Завтрак с видом на Эльбрус

Повесть о настоящем мужчине, не разменивающем по мелочам высокое чувство. Главный герой, журналист и тренер по горным лыжам уезжает в горы. И встречает там Елену…

Отрывок из произведения:

Пятница простиралась до самого горизонта. За пятницей следовала вся остальная жизнь за вычетом предварительно прожитых сорока лет. Эта сумма не очень бодрила. Второй развод. Мама, когда-то совершенно потрясенная ремонтом квартиры, долгое время после этого говорила: «Это было до ремонта» или «Это было уже после ремонта. Теперь все, что я проживу дальше, будет обозначаться словами «это уже было после второго развода». В кабинете у Короля было всегда темновато, поэтому здесь вечно горела старомодная настольная лампа из черного эбонита, под которой в стеклянной ребристой пепельнице дымилась отложенная им сигарета. Король читал мое заявление, а я рассматривал тонкие фиолетовые туманы, поднимавшиеся от сигареты прямо к огню лампы. Вообще-то Король не очень любил меня. Началось это давным-давно, когда он написал свою первую брошюру, которую в процессе писания торжественно называл «повестушка». «Повестушку одну кропаю, братцы, за-шил-ся!» Обнародовал он свое произведение уже в изданном виде. Брошюра называлась не то «Орлята, смелые ребята», не то наоборот, в смысле «Ребята, юные орлята». Как-то после летучки он вытащил из своего портфеля целую кипу огненно-красных брошюр, где над орлятами гордо летела его собственная фамилия: по огненному в черных дымах небу было написано «А. Сумароков». Заглядывая в титульные листы, на которых уже заранее дома были им написаны разные добрые слова, он одарил своим новорожденным всех, не обойдя никого. Подарил брошюру даже машинистке Марине – стиляге и дикой, совершенно фантастической врунихе. Когда она говорила: «Здравствуйте, меня зовут Марина», можно было ничуть не сомневаться, что одно из четырех слов было враньем.

Другие книги автора Юрий Иосифович Визбор

Сборник рассказов, вышедших в Мурманском издательстве 1971.

Ведеpников Заполяpный маpт

Ам Dм E7 Am I.Pозовым закатом светятся Хибины, Dm G C А за ними синий след от наших наpт. A7 Dm G C И молчат pебята, а за ними дивный !

Am Dm E7 A7 (Am) ! 2 pаза Ласковый и тихий заполяpный маpт. !

II.Вспомни, pасскажи-ка, то ль еще бывало,

Пусть их было мало - достовеpных каpт.

Мы с помятой синькой шли на пеpевалы, ! 2 pаза

Шел за нами следом заполяpный маpт. !

III.За моей спиною тянется манюня.

Юрий Визбор

У Визбора часть вещей довольно трудно переложить на 6 струн просто на 6-ти не все аккорды можно взять как на 7-ми. Такая-же проблемма с Юрой Устиновым. Вот Ланцберг сам позаботился и снабдил сборники песен аккордами. ---------------------------------------------------------------------------------------------

"Нытье - вещь поверхностная, это проще всего:

у кого нет неприятностей? Нужно выявлять более сложное,

более глубокое. Нужно заразить людей светлым, хорошим.

Любимые герои Юрия Визбора – летчики, моряки, альпинисты – да, впрочем, какая разница, кто они по профессии?! Главное, что их объединяет, – они настоящие мужчины, для которых понятия Дружба, Честь, Достоинство, Долг – не пустые слова. Это люди смелые, надежные и верные. «Он любил сильных, мужественных и добрых людей и сам был мужественным и добрым в своем искусстве, – сказал о Визборе Булат Окуджава. – Ему были чужды громкие фразы и ложная многозначительность. Его лирический герой, склонный к самоиронии, как нельзя лучше соответствовал сердечной музыке, потребности в натуральном слушателей, не падких на пустую развлекательность, жаждущих духовной сплоченности и тепла». Песни Ю. Визбора, составившие эту книгу, навсегда вошли в классику русской авторской песни.

Один из основателей жанра авторской песни Юрий Визбор был поразительно многогранной личностью. По образованию – педагог, по призванию – журналист, поэт, бард, актер, сценарист, драматург. В молодости овладел и другими профессиями: радист первого класса, в годы армейской службы он летал на самолетах, бурил тоннель на трассе Абакан-Тайшет, рыбачил в северных морях… Настоящий мужской характер альпиниста и путешественника проявился и в его песнях, которые пользовались особой популярностью в 1960-1970-е годы. «Песня альпинистов», «Бригантина», «Милая моя», «Если я заболею…» Юрия Визбора звучат и поныне, вызывая ностальгию по ушедшей романтической эпохе.

Размышления вслух, диалоги со зрительным залом, автобиографические подробности Юрия Визбора, а также воспоминания о нем не только объясняют секрет долголетия его творчества, но и доносят дух того времени.

