Зеленые лица, синяя трава

Эх, молодежь! Посмотрели бы они старый добрый «Рубин»…

Отрывок из произведения:

Телевизор гнусно моргнул, потом невнятно щелкнул и на мгновение погас. И снова включился. Вадим чертыхнулся. То ли полетел блок цветности, то ли еще что, но поле мадридского стадиона «Сантьягу Бернабеу» из зеленого стало синим, причем такого насыщенного и глубокого цвета, что вполне бы сгодилось на картинку, изображающую предвечернюю морскую гладь, вот только вместо спешащих к берегу прогулочных катеров и маленьких яхт по этой глади упоенно носились сейчас в непривычного цвета футболках двадцать две личности с откровенно зелеными лицами.

Другие книги автора Андрей Александрович Матвеев

В мистико-эротическом триллере Андрея Матвеева «Летучий Голландец» наворочено столько безумия, что не пересказать.

Действие семи частей книги происходит в семи экзотических странах, по которым путешествует центральный персонаж — молодой человек с наружностью плейбоя и замашками авантюриста-экстремала. Ценнейшая часть его багажа — мини-холодильник, где хранится пробирка со спермой безвременно погибшего друга детства героя; цель увлекательного странствия — поиск той единственной женщины, которая достойна принять эту сперму в себя и зачать ребенка, чей биологический отец по прозвищу Палтус давно превратился в зловещий призрак…

Действительно: сперма Палтуса стучит в его сердце!

Добившись всенародного признания, собирая стадионы и выпуская альбомы, ЧАЙФ, в отличие от многих коллег по цеху, остались жить и работать в родном Екатеринбурге, остались верны себе и своим слушателям. Группа скоро отпразднует очередной юбилей — к тем, кто помнит и любит их старые песни "с самого начала", уже примкнуло новое поколение, выросшее на ЧАЙФе почти тридцатилетней выдержки.1.0 — создание файла

Откуда берутся плохие правители? Почему они становятся «живыми богами»? Что такое «египетская болезнь»?

Как власть калечит души тех, кто обладает ею? И как складываются судьбы людей, некогда бывших властителями мира?

Герои книги А. Бакова и А. Матвеева принадлежат к разным историческим эпохам, они жили в разных странах и на разных континентах. Египетские фараоны, римские цезари, французские короли, правители XX века — всех их объединяет одно: способы, с помощью которых они пришли к власти и удерживали ее.

Увлекательное историческое исследование тайных и явных механизмов власти поможет читателю глубже понять перипетии современной политики.

Меморуинги — это неправильные мемуары, проще же говоря, руины памяти.

Если это кажется очень уж красиво, то можно заменить на разрушающуюся или даже разрушенную память…

Только начинаться на самом деле все должно не так, заготовлена иная фраза, вот она:

Отчего–то я очень боюсь писать эту книгу…

По крайней мере, от первого лица.

На самом деле — если ты что–либо начинаешь говорить о себе от первого лица, то это изначально наводит на мысль, что ты собираешься врать, лгать, обманывать, гнать, что называется, пургу, создавать дурацкие мифы, и все это — о себе самом, хотя кто и когда говорил о себе полную правду? Но если ее не говорить, то какой смысл в том, чтобы врать, лгать, обманывать, гнать, что называется, пургу, создавать дурацкие мифы, тогда это уже просто шизофрения, которая, между прочим, бывает, как я узнал сегодня вечером, и у крыс.

Американские книги и их значение для читателя поздней советской эпохи — тема эссе А. Матвеева.

Неоматриархат: общество станет поддерживать огонь в бочках, верить в пророческую силу снов и держать сильную половину на черных работах. Мужчины, задумайтесь!

…но продолжим. До сих пор имя Джона Каблукова мало что говорит даже профессиональным ценителям и знатокам литературы. Единственный экземпляр его рукописи, еще недавно хранившийся в спецхране Государственной публичной библиотеки имени В. И. Ленина (впрочем, а где еще — по совести говоря — и должна храниться рукопись, названная автором «Эротической Одиссеей»?), исчез сразу же, как сие потайное место прекратило свое существование и его обитатели обрели наконец–то долгожданную свободу. Все, но не Джон Каблуков! Подлинник утрачен, а о том, что есть еще и копия, какое–то время ведал лишь я.

Лапидус долго не мог сесть в троллейбус, а когда сел, то понял, что сделал это зря.

