Завоевание Византии

5 февраля 1451 года тайный гонец, посланный в Малую Азию, приносит старшему сыну султана Мурада, Мухаммеду, двадцати одного года, весть о том, что его отец скончался. Не обмолвившись ни словом своим советникам, своим министрам, хитрый и вместе с тем энергичный князь вскакивает на свою лучшую лошадь, нахлестывая великолепного чистокровного коня, мчится без передышки все сто двадцать миль до Босфора и сейчас же переправляется на европейский берег, в Галлиполи. Только там открывает он самым верным своим приближенным, что отец его умер, и, желая сразу пресечь любые покушения на престол, немедленно составляет отборный отряд и ведет его на Адрианополь, где Мухаммеда беспрекословно признают повелителем Оттоманской империи. Первый же правительственный акт султана показывает, как страшна его беспощадная решимость. Чтобы заранее устранить всех возможных соперников одной с ним крови, он приказывает утопить в купальне своего несовершеннолетнего брата, а потом немедленно — что также свидетельствует о его коварной и жестокой предусмотрительности — отправляет на тот свет вслед за убитым и наемного убийцу.

Рекомендуем почитать

В исторических миниатюрах из цикла «Звездные часы человечества» Цвейг рисует эпизоды прошлого, в которых слиты воедино личный подвиг человека с поворотным моментом в истории.

(Марсельеза. 25 апреля 1792 года)

Пятого сентября 1823 года дорожная коляска медленно катится по дороге от Карлсбада к Эгеру; уже по-осеннему пробирает предрассветный холодок, порывистый ветер гуляет по сжатым полям, но над распахнутой далью синеет безоблачное небо. В коляске трое мужчин: тайный советник Саксен Веймарского герцогства фон Гете (так он именуется в списке приезжих на карлсбадские минеральные воды) и двое преданнейших ему людей — старый слуга Штадельман и Джон, секретарь, чьей рукой впервые начертаны на бумаге почти все произведения Гете девятнадцатого века. Ни тот, ни другой не произносят ни слова, ибо с самого отъезда из Карлсбада, где молодые женщины и девушки толпились с прощальными приветствиями и поцелуями вокруг стареющего поэта, уста его хранят молчание. Он сидит не шевелясь, и только задумчивый, углубленный в себя взгляд говорит о душевном волнении. На первой же почтовой станции Гете выходит из коляски, и спутники его видят, как он торопливо набрасывает что-то карандашом на случайно попавшем под руку клочке бумаги; то же повторяется на протяжении всего пути до Веймара — и во время езды и на остановках. Едва прибыв в Цвотау, а назавтра в замке Гартенберг в Эгере, а затем в Пёснеке, везде его первое движение — с лихорадочной быстротой записать то, что продумано в дороге. А дневник лишь кратко сообщает: «Работал над стихами» (6 сентября), «Воскресенье продолжил работу» (7 сентября), «Стихи перечел еще раз в пути» (12 сентября). В Веймаре, у цели путешествия, закончено и стихотворение; это не что иное, как «Мариенбадская элегия», самая проникновенная, глубоко лиричная, а потому и самая любимая песнь его старости, — мужественное прощание и новый героический взлет.

(Открытие Тихого океана 25 сентября 1513 года)

Из цикла «Звездные часы человечества»

В полдень 13 апреля 1737 года слуга Георга Фридриха Генделя сидел у окна первого этажа в квартире дома на Брук–стрит и развлекался весьма странным образом. Он только что с досадой обнаружил, что остался без крошки табака, но, опасаясь своего вспыльчивого хозяина, не решился отлучиться из дому за свежим кнастером, хотя до лавочки его подружки Долли было всего каких–нибудь два небольших квартала. Георг Фридрих Гендель вернулся с репетиции домой разъяренный, с лицом багровым от прилившей крови, с набухшими на висках венами, с треском хлопнул входной дверью и вот сейчас ходил взад–вперед по комнатам бель–этажа с таким ожесточением, что пол под его ногами сотрясался. Слуга отлично слышал эти шаги. В такие часы было бы неблагоразумно проявлять небрежность в работе и отлучаться из дому.

