Здравствуй, лето... и прощай

«Здравствуй, лето, и прощай» – история любви двух молодых жителей чужой планеты, где идёт война. Одновременно наступает период резкого похолодания, и, хотя часть населения успевает укрыться в убежищах под землёй, остальные обречены на смерть.

Отрывок из произведения:

Я часто вспоминаю тот день в Алике, когда мы с отцом и матерью торопливо носились туда-сюда, складывая в кучу на крыльце наши вещи, готовясь к отпуску в Паллахакси. Хотя я был тогда ещё мальчишкой, но уже достаточно хорошо знал взрослых, чтобы по возможности держаться в стороне во время этого ежегодного события, которое почему-то всегда вызывало состояние, близкое к панике. Мать бегала вокруг с отсутствующим взглядом, постоянно спрашивая о местонахождении жизненно необходимых предметов и затем отвечая на свои же собственные вопросы. Отец, высокий и величественный, спускался и поднимался по ступеням, ведущим в подвал, с канистрами для предмета его гордости – самоходного мотокара. Каждый раз, когда родители бросали взгляд на меня, в их глазах не было любви.

Рекомендуем почитать

Знаменитый американский фантаст Майкл Коуни спустя четверть века обратился к своему любимому детищу – роману «Здравствуй, лето… и прощай» (постоянные читатели «Если» могли ознакомиться с ним в №2за 1995 г.).

Действие нового романа происходит на той же планете много-много поколений спустя, так что главные герои «Лета…» – Дроув и Кареглазка – успели стать для потомков героями легенд.

Новый роман публикуется по рукописи автора, поэтому отечественный читатель прочтёт его одновременно с американским.

(Примечание: Волей судеб эта повесть увидела свет только на страницах журнала “Если”; она не была опубликована даже в Америке. Возрадуйтесь, ибо в каком-то смысле раритет)

Другие книги автора Майкл Коуни

Майкл Коуни

Что же сталось с этими Мак-Гоуэнами?

До оторопи красива весна на Джейде.

Ричард Невис созерцал ее, посиживая у окна своего бревенчатого домика с приятным ощущением сытости в желудке, пока за его спиной Сандра прибирала со стола остатки завтрака.

- Трава в этом году дружно всходит, - задумчиво сказал Ричард, и странно - ощутил вдруг, что его голос как-то слишком грубо вторгся в стоявшую кругом тишину.

Сандра подошла к окну и, положив руку на плечо мужа, тоже взглянула на равнину - огромный изумрудный ковер, на котором чернело одно-единственное пятнышко. То была ферма Мак-Гоуэнов, милях в двух отсюда.

Michael Coney. Mirror Image. 1972.

На планете Мерилин обнаружен необычайный вид живых существ, которых колонисты назвали «аморфами». Для самозащиты аморфы способны принимать облик самого желанного существа того, кто приближается к ним. Встреча аморфов с людьми меняет судьбы не только планеты, но и всей галактики.

Корпорация «Хетерингтон» осваивает планету Мэрилин, которую населяют аморфы. Это местная форма разумной жизни, которая умеет перевоплощаться в кого угодно. Если аморф сохраняет постоянную форму несколько месяцев подряд, то утрачивает способность к ее дальнейшему изменению. Принявшие облик людей аморфы стали всё глубже проникать в жизнь земного посёлка… К чему это привело, читайте в романе.

Майкл Коуни

Эсмеральда

Весь следующий день после посещения меднаблюдателя Агата и Бекки обсуждали цель его визита, и необъяснимая атмосфера таинственности, сопровождавшая вчерашние интервью, внесла в эти обсуждения какую-то неуловимо-тревожную ноту.

Их древний дом стоял между оградой и морем - одинокое, похожее на ящик строение всего метрах в тридцати от берега. Двадцать миль плоской равнины отделяло его от ближайшего супер-города. Со свистом проносясь в перекрытиях крыши, с моря постоянно дул ветер. И Агате, и Бекки было уже за шестьдесят, они жили здесь одни, не имея никакой компании кроме друг друга, да постоянно ревущих за оградой бронтомехов, бездумно возделывающих огромные поля. И лишь совсем недавно у них появилась Эсмеральда.

Michael Coney. Syzygy. 1973.

Действие романа разворачивается на планете Аркадия, где раз в пятьдесят два года все шесть лун выстраиваются в ряд, из-за чего нарушается экологический баланс планеты. Сизигия вызывает не только высокие приливы, но, как оказалось, и гораздо более серьезные проблемы — внезапные вспышки насилия и попытки массовых самоубийств.