Юрий Визбор

ЛЮДИ ИДУТ ПО СВЕТУ

Неважно, в туристском походе ты, в геологической партии, на вершину ли идешь зарабатывать очередной разряд или просто так шагаешь, потому что нет и не предвидится попутных машин. Главное - идти по земле, видеть людей, пожимать им руки, калякать о том, о сем. И, может быть, вот тут-то и чиркается в промокшую прошлой ночью и оттого покоробленную записную книжку какая-то строчка песни. Скорее всего она при дальнейшем просеивании пропадет, отстанет от других строчек, так и не войдет в саму песню. Но именно она рождает песню, как прачка - гения.

Юрий Визбор

Банка удачи

Новый радист на корабле - событие огромной важности.

Во-первых, этот парень не должен быть трепачом. Радист ведь знает все: кому пишут, кому не пишут; кого ждут, кого не ждут; у какого судна какой улов; какие новости в управлении тралового флота; у кого родился ребенок, а с кого - алименты...

Во-вторых, он не должен быть "барином". Вместе со всеми он должен уметь стоять на подвахте - шкерить рыбу, скалывать лед, выбирать сети. И совсем не обязательно, чтобы он так уж мастерски все это делал. Просто он должен ясно показать, что не чурается никакой тяжелой работы, когда весь экипаж на аврале. Радист - это вам скажет любой -может и не шкерить рыбу, не скалывать лед, не выбирать сети. Никто его за это упрекать не станет. Но тогда это уже будет не радист, а "барин". А "бар" на судах не любят.

Юрий Визбор

Памяти Владимира Красновского

...Тогда считалось, что "край" - правый или левый крайний должен быть обязательно маленького роста, как динамовец Василий Трофимов по кличке "Чепец" или Владимир Демин из ЦСКА, или Владимир Гринин. Значит, край должен был быть "шариком", а защитник "лбом", как Сеглин или Крижевский. И Володя, словно выполняя какое-то тайное указание, неизменно играл на правом краю, а я, хоть не был особым "лбом", играл всегда центр защиты. На пыльных проплешинах и задворках стадиона "Динамо" или СЮПа мы выступали со своим мячом (что особенно ценилось, хозяин мяча при неблагоприятном счете мог запросто забрать мяч и унести его со словами: "Мне уроки делать"). Ловкий Володя знал три-четыре финта, страсть как любил водиться у себя на краю, будто целью футбола была обводка защитника, а не добыча гола. Когда же мы стали играть посерьезней, самозваные тренеры противников уже нашептывали своим защитникам, глазами показывая на Володю: "Вот этот краек шустрый". В классе в то время Володю звали "баки", он отпускал длинные височки, и они очень "пушкинили" его большую голову с ранними залысинами и веселыми добрыми глазами. Потом однажды на уроке у зверского учителя английского языка Михаила Семеновича Зисмана (от так заставлял нас учить, что получавшие у Зисмана тройку в аттестате не моргнув глазом поступали в языковые вузы) Володя спутал слова, заблудился в глубинах бесхитростного слова "мэп", которое обозначало не более, как "карта", весь класс смеялся, глядя, как Володя пытается вытащить ноги из глубин этого слова, засмеялся даже Зисман, однако вкатил Володе "пару" и дал при этом подзатыльник. Строг был. С той поры за Володей укрепилась кличка Мэп, и пристала она к нему так плотно, что прошла через всю его жизнь. И уже кричали на дворовых футбольных площадках между Белорусским и Бегами - "Мэпа держи, вот того крайка!" И это слово - плотное, маленькое, как шарик, и Володя сам плотный, невысокий, крепенький - они так сжились, что уже на первом курсе редкомужчинного пединститута все знали, что на литфак поступил какой-то то ли Мэп, то ли Мэн, - футболист, гитарист и артист. И все это было правдой. Потому что, кроме того, что он гонял мяч, Володя еще знал, кем он будет, кем хочет быть. Он должен быть и будет артистом. Тогда при чем же здесь пединститут? А вот при чем: Володей руководила прекрасная и наивная мысль - я получу образование настоящее, которого театральные вузы на дают, я поработаю в школе в провинции, я узнаю жизнь и с этим знанием приду на сцену. В то время, пока мы крутились между обвинениями друг друга в гениальности и альпинизмом-волейболом-туризмом, пытаясь одновременно совместить пятнадцать жизней, Володя методично и страстно шел к своей цели, его учителем был Станиславский, Кумиром - Б. Ливанов, он любил по-настоящему Пушкина и Гоголя - тогда, когда мы их любили, но все же "сдавали". Володя в невеселые времена начала пятидесятых буквально сам создал в институте "театральный кружок", который впоследствии через много лет стал, поскушнев, торжественно называться "студией" со штатным расписанием и казенными финансами. Володя был душой и главным двигателем опаснейших в те годы мероприятий - институтских "обозрений", которые сочиняли мы сами и сами в них играли (слова "капустник" в то время, кажется никто не знал). Мы бросались в разные стороны, Володя шел только в одну и строго вперед. Даже в походах по Северу и Кавказу, когда сентиментальные наши девушки то и дело останавливались и восклицали - ах, пейзаж! ах, закат! - Володя днями мог бубнить мне в спину разбор сцены: "Достойнейший сеньор! - Что скажешь, Яго?" - или читать совершенно без ошибок "Моцарта и Сальери". При незащищенном свете электроламп в казарме радиороты, чьи стены были по февральскому времени покрыты толстой изморозью, он ночами напролет, когда мы сиживали на боевой связи, раскладывал передо мной одним - другой аудитории, к сожалению, не было - смысл или варианты ноздревской сцены. Печь, раскаленная каменным углем, зловеще синела дьявольскими огоньками, за окном в свете прожекторов неслась пурга, и Володя, несмотря на погоны младшего сержанта, выглядел как архангел Искусства, только что спланировавший с небес. В нем была настоящая Вера, вот что в нем было.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Удостоенный Государственной премии роман «Свет над землей» продолжает повествование о Сергее Тутаринове и его земляках, начатое автором в романе «Кавалер Золотой Звезды». Писатель рассказывает о трудовых подвигах кубанцев, восстанавливающих разрушенное войной сельское хозяйство.