Достоевский. Петербург, Семеновский плац. 22 декабря 1849 года

Сонного подняли ночью, поздно,
Хрипом команды, лязгом стали,
И по стенам каземата грозно
Призраки-тени заплясали.
Длинный и темный ход,
Темным и длинным ходом — вперед.
Дверь завизжала, ветра гул,
Небо вверху, мороз, озноб,
И карета ждет — на колесах гроб,

Швейцария, маленький мирный островок, со всех сторон окруженный бушующим океаном мировой войны, в те четыре года — с 1915-го по 1918-й — постоянно была ареной действия волнующего детективного романа. Послы враждующих государств, год назад заходившие друг к другу в гости, составлявшие дружеские партии в бридж, нынче, встречаясь в роскошных отелях, чопорно проходят, не замечая один другого, как будто никогда не были знакомы. В коридорах занимаемых ими апартаментов непрерывно снуют какие-то странные личности. Делегаты, секретари, атташе, дельцы, дамы под вуалью и дамы без вуали — каждый с таинственным поручением. К отелям подъезжают шикарные автомобили с эмблемами иностранных государств, из машин выходят промышленники, журналисты, артисты и как бы случайно попавшие в страну туристы. Но едва ли не у каждого из них тоже свое чрезвычайное секретное поручение: что-то узнать, кого-то выследить; и портье, ведущий их в номер, и девушка, убирающая комнаты, — все они обязаны следить, подсматривать, подслушивать. Всюду друг против друга работают различные организации — в гостиницах, в пансионатах, на почтамтах, в кафе. И все то, что именуется пропагандой, — наполовину шпионаж, то, что имеет обличье любви, является предательством, и за любым явным делом каждого из этих вечно спешащих вновь прибывших скрывается на заднем плане какое-то второе и третье предприятие. Обо всем докладывается, все выслеживается; едва немец, какое бы звание он ни имел, какую бы должность ни занимал, появляется в Цюрихе, об этом тотчас же узнают в бернских посольствах стран-противников, а часом позже — в Париже. Целые тома вполне достоверных и вымышленных донесений мелкие и крупные агенты каждодневно переправляют атташе, а эти — дальше. Все стены — прозрачны, все телефонные разговоры подслушиваются, по обрывкам брошенных в корзину бумаг, по промокашкам восстанавливается корреспонденция, этот пандемоний оказывается в конце концов безумным настолько, что иной из героев этого детективного романа и сам перестает понимать, кто он — охотник или преследуемый, шпион или жертва шпионажа, предатель или кем-то предан.

В течение тысяч, а может быть и сотен тысяч лет, прошедших со времени появления на земле удивительного существа, именуемого человеком, мерилом скорости была скорость бегущей лошади, катящегося колеса, корабля, идущего на веслах или под парусами. Все вместе взятые технические открытия, сделанные за весь тот короткий, освещенный сознанием промежуток времени, который мы называем мировой историей, не привели к сколько-нибудь значительному ускорению ритма движения. Армии Валленштейна продвигались вперед едва ли быстрее, чем легионы Цезаря; войска Наполеона не наступали стремительнее, чем орды Чингисхана; корветы Нельсона пересекали моря лишь немногим быстрее, чем пиратские ладьи викингов или галеры финикийцев[1]

Тринадцатого декабря 1918 года огромный пароход «Джордж Вашингтон» с президентом Вудро Вильсоном на борту подошел к — берегу Европы. За всю историю человечества ни одного корабля, ни одного человека миллионы людей не ждали с такой надеждой, с таким доверием. Четыре года страны Европы неистово враждовали друг с другом, сотни тысяч лучших, цветущих юношей с обеих сторон были уничтожены пулеметами, пушками, огнеметами, газами, четыре года по обе стороны от фронтов люди говорили и писали друг о друге лишь с ненавистью, со злобой. Но это разжигаемое возбуждение не в состоянии было заглушить тайный внутренний голос — все, что они совершали, все, что они говорили, было абсурдом, позорившим наш век. Все эти миллионы втайне — сознательно или неосознанно — чувствовали, что человечество отброшено в дикие и, казалось бы, давно исчезнувшие времена варварства.

Другие книги автора Стефан Цвейг

В новелле «Письмо незнакомки» Цвейг рассказывает о чистой и прекрасной женщине, всю жизнь преданно и самоотверженно любившей черствого себялюбца, который так и не понял, что он прошёл, как слепой, мимо великого чувства.

Stefan Zweig. Brief einer Unbekannten. 1922.