У планеты Аркадия шесть лун, на ней почти никогда не бывает безлунных ночей. И лишь раз в пятьдесят два года все луны собираются вместе на небольшом участке неба. Появляются большие приливы, а люди в прибрежных посёлках обретают способность читать чужие эмоции…

Майкл КОУНИ

СИМБИОНТ

Перевалив за гребень холма, Джо поднял голову и посмотрел вперед. Дальше путь пролегал по самому берегу врезавшегося в сушу небольшого залива. Черные тучи над горизонтом уже наполовину скрыли солнце. Серое неуютное море предвещало шторм. Становилось холодно и сыро. А идти еще долго: к ночи надо добраться до следующей деревни.

Джо устал, и чинто, сидевший у него на плечах, казался непомерно тяжелым. Тот обвил его шею тонкими ножками и крепко держался за голову, вцепившись в волосы длинными пальцами. Джо привык носить чинто. Сколько он себя помнил, они всегда были вместе. Хотя память у него не очень... Смутно он понимал, что чинто с ним уже давно, но вот что было раньше?.. Не вспоминается...

Майкл Коуни. ОСОБЫЙ ДАР

«Я не пренебрегал в своих произведениях и любовной линией, и психологией, но все же главной задачей считал загадывание разных каверзных загадок». Читателей ждет знакомство с самым изощренным фантастическим детективом М. Коуни.

Браулио ТАВАРЕС. СЛАБОУМНЫЙ

Почетно быть уникальным посредником между человечеством и внеземным разумом. Но как это отразится на посреднике?

Морган ЛЛИВЕЛИН. ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ ОБРАЗ

Не родись красивой, а родись… Героиня рассказа поняла, какой надо быть, чтобы достичь вершины успеха.

Уильям Брауиинг СПЕНСЕР. ДОЧЬ ХРАНИТЕЛЯ СУДЬБЫ

Пылкому юноше, коему объект его страсти кажется чем-то неземным, бесплотным, стоит задуматься — а вдруг так оно и есть…

Наталия САФРОНОВА. СТРАНА СНОВИДЕНИЙ

Что общего между царем Агамемноном, Декартом, Римским-Корсаковым и Менделеевым? Открытия, творческие озарения настигали этих выдающихся людей… во сне.

Татьяна АНИКЕЕВА, Юлия МОЧАЛОВА. ЛИДЕР В МАСКЕ

Имиджмейкеры в России… Можно ли «втереть очки» отечественному электорату?

Вл. ГАКОВ. ХАРИЗМА МАЙКЛА КОУНИ

Никто не поверит, что «параллельным миром» одного из самых изобретательных фантастов был… финансовый аудит.

ЗВЕЗДНЫЙ ПОРТ

Вас ждут Большие Гонки на астероиде и новая встреча со Старым Капитаном. Не забудьте также заглянуть в казино «Последний кредит»!

Евгений ХАРИТОНОВ. ПАСЫНКИ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ

О трудной судьбе отечественного фантастоведения пишет московский библиограф.

КУРСОР

Мытарства писателя в Москве, снова об Интернете, воинственная американка и другие новости…

РЕЦЕНЗИИ

В нашей постоянной рубрике вы узнаете мнение рецензентов о книгах X. Пирса, Л. Буджолд, М. Голицына и других писателей.

ПЕРСОНАЛИИ

Информация об авторах — для любителей подробностей.

ВЕРНИСАЖ

Американец Барклай Шоу, автор обложки этого номера, не только художник, но и краснодеревщик…

ВИДЕОДРОМ

Рассказ о судьбе сериала, прошедшего по нашему ТВ под названием «Путешествие в параллельные миры».

Заметки об экранизациях загадочных произведений Г.Ф.Лавкрафта, который не любил кинематограф. Рецензии представляют новые ужасы от Уэса Крейвена и фантастические схватки из Гонконга.

Детская фэнтези — наследница сказок.

Michael Coney. Brontomek! (1975, received the British Science Fiction award for best novel of 1976 largely, I suspect, because my agent was on the Committee). Награжден British Science Fiction Award (1977) за роман «Бронтомех!».

Действие разворачиваются на планете Аркадия, и мы вновь встречаемся с героями романа «Сизигия». Планету, соблазнив жителей перспективой экономического роста, прибирает к рукам корпорация «Хедерингтон», но аркадяне оказываются заложниками этого договора и понимают свою ошибку лишь тогда, когда на планете появляются машины-бронтомехи и принявшие человеческий облик аморфы.

