река, богатая миражами и нечистотами! Мне кажется, я любил ее так сильно потому, что она как бы давала смысл моей жизни. О, прогулки вдоль цветущих берегов, о, мои друзья-лягушки, мечтавшие в прохладе, лежа брюхом на листке кувшинки, о, кокетливые и хрупкие водяные лилии среди высоких тонких трав, внезапно открывавших мне за ивой как бы страничку японского альбома, когда зимородок бежал передо мною, словно голубой огонек! Как я любил все это, любил стихийно, я впитывал в себя окружающее, и чувство глубокой безотчетной радости волной разливалось по моему телу!

Во Франции считается, что Сицилия — страна дикая и что ездить по ней трудно и даже опасно. Время от времени какой-нибудь путешественник, слывущий за смельчака, рискует доехать до Палермо и, возвратившись, объявляет, что это чрезвычайно интересный город. Вот и все. Но чем же, собственно, интересны Палермо да и вся Сицилия? У нас этого в точности не знают. По правде говоря, все дело в моде. Этот остров, эта жемчужина Средиземного моря, не принадлежит к числу тех стран, которые принято посещать, знакомство с которыми считается признаком хорошего вкуса и которые, как Италия, входят в программу образования благовоспитанного человека.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Пол Стоунхилл

ПРЯМЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА КОНТАКТОВ

Директор уфологического центра в Лос-Анджелесе П. Стоунхилл побывал в местах самых интересных контактов с иноцквилизациями. Об этом - его рассказ.

ИНОПЛАНЕТЯНЕ В КОРЕЙСКОЙ ВОЙНЕ

Рядовой первого класса армейской дивизии США Френсис П. Уолл, участвовавший в боях в Корее во время Корейской войны, рассказывает:

"Событие это произошло ранней весной 1951 года. Наша пехота находилась в месте, известном на армейских картах как "железный треугольник". Мы расположились на склонах горы, у подножия которой, в долине, лежала небольшая корейская деревенька Чорвон. Стояла ночь. За несколько дней до этого мы послали наших людей в деревню предупредить жителей о том, что собираемся подвергнуть ее артиллерийскому обстрелу. В эту ночь, как и раньше, слышались залпы. И вдруг справа внизу мы увидели слабый свет, пересекающий гору и спускающийся вниз. Свет спускался к деревне, в то место, где гремели артиллерийские залпы. И далее мы увидели, что этот объект попал прямо в центр обстрела, но повреждений не получил. Прошло около 40 минут. Объект приблизился к нам и включил ярко-зеленый сверкающий свет. Казалось, что он вибрировал, но на самом деле пульсировал испускаемый им свет. Каких размеров был этот объект, сказать трудно - не с чем сравнить, он был странной формы. Я попросил разрешения у лейтенанта Эванса выстрелить в него из винтовки "М-1 " с бронебойными пулями. Выстрелив, я попал в объект, потому что можно было слышать металлический звук поразившей его пули. Как это объяснить, я не знаю: моя пуля повредила объект, а артиллерийские снаряды не могли? Возможно, вокруг него было защитное поле, когда стреляли снарядами, которое он снял потом. Поэтому пуля из моей винтовки попала в него. Во всяком случае, объект вдруг завертелся, и освещение то включалось, то выключалось. Он беспорядочно крутился то в одну, то в другую сторону, как будто собирался вот-вот упасть на землю. Потом свет вдруг выключился на долгое время. Затем раздался пронзительный звук, это напоминало звук ревущего дизельного локомотива. Вслед за этим мы подверглись атаке - иначе я это назвать не могу. Нас сбило какоето излучение, исходившее из объекта пульсирующими волнами, которые можно было видеть, когда излучение было направлено прямо на тебя. Ротный командир Эванс приказал нам спрятаться в бункере. Это был подземный блиндаж, в котором есть дырочкискважины, через которые можно наблюдать за происходящим снаружи и стрелять в неприятеля. В бункере мы сидели долго. Через скважину видели, как объект парил над нами какое-то время, освещая всю местность своим светом, о котором я уже говорил. Вдруг свет повернулся под углом 45 градусов и быстро исчез. Все кончилось, вроде бы. Но через три дня всю роту пришлось отвозить на "скорой помощи". Все были так слабы, что ходить не могли, и все страдали сильной формой дизентерии. После осмотра врачи сказали, что в крови у всех солдат содержится крайне высокий процент лейкоцитов, но причины этого объяснить не могли. Тем временем мы обсудили это происшествие и решили, что составлять доклад о происшедшем мы не будем - никто не хотел оказаться в желтом доме: ведь тогда еще никто не слыхал об НЛО. Что это было на самом деле, я до сих пор не знаю. Знаю только, что я периодически страдаю потерей памяти, общей дезориентацией, и мой вес упал со 180 до 138 фунтов. На сегодняшний день я инвалид".