Перевод с немецкого Даниила Горфинкеля

Самобытный, сильный и искренний талант австрийского писателя Стефана Цвейга (1881–1942) давно завоевал признание и любовь читательской аудитории. Интерес к его лучшим произведениям с годами не ослабевает, а напротив, неуклонно растет, и это свидетельствует о том, что Цвейгу удалось внести свой, весьма значительный вклад в сложную и богатую художественными открытиями литературу XX века.

Гагарин, Линдберг, Магеллан… что объединяет эти имена? Они были первыми! Гагарин первым облетел нашу планету в космическом корабле, Линдберг первым в одиночку перелетел Атлантический океан на самолете, экспедиция Магеллана первой обогнула Землю по морю.

Фернан Магеллан (1480—1521), выдающийся португальский моряк, воин и первопроходец, доказал на практике то, что до него только робко предполагали: Земля – круглая…

1492 год был судьбоносным для истории Пиренейского полуострова. В январе пал Гранадский эмират: окончилась длившаяся восемь столетий Реконкиста. А третьего августа к берегам далекой Индии – которая окажется Америкой – отправилась первая экспедиция Христофора Колумба.

В этом году придворному пажу португальского короля Жуана II (который восемью годами ранее отверг проект Колумба) Фернандо де Магеллану исполнилось 12 лет. Возможно, именно тогда у него родилась честолюбивая мечта о Великом кругосветном плавании.

Прошло 13 лет. В 1505 году Магеллан отправляется в Индию. Семь лет он воюет на море и на суше, получает за храбрость чин капитана, служит на Яве, Суматре, в Мозамбике, по возвращении в Португалию снова воюет – подавляет восстание в Марокко…

Подав в 1517 году преемнику Жуана II королю Мануэлю I проект достижения Молуккских островов западным путем, Магеллан, как и Колумб, получает отказ. И так же, как Колумб, отправляется в Испанию – чтобы 20 сентября 1519 года на пяти маленьких кораблях с 265 членами экипажа уйти в свое последнее плавание.

Считается, что он отправился за пряностями: другое название Молуккского архипелага – Острова Пряностей. Конечно, так оно и было. Но еще он шел за мечтой.

Его убьют 21 апреля 1521 года. Еще через полтора года 18 оставшихся в живых членов команды единственного уцелевшего судна, «Виктории», вернутся в Испанию. Где будут объявлены вероотступниками – за то, что отмечали церковные праздники в неправильные дни (западный маршрут «съел» один день календаря). А привезенные ими пряности с лихвой окупят расходы на экспедицию…

Дневник Антонио Пигафетты, одного из уцелевших участников экспедиции, положен в основу настоящего издания. Его рассказ об этой великой и трагической экспедиции, дополненный блистательным биографическим очерком Стефана Цвейга «Магеллан», – захватывающее, полное драматизма и увлекательное изложение перипетий необыкновенной жизни и выдающегося подвига великого португальского мореплавателя.

И все-таки Магеллан сделал это! После своей гибели он доказал, что Земля круглая, что мечта сильнее смерти, что имена королей остаются в сносках на полях истории, пишут которую – первопроходцы.

Электронная публикация включает все тексты бумажной книги о беспримерной экспедиции Фернана Магеллана и базовый иллюстративный материал. Но для истинных ценителей эксклюзивных изданий мы предлагаем подарочную классическую книгу. Издание богато иллюстрировано и рассчитано на всех, кто интересуется историей географических открытий и любит достоверные рассказы о реальных приключениях. Это издание, как и все книги серии «Великие путешествия», напечатано на прекрасной офсетной бумаге и элегантно оформлено. Издания серии будут украшением любой, даже самой изысканной библиотеки, станут прекрасным подарком как юным читателям, так и взыскательным библиофилам.

Литературный шедевр Стефана Цвейга — роман «Нетерпение сердца» — превосходно экранизировался мэтром французского кино Эдуаром Молинаро.

Однако даже очень удачной экранизации не удалось сравниться с силой и эмоциональностью истории о безнадежной, безумной любви парализованной юной красавицы Эдит фон Кекешфальва к молодому австрийскому офицеру Антону Гофмюллеру, способному сострадать ей, понимать ее, жалеть, но не ответить ей взаимностью…

Stefan Zweig. Verwirrung der Gefühle. 1927.

Перевод немецкого Л. Вольфсон

Стефан Цвейг. Магеллан. Америго. Новеллы. Издательство «Дружба народов». Москва. 1992.