На Аркадии прошло два года после событий, описанных в романе «Сизигия». Поселенцы не верят в будущее этого мира и улетают. Планета вымирает. Но корпорация «Хетерингтон Организейшен» заинтересована в Аркадии и готова её развивать.

ФАНТАСТИКАЕжемесячный журналСодержание:

Дж. Дэвид Нордли. ПОСЛЕДНЯЯ ИНСТАНЦИЯ, повесть

Майкл Коуни. КНУТ, УШКО И КРЮК, рассказ

Альберт Родионов. ХОТЬ, КАЖЕТСЯ, ПРИНЯТО НАОБОРОТ

ФАКТЫ

Дэвид Зинделл. ШАНИДАР, рассказ

Наталия Сафронова. БУДЬТЕ ПРОЩЕ!

ФАКТЫ

Клиффорд Саймак. ДОМ НА БЕРЕГУ, повесть

Кит Робертс. КАНАРЕЙКИ БОУЛТЕРА, рассказ

Льюис Кэрролл. ФОТОГРАФ НА ВЫЕЗДЕ, рассказ

Теодор Старджон. КЕЙЗ И МЕЧТАТЕЛЬ, повесть

Всеволод Ревич. ПОПЫТКА К БЕГСТВУ

Брайан Стэблфорд. ИНЫЕ МИРЫ

ДИСПЛЕЙ-КРИТИКА

PERSONALIA

ВИДЕОДРОМ

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Анатолий Борисович Шалин

Цветок

1

Я прихожу сюда уже третий вечер и подолгу гуляю среди огромных, поросших мхом, корявых дубов и раскидистых лип, по тенистым, посыпанным крупным песком аллеям парка. В парке много скульптур, фонтанов и скамеек. Я обхожу их все. На скамейках шепчутся влюбленные парочки, у фонтанов играют дети, а скульптуры, большей частью иллюстрирующие античную мифологию, сосредоточенно рассматривают почтенные седые старцы с тросточками и мохнатыми собачками на поводках. Обойдя весь парк из конца в конец, я усаживаюсь на скамейку рядом с памятником пожилому веселому поэту, внимательно рассматриваю проходящих мимо стариков, собачек, влюбленных. Восхищаюсь спокойствием и безмятежностью летнего вечера, зеленью деревьев, нежным цветом травы на лужайках, вдыхаю влажный цветущий воздух, и жду... Я жду по нескольку часов, но та, которую я жду, не приходит. Я не знаю, где она и что с ней. Я даже плохо представляю себе ее лицо, ведь, если она придет, мы встретимся в первый раз и через несколько минут расстанемся, чтобы уже никогда не встретить друг друга. Но ее нет. Сегодня последний вечер ожидания. Боюсь, что она так и не придет. И тогда все напрасно. Я думаю об этом и мне становится грустно. В руках у меня небольшой цветок. Семь остроконечных лепестков вздрагивают от порывов ветра. Это для нее. Я вдыхаю аромат цветка и мир перестает быть реальным, все происходящее вокруг превращается в какой-то короткий сладостный сон, в сон-сказку. И мне начинает казаться, что я понимаю, о чем шепчутся листья, о чем поют травы. Я постигаю характеры стариков и собак. Но сон обрывается, а той, которую я жду, все нет. Мне пора уходить, на этот раз навсегда. Навсегда! От этих лип и замшелых дубов, от стариков и собак, от скульптур, которые проживут еще не одно столетие. Мне пора уходить из парка. Мне пора уходить из этого города, из этого мира, из этой Вселенной. Мне пора уходить из этого времени навсегда. "Жуткая штука ВРЕМЯ! - думаю я.- А что же делать с цветком, с подарком?" Напротив меня на скамейке сидит девушка... В руках у нее небольшая книжица. Стихи?.. Не знаю - книга остается закрытой. Девушка смотрит по сторонам, часто оборачивается, подносит к глазам руку с часами. Она тоже ждет кого-то, но этот кто-то так и не приходит, а возможно, он придет позднее - я об этом уже не узнаю. Мне пора уходить. И я встаю, бросаю последний взгляд на старый парк и подхожу к девушке. - Извините, - говорю я, - но мы с вами сегодня товарищи по несчастью. Ведь те, кого мы ждали, так и не пришли... Девушка удивленно и вопросительно смотрит на меня. У нее влажные темные глаза, длинные ресницы, длинные густые волосы до плеч. Она красива и опечалена. Я понимаю, что ей не до меня. У нее нет никакого желания разговаривать с незнакомым нахалом, но я уже ничего не могу с собой сделать. "В самом деле, - думаю я, - должен же я оставить о себе какую-то память в этом мире. А память о человеке должна быть хорошей." - Вы что-то сказали?- говорит девушка. - Да. Я вижу, вам грустно, а мне сегодня хочется сделать что-нибудь доброе. Возьмите этот цветок. - Это мне? - Да, да! Вам. Только не выбрасывайте его, это не простой цветок, а почти волшебный. Да, да, поверьте, стоит его понюхать и ваше плохое настроение как рукой снимет. Это неземной цветок, он растет под другими звездами, на далекой планете. Девушка подносит цветок к лицу, вдыхает незнакомый запах и улыбается. - Вы гипнотизер?- спрашивает она. - Нет. - Тогда вы волшебник! - Увы! Нет. Я путешественник во времени, - отвечаю я, улыбаясь. - Но мне уже пора. Меня ждут новые страны, новые планеты и бесконечная череда веков. - Я знаю, кто вы! - говорит девушка. - Вы - поэт. - Вы правы. Там, откуда я пришел, все немного поэты. - Хотела бы я оказаться в такой стране, - говорит девушка, улыбаясь. - Нет ничего проще, - говорю я. - Небольшое усилие воображения и вы там. Мы весело смеемся, затем я прощаюсь и иду к выходу из парка, но на полпути оборачиваюсь и кричу: - А цветок! Цветок поставьте в простую воду. Он никогда не увянет! Помните, он с другой планеты! Девушка еще долго глядит мне вслед и я не знаю, чего у нее сейчас в глазах больше - радости или печали?