Содержание повести «Сухая Буйвола» — приключения двух мальчиков, пускающихся в далекое путешествие к чабанам по степной речке Егорлык, с открытием Невинномысского канала она становится полноводной рекой, что заставляет юных героев преодолеть много непредвиденных ими опасностей и трудностей.

Герои рассказов А. Ткаченко — промысловики, сельские жители, лесники — обживают окраинные земли страны. Писатель чутко улавливает атмосферу и национальный колорит тех мест, где ему пришлось побывать, знакомит читателя с яркими, интересными людьми.

Павел вернулся из армии, и перед ним встал выбор: то ли остаться в родной деревне, то ли податься в город, на завод.

Повести и рассказы Михаила Щукина посвящены современному сибирскому селу, острым нравственным проблемам, которые неизбежно встают перед людьми, живущими «в полную силу души».

В повести, давшей название сборнику, — противостояние двух героев, двух жизненных позиций: человеколюбия и крайнего эгоцентризма. Перед читателем — сельские труженики, два бывших друга, по-разному, прошедших через главное жизненное испытание: один мужественно прошагал дорогами войны, а другой сумел ловко отсидеться в глуши, устраивая свои личные дела… Суровый, пристрастный суд собственной совести — вот тот закон, по которому живут герои М. Щукина.

Повесть о событиях, последовавших за XX съездом партии, и хронику, посвященную жизни большого сельского района Ставрополья, объединяет одно — перестройка, ставшая на современном этапе реальностью, а в 50-е годы проводимая с трудом в мучительно лучшими представителями народа.

«Выше полярного круга» — новая книга прозы Валентина Гринера. Название сборника несет в себе смысл не столько географический, сколько нравственно-этический. Полярный круг предстает на его страницах той символической чертой отсчета человеческих возможностей физических и духовных, выше которого поднимаются документальные герои книги, строители заполярной Воркуты.

С другого берега кричала девочка. Степан слышал, но прерываться не хотелось. Перемет шел легко, значит, рыбы опять не было. «Говорят же, что женщины приносят с собою несчастье, — подумал он. — Значит, не зря говорят».

В сумерках вода маслянисто чернела. Противоположный берег высился черными ярами. У низкого покатого съезда перед быстрянкой что-то белело.

Степан выбрал перемет и огорченно вздохнул: что же он скажет дома? Все ловят, а он…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дорогие читатели! Перед вами первая книга сказочной трилогии известной писательницы Юлии Вознесенской «Юлианна». Две девочки-близняшки Юля и Аня переживают опасные приключения, случившиеся с ними по вине их мачехи-ведьмы. Оказывается, мир полон темных сил, которые во что бы то ни стало стремятся заставить людей совершать злые поступки. Но вера в Бога и заступничество Ангелов-Хранителей помогают девочкам преодолеть все опасности. Но на этом «Юлианна» не кончается! Продолжение следует...

Две красавицы сестры из клана шотландских горцев похожи как две капли воды... Но только одна из них станет женой отважного лэрда Тарра Хеллевика – та, которую он полюбит всеми силами дущи и чью любовь сумеет завоевать.

Но... как отличить Элис от Фионы, если их путают даже близкие?

Как понять, которая из них завладела сердцем сурового воина?

Сестры играют с Хеллевиком в опасную игру.

И исход ее окажется неожиданным...

Обитатели Соколиного замка были поражены, когда впервые увидели Кассандру Маги, ведь она оказалась удивительно похожей на умершую женщину из рода О'Нилов. Девушка, ставшая секретарем хозяина замка Шейна О'Нила, чувствует надвигающуюся опасность. Шейн несет на себе печать родового проклятия, и Кассандра во что бы то ни стало решает приподнять завесу тайны, царящей в Соколином замке.

После 1991 г. Россия, как говорят, переживает «системный» кризис. Но его глубина и продолжительность таковы, что надо говорить о «системной» катастрофе – за 90-е годы были подпилены основные устои российской цивилизации. Не все они рухнули, сейчас понемногу мы поворачиваем к их восстановлению и модернизации. Но ущерб понесли огромный, и возрождение потребует колоссальных усилий и средств.