Сколь счастлив тот, кто хотя бы раз пережил страсть – чувство, которое ослепляет, лишает сна и покоя. Но страсть не всегда созидательна. Чаще бывает она мучительной, разрушительной, разъедающей человека. От нее, как от страшного сна, нельзя очнуться. Ей невозможно противостоять, даже если понимаешь, что она тебя губит, что ты пропадаешь. Именно такая страсть интересна писателю. Именно ее исследует Стефан Цвейг в новеллах «Письмо незнакомки», «Двадцать четыре часа из жизни женщины» и «Амок».

Новеллы, вошедшие в золотой фонд мировой литературы. Их интересно читать и тем, кто пережил нечто подобное, и тем, кого это только ожидает.

В марте 1912 года, в Неаполе, при разгрузке в порту большого океанского парохода, произошел своеобразный несчастный случаи, по поводу которого в газетах появились подробные, но весьма фантастические сообщения. Хотя я сам был пассажиром «Океании», но, так же как и другие, не мог быть свидетелем этого необыкновенного происшествия; оно случилось в ночное время, при погрузке угля и выгрузке товаров, и мы, спасаясь от шума, съехали все на берег, чтобы провести время в кафе или театре. Все же я лично думаю, что некоторые догадки, которых я тогда публично не высказывал, содержат в себе истинное объяснение той трагической сцены, а давность события позволяет мне использовать доверие, оказанное мне во время одного разговора, непосредственно предшествовавшего странному эпизоду.

Книга известного австрийского писателя Стефана Цвейга (1881-1942) «Мария Стюарт» принадлежит к числу так называемых «романтизированных биографий» - жанру, пользовавшемуся большим распространением в тридцатые годы, когда создавалось это жизнеописание шотландской королевы, и не утратившему популярности в наши дни.

Если ясное и очевидное само себя объясняет, то загадка будит творческую мысль. Вот почему исторические личности и события, окутанные дымкой загадочности, ждут все нового осмысления и поэтического истолкования. Классическим, коронным примером того неистощимого очарования загадки, какое исходит порой от исторической проблемы, должна по праву считаться жизненная трагедия Марии Стюарт (1542-1587).

Пожалуй, ни об одной женщине в истории не создана такая богатая литература - драмы, романы, биографии, дискуссии. Уже три с лишним столетия неустанно волнует она писателей, привлекает ученых, образ ее и поныне с неослабевающей силой тревожит нас, добиваясь все нового воспроизведения. Ибо все запутанное по самой природе своей тяготеет к ясности, а все темное - к свету.

Но все попытки отобразить и истолковать загадочное в жизни Марии Стюарт столь же противоречивы, сколь и многочисленны: вряд ли найдется женщина, которую бы рисовали так по-разному - то убийцей, то мученицей, то неумелой интриганкой, то святой.

Популярные книги в жанре Документальная литература: прочее

Интервью журналу крымского клуба фантастов  «Фанданго».

"Полагаю, что сейчас мы столкнулись с неким кризисом в образовании: объём знаний, требуемых к усвоению традиционными методами, стал превышать возможности среднего ученика. Выход в том, чтобы привлечь новые формы обучения: познавательные художественные книги и фильмы, обучающие компьютерные игры, а в будущем - и персональных кибер-учителей. Любой элемент среды, в которой живёт школьник, можно и нужно сделать осмысленным, говорящим, развивающим".

"Умный читатель никуда не исчез, разговоры о ненужности познавательной литературы и смерти настоящей научной фантастики – это болтовня недалёких людей, которые генерируют удобные для них мифы и сами клюют на этих гнилых червяков".

Послесловие к 1 тому собрания сочинений Жюля Верна издательства "Ладомир". Автор рассказывает об истории и обстоятельствах создания романов "Приключения троих русских и троих англичан", "Плавающий город", "Священник в 1839 году".

Эту книгу написали заместитель Генерального прокурора СССР Н. В. Жогин и журналист А. А. Суконцев. В ней — рассказы об ошибках и преступлениях, о нелегких человеческих судьбах, о бессонных ночах, об операциях с риском для жизни, о кропотливом и увлекательном труде тех, кто всегда на переднем крае борьбы со всяческим отребьем, кто охраняет труд и покой наших людей.

В книге действуют многие следователи и прокуроры, работники уголовного розыска и органов борьбы с хищениями социалистической собственности. Мужественные, самоотверженные люди, они сумели раскрыть самые, казалось, запутанные преступления, обезопасить матерых рецидивистов, помогли стать на ноги не одному оступившемуся человеку.