Шалин Анатолий

Эх! Мне бы мои семьдесят пять!

Высокий старичок в темном элегантном костюме неторопливо семенит по тротуару. На голове старичка старомодная войлочная шляпа, на ногах лакированные черные туфли, а в руках, спрятанных в тонкие кожаные перчатки, трость с костяным набалдашником в виде головы дракона. Настроение у старичка самое благодушное. Чувствуется, как он рад солнечной погоде, свежести утра. Он с улыбкой подходит к газетному киоску, снимает на мгновение огромные черные очки, подкручивает усы, разглаживает бородку и раскланивается с киоскершей. Старичок покупает свежие газеты. И в этот момент из-за поворота дороги показывается автобус. До автобусной остановки старичку добрых сто метров.

АНАТОЛИЙ ШАЛИН

МУЗЕЙНАЯ РЕДКОСТЬ

Огромное розовое здание с колоннами у входа. Построено, видимо, еще в начале XXI века, в так называемом псевдостаринном стиле. Сотня этажей вверх, километры в длину.

Высокие зеркальные окна с ажурными рамами. Надпись с угла: "улица Героев Первой Звездной экспедиции, дом 7".

Кажется, здесь, - подумал Риль, подходя к почерневшей от времени двери и поворачивая ручку.

На мгновение внимание его привлекла небольшая медная табличка рядом с дверью: "Музей..." Разбирать надпись дальше Риль не стал и очутился в сумрачном, устланном коврами вестибюле.

Шалин Анатолий

Обидно

(Ненаучная фантастика)

В палате было тихо. Больные дремали, а в дальнем углу кто-то стонал во сне.

- Тяжкая у меня профессия, - сказал Шансонетов, обращаясь к соседу в надежде завязать разговор, - жестокая и опасная.

Сосед, здоровенный детина, приоткрыл один глаз и посмотрел на Шансонетова, затем вздохнул и отвернулся.

Окрыленный вниманием публики Шансонетов продолжал:

- По профессии я - поэт. Поэт-сельскохозяйственник. У нас, знаете, теперь многие так узко специализируются. То же разделение труда, прогресс. Одни жар мартена воспевают, другие тяжелое машиностроение, третьи кипучесть новостроек, а мне вот уборочные и озимые достались. В общем-то, тема перспективная, работы хватает. Одно плохо: на село выезжать приходится выступать перед колхозниками, делиться творческими планами, а многие из слушателей, прямо скажу, современной поэзии не понимают. Один мне в клубе так при всех и заявил. Надоело! - говорит. - В поле целый день пашешь, в клуб отдохнуть придешь - опять про тракторы. Катись ты, - говорит, - со своими стишками... Да... И послал он меня довольно-таки далеко. Лучше, говорит, - пусть Митька, который из самодеятельности, нам что-нибудь из Пушкина или Есенина почитает.