Троллейбус был потным и душным, полным дурного июньского люда. Лапидус стоял на задней площадке, зажатый между резко и неприятно пахнущей теткой и каким–то дачником с большим рюкзаком.

Рюкзак норовил ткнуть Лапидуса в лицо, Лапидус пытался увернуться от него, но это не получалось — рюкзак был таким же вездесущим, как и резкий, неприятный запах, исходивший от тетки. Запах, от которого Лапидусу хотелось крепко зажать пальцами нос. Но если он зажимал пальцами нос, то не мог отпихнуться от рюкзака, а если он отпихивался от рюкзака, то голову сразу же клинило от запаха и Лапидус чувствовал, что падает в обморок.

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

14-е место в конкурсе ХиЖ-2004

Опубликован: в журнале «Порог» № 5, 2006 год.

Огни Анютинска

I

Синие облака медленно тянулись по ярко-красному небу. Темно-

зеленая река текла вверх, на гору, на вершине которой росло одинокое

дерево кроной вниз. Вдаль уходила аллея, усыпанная осенней листвой.

«Леснинский, беги!», - кричал кто-то непонятно откуда, - «Беги скорей». И

Леснинский побежал по аллее. Небо вдруг стало черным, полил зеленый

Я не собираюсь убеждать читателя в подлинности фактов. Допускаю, что существуют и засекреченные свидетельства моих «подвигов», так что книга прольет на них дополнительный свет, только света этого будет недостаточно для секретных сотрудников, имеющих к ним секретный доступ.

 А попасть к ним в лапы для уточнения я не боюсь, так как Материализатор на запястье правой руки делает меня неуязвимым в любых обстоятельствах.

Я, честно говоря, давно уже ничего не боюсь.

«Честно говоря, я думал, каюк. Напоролись на дрон, а это значит, что жизни нашей осталось на час-другой, не больше. Тут залегай хоть к медведю в берлогу, а беспилотник не перележишь. Будет кружить – елозить, как пылесос по коврику, каждый сантиметр прощупает и в конце концов найдет. Вот он, совсем близко тарахтит, сволочь. Низом идет. Выходит, засек, сейчас всадит…»

«– Эй, парень, ты куда собрался?

Охранник, здоровенный детина с рыжей курчавой бородой, с ног до головы был затянут в чешуйчатые доспехи из кожи грифона. Даже шлем не снимал, только забрало поднял. Лайдр к подобному снаряжению пока не привык – где на Земле найти богатыря, способного устоять под тяжестью грифоновых доспехов?..»

«Я сижу на удобном мягком стуле, обхватив руками огромный живот. Мир съежился до размеров одного тела – моего. Это странно, но я начинаю привыкать. Наверное, любая мать поняла бы меня – то, что я собираюсь сделать…»

«Судорога свела его обезображенное тело в сумеречной зоне – границе между вечной ночью и вечным днем.

То был экватор Чилоэ, та самая серая полоса, где солнце показывается из-за горизонта и глаза наконец начинают отвыкать от ночной мглы.

Земля сумерек – так зовут ее обитатели светлой стороны, не смеющие пересекать этот рубеж.

Земля рассвета – так назвал ее про себя Имбунхе…»

«Ему доводилось видеть всякие облака, но у этих, подсвеченных красным солнцем, был совершенно диковинный вид. Шлюпка снижалась медленно, не торопясь окунуться в светло-оранжевую пену. У пилота были причины соблюдать осторожность. Вглядываясь в показания приборов, он время от времени чертыхался про себя: сплошные аномалии! Правда, пока незначительные, но они все росли и росли. Чего же тогда ожидать при посадке?..»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Карьерист, бабник и обжора становится на путь исправления. Как-то не верится…

Те из нас, чьи имена известны в связи с теософической работой, получают обычно огромную корреспонденцию. Часто случается так, что те, кто имеет, как они это называют, «потерянных» друзей или разрыв отношений по причине смерти, пишут нам с целью получить какие-либо сведения о них или хотя бы общие утешения. В дополнение к этому мы получаем многочисленные отчёты о пережитом психическом опыте, а также самых разных событиях, выходящих за рамки обычного. Из таких рассказов мы скомпоновали очень примечательную серию под названием "В потёмках" (In The Twilight).

Ж-л «Теософист», январь 1904.

Перевод K. Z.