Вы любите «Плату за риск» и «Бесконечный вестерн» Роберта Шекли?

Вам нравится «Смерть взаймы» Степана Вартанова?

Тогда не пропустите «Герои умирают» Мэтью Стовера!

Миллионы телезрителей по всей Земле следят за самым грандиозным шоу мира. За шоу, происходящим в мире… не ВИРТУАЛЬНОМ, но ПАРАЛЛЕЛЬНОМ. В мире, открытом наукой далекого будущего. В мире, где выживание – поистине высокое искусство.

Желаете стать героем этого шоу? Пожалуйста! Только запомните – если вы погибнете ТАМ, то погибнете ПО-НАСТОЯЩЕМУ.

Он – лучший из лучших. Тот, кто продержался ДОЛЬШЕ ВСЕХ. Тот, кто возвращался живым. Пока что…

Стратиенко Игорь

Вот, отдаю на растерзание кусок моего "магнум опуса". Терзайте его жестоко и пристрастно :))

Глава 1

-Ты провалил экзамен! Ты не смог остановить сво сердце за одну секунду! произн с властный голос: м ртвый, холодный, жестокий. Я снова лежал на операционном столе, снова горели яркие лампы, снова в грудь впивались ж сткие трубки системы жизнеобеспечения. Я провалил экзамен, мне прид тся пересдавать его снова и снова, пока я не научусь убивать себя за секунду. Если я не смогу убить себя, значит я не смогу убить врага, значит я плохой боец, никудышный убийца. Hет, не хочу, отпустите меня! Я не хочу снова умирать, я не хочу убивать, я хочу просто жить, хочу радоваться жизни! Отпустите меняаааа!!!! Я просыпаюсь от своего крика, весь в поту, и пот мой пахнет страхом и отчаянием. Hу почему прошлое не хочет отпустить меня, почему снова и снова этот сон. Этот, или другой - как я убиваю, убиваю, убиваю - и не могу насытиться, не могу остановиться, это ведь так здорово, так приятно остановить трепещущее от страха сердце человека, глядя ему в глаза, наслаждаясь его отчаяньем и болью. Вс , хватит себя заводить, я хочу спать! Hо я, пси-боевик, способный заставить человека умереть усилием мысли - я не могу заставить себя заснуть. Я боюсь своих снов, боюсь их ужаса, их притягательности, их безысходности. -Внимание! Говорит капитан корабля, на нас совершено нападение с целью захвата. Всем пассажирам и экипажу покинуть корабль! - за пять лет скитаний в космосе я успел возненавидеть эти маленькие ч рные коробочки, называемые оповещателями. Их нельзя сломать, нельзя отключить, нельзя даже сделать потише. И никогда их оповещения не бывают приятными или хотя бы обнад живающими. Вот и сейчас оповещатель прокаркал сво "невер мор", как знак моего проклятья. Я никогда не вернусь домой, никогда не узнаю своего имени, никогда не забуду своих снов. Все пять лет я ш л домой, ш л кружными путями, таясь как зверь, боясь выдать себя взглядом, жестом, мыслью. И снова меня остановили у самого порога, словно какая-то злая сила решила со мной поквитаться, словно я наказан за все убийства, что совершил будучи Тенью. Hет, меня не так просто остановить, как бы ни хотели эти силы, злые или добрые! Я прорвусь, я пойду по трупам, моя совесть и так чернее тьмы, мне уже не будет хуже. Hо я дойду, слышите, я дойду, я найду себя, я рассмеюсь вам всем в лицо, или что там у вас вместо него! Вдруг я понял, что стою одетый возле оповещателя и с непонятной яростью пытаюсь выломать его из переборки. Интересно, как долго я его терзал? Десять минут, двадцать? Hе знаю, но руки дрожали от усталости, а ногти были обломаны. С грохотом распахнулась дверь в мою крохотную каюту, и в про м попытались протиснуться сразу два немытых амбала в л гкой броне. Это выглядело так забавно, что я истерично расхохотался. Громилы, сумевшие наконец втиснуться в каюту, переглянулись, подхватили меня под руки и потащили в коридор. В коридоре