Шалин Анатолий

Определенно, господа, тонем!

Стоны слышались все чаще. Кто-то икал, кто-то кашлял. Из трюма корабля стройными колоннами выползали крупные, весьма упитанные крысы и, прощально помахивая хвостами в сторону капитанского мостика, спешили по сходням и канатам покинуть судно (резво плюхались в воду и плыли к другим фрегатам).

Штурман, пристально созерцая происходящее, все чаще с тоской посматривал на берег и почесывал в задумчивости лысину на затылке.

Шалин Анатолий

По недосмотру

(Фантастический рассказик из серии "Проблемы ХХV века")

На заводе Кибернетических Автоматов все бурлило. Добивали план последнего квартала текущего 2458 года.

Директор завода, Барбалеев Юпитер Иванович, рвал, метал и скрежетал. Из его кабинета то и дело сыпались молнии и слышались раскаты грома. Юпитер умудрялся ругаться одновременно по восьми видеофонам с шестнадцатью начальниками цехов и диктовать на самописец указания своим заместителям. В приемную из кабинета с интервалом в три минуты выскакивали получившие очередную взбучку работники завода, вслед им несся мощный бас директора:

Шалин Анатолий

Сильное чувство

Позади остался серый бетон космодрома, исчезли в сизой дымке громады звездолетов. Забылась сутолока и огни космопорта. Я не оглядывался. Сухие листья шуршали под ногами, постанывали под подошвами магнитных ботинок. Идти по твердой почве планеты после долгого перелета было тяжеловато, непривычно, меня слегка покачивало. Сжимая в руке свой чемоданчик, я поднялся по старым деревянным ступенькам на веранду маленького двухэтажного ресторанчика, уселся за свободный столик у открытого окна и осмотрелся: робота-официанта куда-то унесло, кроме меня, на веранде за столиками сидело несколько парочек и в дальнем углу сутулый, сильно заросший парень сосредоточенно ковырял вилкой в блюдце, что стояло перед ним.

Шалин Анатолий

Скептик

"Чего еще человеку надо? - размышлял Егорий Прошкин. - Кажется, живи себе, трудись. Наслаждайся чудесами природы и радостью бытия, так нет. Выдумывают всякую чепуху! Волосы дыбом встают, как посмотришь последние новости.

Взять хоть биологов - вымерших животных заново разводить удумали. Целые планеты родной галактики разным там птеродактилям отводить под пастбища собираются. А если вдуматься, на шута человечеству все эти бронтозавры и саблезубые медведи, ведь и без них неплохо живем?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Церемония коронации с ее древними ритуалами, песнопениями, славословиями, звоном труб и венчающим церемонию возложением короны и облачением в королевские одежды закончилась пятьдесят минут назад. В торжествах наступил перерыв на несколько часов до начала праздничного пира. Во всем огромном комплексе зданий, который отныне будет известен миру, как Замок лорда Престимиона, царила шумная суета и беготня: тысячи гостей и тысячи слуг готовились к грандиозному пиру. Только новый корональ пребывал в одиночестве, вдали от всех, окруженный гулкой тишиной.

Год выдался обильным на предзнаменования: сначала над Ни-мойей пролился кровавый дождь, затем три города на склонах Замковой горы оказались засыпанными гладкими градинами, по форме точь-в-точь напоминавшими слезы, и, наконец, случился настоящий кошмар наяву: над портовым городом Алаизором в вечерних сумерках проплыла по воздуху чудовищная тварь — гигантское четвероногое черное животное с пылавшими рубиновым блеском глазами и витым рогом во лбу. Таких животных никогда еще не видели на Маджипуре — ни на суше, ни уж тем более в небе. И вот теперь престарелый понтифекс Пранкипин лежит на одре смерти в своей недоступной почти ни для кого опочивальне на самом глубоком уровне Лабиринта, окруженный сонмом магов, волшебников и чудотворцев, которые составляли утеху последних лет старика.

В романе американской писательницы рассказывается об удивительном событии, происшедшем с фотомоделью Шеннон Клиэри, неожиданно перенесшейся в XVII век. Здесь она находит свою любовь, гармонию в жизни, спокойствие – все то, чего ей так не хватало в наше безумное время.

Маленькая эротическая фантазия на тему – Красавица и Чудовище.