Что лучше — стоять на улице и смотреть в окно своей комнаты или стоять у окна своей комнаты и видеть мир? К вопросу о «камерности».

Он был поэтом в душе, но у него получались только первые строчки.

Век пиши — век учись.

Писатель-рецидивист.

Выдумывать — легче, чем думать.

Поэзия — бегство от опыта.

Кино отучило меня от кино.

Дирижер рисует музыку палочкой.

Иногда хочется прожить подольшe не для тoгo, чтобы увидеть новое, а чтобы полнее изучить старое.

Были времена, когда очередная книга о жизни индейцев заставляла меня замирать в ожидании чуда. Я говорю не о Фениморе Купере, не о Майн Риде и не о Карле Мае, а об авторах, по-настоящему знавших жизнь туземцев и с удовольствием писавших о ней. Употребляя слово «индейцы», я имею в виду не только американских аборигенов, но говорю о народах всего мира, которые не порвали со своим традиционным укладом и которые отстаивали свой образ жизни, несмотря на бешеный натиск Технического Прогресса.

В первый день апреля 1939 года в Вильгельмсхафене корпус германского линкора «Тирпитц» соскользнул со стапеля в воду. Родился крупнейший военный корабль Запада. Но прошло еще почти 2 года, прежде чем он вошел в состав германского флота. Судьба отпустила ему лишь 4 года жизни, однако все это время он оказывал решающее влияние на морскую стратегию Второй Мировой войны, чем не мог похвастать ни один другой корабль. Только один раз ему довелось использовать свой главный калибр, и то для обстрела беззащитного порта на Шпицбергене. И в конце концов он перевернулся и затонул под градом бомб КВВС.

Аннотация издательства: В книге отражены опыт отработки и летных испытаний первых образцов атомных бомб и самолетов-носителей для них, а также участие ученых и конструкторов-разработчиков этого оружия в полигонных условиях. Значительное место отведено организационно-методическим вопросам воздушных ядерных испытаний и обеспечения безопасности полета самолета в условиях воздействия взрывов. Впервые публикуются материалы об инженерах и летчиках-испытателях, которые в сложных и опасных условиях самоотверженно выполняли свой профессиональный долг. Автор книги — участник многочисленных воздушных ядерных испытаний, при которых выполнял научно-техническое руководство в работе авиационной группы. Книга предназначена для широкого круга читателей.

Тема о монолитном единстве фронта и тыла в годы минувшей войны раскрывается в документальной повести на примерах, относящихся к созданию советской штурмовой авиации, равной которой не было в мире. Будучи участником описываемых событий, автор рассказывает о многих героях, чей самоотверженный труд в тылу и ратные подвиги на полях сражений во многом способствовали достижению нашей победы в войне с фашизмом.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Замок Фрюденхольм» открывает новую и очень интересную страницу в творчестве Шерфига. Впервые за многие годы литературной деятельности писатель обратился к исторической хронике. Книга посвящена самому тяжелому и трудному периоду в истории Дании — «пяти проклятым годам» гитлеровской оккупации.

Читатель! Ты держишь в руках первую и единственную пока в своем роде книгу — Радиорассказы с картинками, пособие для чтения с граммофоном. Такое определение — не попытка соригинальничать, это — литературный жанр, выкованный самой жизнью.

В салуне Риз-Сити, носившем громкое название «Имперский», витал дух упадка, заброшенности и щемящей тоски по великолепию минувших дней. Неровно оштукатуренные стены были покрыты трещинами и пятнами грязи. Их стыдливо пытались прикрыть невесть как попавшими сюда афишными портретами усатых головорезов, под которыми отсутствие надписи «разыскивается», казалось неправдоподобным упущением. Выщербленные доски пола покоробились и имели такой цвет, по сравнению с которым стены имели вид девственной свежести. Вокруг плевательниц, поставленных для того, чтобы в них никто не попадал, валялись тысячи окурков. Они покрывали пол в несколько слоев, и обугленный предыдущий слой свидетельствовал, что курильщики почти всегда не давали себе труда загасить их. Абажуры масляных ламп, как и потолок над ними, почернел от копоти. Высокое зеркало за стойкой было загажено мухами.

Романом «Когда пробьет восемь склянок» (1966 г.) автор продолжает любимый им цикл криминальных произведений об опасной работе благородного агента тайной правительственной службы, который в одиночку и самыми рискованными методами ведет борьбу с бандой преступников.