толпилось ещ шесть подобных экземпляров, похожих, как рваные ботинки на левую ногу. Мне стало даже интересно, чем это вс кончится. Тут меня опять скрутили и притащили в пилотажную рубку, выглядевшую, на мой взгляд, несколько неубранной. Особенно портили интерьер тела двух матросов, капитана и старпома, сваленные в кучу посередине. Я не смог удержаться от того, чтобы проанализировать увиденное. Судя по всему, нападавшие установили снаружи четыре абордажных шлюза, взрезали обшивку и ворвались в рубку. Завязалась перестрелка, о ч м свидетельствовали искор женные кресла и пот кшее сосульками покрытие пульта. Капитан успел отдать приказ об эвакуации пассажиров и вдво м со старпомом удерживал пиратов в рубке несколько минут. Вахтенные матросы были, скорее всего, случайными жертвами - на гражданских судах право на ношение оружия имеют только капитан и старпом. Я мысленно отдал честь этим славным ребятам, до конца выполнявшим свой долг. От созерцания тяжкого зрелища меня отвл к властный окрик. Я поднял голову, и, мягко говоря, чуть не тронулся умом: разгромленная рубка, грязные громилы в дырявых бронежилетах, трупы на полу - и ожившая статуя Афины Паллады надвигается на меня, жалко висящего в руках громил в полуметре от пола. Через секунду до меня дошло, что это всего лишь женщина в сверкающей энергетической броне облегающей тело как вторая кожа, женщина двухметрового роста и вполне божественного сложения. Тут я поблагодарил судьбу за то, что уже давно научился по первому же сигналу оповещателя - что бы он ни значил вскакивать и одеваться, даже не успев проснуться. Иначе я бы болтался в полуметре от пола, суча голыми ногами - я, конечно, не против, чтобы меня пожалели, но выглядеть жалким не хочу. Подойдя ко мне, женщина заставила растаять забрало шлема, явив лицо, достойное скорее римской статуи, нежели греческой - рубл ное, мясистое, с большим угловатым носом - жестокое и агрессивное, но вс -таки по-своему красивое. Hечеловечески красивое - такая красота скорее присуща большим кошкам: львам, тиграм, пантерам. Видимо, я что-то прослушал, потому что греко-римская леди сорвалась на крик... или на рык. - Где капитанский сейф! Hа что я ответил, кивнув на трупы: -Вот у капитана и спросите! - за что был награжд н ударом приклада по р брам. "Вс , пора кончать этот балаган" - подумал я. И начал действовать. Прежде всего я оглядел рубку, оценил оружие и настроение бандитов, заглянул каждому в глаза. Оружие их было старым и неухоженным, одетые на них бронежилеты, шлемы и щитки - грязными и ободранными. Hастроены бандиты были агрессивно, а искру разума в их глазах не удалось бы обнаружить даже с помощью мощного телескопа. Собственно, проверка этих типов на разумность вовсе не была той целью, ради которой я смотрел им в глаза. Просто при взгляде "глаза в глаза" между людьми устанавливается та самая связь, за умение пользоваться которой я плачу ночными кошмарами. Когда-то это называлось "украсть душу"... мы, Тени, называем это "понять". Понять - значит получить то самое знание о человеке, которое он сам от себя зачастую скрывает. Понимание да т возможность управлять. Теперь даже если я закрою глаза - вс равно смогу остановить сердце любого из бандитов. Hет, я не стал их убивать - мой рекорд был 10 человек за 3 секунды, а здесь их не меньше пятнадцати, кто-нибудь из бандитов может успеть понять, что их убивает, пойм т - и нажм т гашетку. Hо меня не зря назвали "Локи" - хитрый Локи, подлый Локи, умный Локи. Заглянув в глаза сверкающей статуе, я произн с странную фразу. -Что хотите со мной делайте, но умоляю, не выбрасывайте в космос, умоляю! Статуя, получив посыл, ответила не отводя глаз: -Джадек, Фарин, выкиньте эту падаль через шлюз! Здесь и так воняет! И меня понесли. Это даже приятно - меня несут два здоровых амбала, и не знают, что не меня делают ближе к смерти, а себя. Hаконец дошли до шлюза стандартного, иных на гражданские корабли не ставят. Меня кинули в шлюз, а сами остались снаружи, припав к стеклу. Вот только просчитались ребята - на самом-то деле это я стою в коридоре корабля, а они в шлюзе. Я решил оставить их там сидеть - но вспомнил, что внутреннюю дверь можно открыть из шлюза. Hо только не тогда, когда открыта наружная, поэтому я набрал на пульте мастер-код аварийной разгерметизации шлюза. Об успешном завершении процесса свидетельствовали выскочившие из створок ярко-красные "солдатики" механических сигнализаторов. Я отвернулся от двери и резко пошагал к своей каюте. Теперь мне предстояло подумать, а это приятнее, чем убивать. ......Мы звали его Старик, он был стар уже тогда, когда начал проект "Тень". Он сделал нас такими, какие мы есть, и это его голос до сих пор звучит в моих снах. Он дал мне кличку "Локи", в честь скандинавского бога. Старик был для нас всем - отцом, матерью, учителем, наставником и жестокой нянькой. И предпоч л умереть, но не ответить на мой вопрос. Знал, о ч м спрошу, и, когда я посмотрел в его выцветшие глаза, попытался сжечь свой мозг, превратить в кровавое месиво обширным инсультом. Hо я уже подавил его волю, и Старик стал быстро говорить, задыхаясь от боли и страха. -Тебя похитили с планеты Екатерина-2, наших агентов преследовала полиция Империи... наверное, ты был сыном крупного начальника. Ты же знаешь, что было бы с агентами спецслужбы Федерации, если бы их уличили в киднэппинге. Они испугались, и засунули тебя в курьер-капсулу. Поэтому ты ничего не помнишь - ты единственный человек, переживший ГП - катапультирование. Я позволил ему умереть, а потом продолжил свой долгий путь, путь к себе, побег от себя, от своего прошлого, от своих снов. Курьер-капсула - вот ответ на вопрос, так волновавший могучую леди. Это ведь стандартная процедура - при любой опасности капитан обязан отправить на базу курьер-капсулу с "ч рным ящиком", капитанским сейфом и судовым журналом. Поэтому подобные нападения совершаются только с целью захвата заложников. А значит, сюда уже мчатся полицейские крейсера - "тонкокожие", предельно облегченные и очень быстрые корабли... фактически, вооруж нные гоночные яхты. Встречаться с полицией мне не стоит, следовательно, прид тся захватить одну из оставшихся спасательных шлюпок и лететь к ближайшей планете. Меня назвали "Локи" - любопытный Локи, но любопытство пока меня не сгубило. И я решил узнать, ради какой ценности могучая красотка пошла на пиратский нал т. Я смотрел в е глаза, я смотрел в глаза бандитов, я теперь понимаю их всех лучше, чем они сами себя понимают. Подонки были наняты на одну операцию, это самые деш вые подонки, каких можно было найти - они даже не знали о курьер-капсуле. Леди же была и вправду леди - е отвращение к на мникам было очевидно. Она явно получила военное образование, иначе захват не прош л бы так гладко, без жертв со стороны нападавших. К тому же, на ней была энергетическая броня - похожая на ртуть псевдожидкость, состоящая из миллионов преобразователей энергии размером с ам бу, безумно дорогая и редкая вещь, стоящая дороже линкора - немного я встречал людей, чья жизнь ценилась бы столь высоко. Пожалуй, девушку стоило спасти и от разочарованных отсутствием добычи подонков, и от полиции - вещь, ради которой она пошла по трупам, не может быть бесполезна или малоценна. Я стал "невидимкой" для всех, кому недавно смотрел в глаза - и спокойно пош л в рубку. - Hу и какого хрена, ваше траханное высочество, - услышал я, едва успев войти. Ого, она ещ и "высочество", хотя и "траханное" - жизнь становится вс интереснее. Всегда мечтал спасти прекрасную принцессу от злого дракона, а тут даже не дракон, тут какие-то жалкие тролли. Диалог тем временем развивался. - Вы искали в капитанской каюте!? - прорычала принцесса -Даже в капитанском сортире! - взвыл на мник, которого принцесса подняла в воздух, схватив за плечо железными пальцами. -Hу, чего уставились, ублюдки, я же сказала всем искать сейф, а не устраивать митинги! - принцесса заметно нервничала - так же, как и подонки. Ещ раз заглянув всем присутствующим в глаза, я поверг принцессу в свойственный тонко организованным царственным особам внезапный обморок. После чего немедленно занялся бандитами: по моей воле они превратились в толпу буйных параноиков, каждый из них стал бояться и ненавидеть всех вокруг. Терпеть не могу подобных ублюдков - потому, что воздействуя приходится становиться с ними единым целым, чувствовать их ублюдочные чувства, думать их ничтожные мыслишки. Становиться таким, как они. Пока бандиты злобно и угрюмо словно впервые увидев разглядывали друг друга, я потащил принцессу в сторону шлюпки. Вытащив неподъ мное тело из рубки оглянулся - на мники увлеч нно палили друг в друга, не сумев сдерживать свои чувства даже десяток секунд. Hазовите меня щуплым коротышкой - и вы будете правы, поэтому тащить полторы сотни килограмм бронированной двухметровой принцессы мне было нелегко. Hо я дотащил, кинул в кресло, пристегнул, плюхнулся в соседнее и нажал кнопку отстрела. Гигантская безоткатная пушка шлюпочного ангара сработала безотказно, дав нам хороший пинок под зад. Заглянув в иллюминатор, я с удовлетворением наблюдал, как к удаляющемуся от шлюпки кораблю, "украшенному" уродливым наростом пиратского перехватчика, подкрадываются сияющие электролюминесцентной краской сине-белые силуэты полицейских крейсеров. Похоже, за сотни лет полицейские ничуть не изменились - как и в старинных фильмах, прибывают на место преступления шумной толпой, с яркой иллюминацией, завывая сиренами (если бы в космосе разносились звуки, я бы сейчас сидел зажимая уши). Так же, как их предшественники, они медленно подкрадываются к месту преступления, трясясь за свои низкооплачиваемые шкуры. Hу и что, что виновник торжества давно смылся - главное, чтобы налогоплательщики увидели впечатляющее шоу. Что ж... наслаждайтесь представлением, ребята, а мне некогда, у меня важное дело.

Спившийся детектив из отдела по расследованию убийств по имени Уильям Дэмрок умер в моем родном городе – Миллхейвен, штат Иллинойс, – словно для того, чтобы доказать, что эта книга не может быть и никогда не будет написана. Но человек всегда пишет о том, что не дает ему покоя, а потом, когда книга написана, те же события возвращаются к нему вновь и вновь.

Однажды я написал роман под названием «Расколотый надвое» о так называемых убийствах «Голубой розы», и в этом романе я изобразил Дэмрока под именем Хол Эстергаз. Я не ссылался в романе на то, каким образом сам был связан с описанными событиями, но именно эта связь стала одной из причин создания книги (была еще и другая). Я хотел объяснить кое-что самому себе, хотел проверить, смогу ли докопаться до правды, пользуясь старым, испытанным оружием, подобным висящей на стене старинной шпаге, – а именно, словом рассказчика.