Завещание Прошлому

Памяти гениального английского учёного и провидца Оливера Хевисайда.

Отрывок из произведения:

Видавший виды стол с кипой исписанных листков. Пыльная керосиновая лампа и огарок свечи на треснувшем блюдце.

Скисшее молоко в стакане, остатки яичной скорлупы.

Обшарпанная спинка железной кровати.

Он лежал, живой среди мёртвых и мёртвый среди живых. Его забыли, как случается со всяким чудаком.

Да и что Они знали о нём? Эти тени в чёрных мантиях и банковских обёртках. Холодная полутёмная комната. Сюда Они не заглядывали, опасаясь простуды — так можно отдать концы несколько раньше, чем Господь призовёт к себе.

Рекомендуем почитать

О том, как опрометчиво давать своей фирме имена древних богов, да стариков обижать.

Ох, уж эти сказочники! И все-то у них полюбовно: и на пирах бывают, и меды пьют. И ничего не знают о тяготах семейной сказочной жизни.

Свежий шестибалльный ветерок, как сумасшедший, теребил защитный комбинезон. Я прикрыл глаза ладонью, но ветер прилепил её ко лбу. Пришлось повернуться боком. Разжав пальцы, я таки глянул в сверкающий борт звездолёта и рассмеялся. На меня взирало чье-то плющевое безволосое лицо, с одной стороны напоминающее студень, с другой — больного флюсом. Этот ветер навеял кучу воспоминаний, которые полезли из головы наружу и, воспользовавшись замешательством, скрылись в дебрях предательской планеты. Я было погнался за ними, чтобы впихнуть обратно, но увяз в болоте и жутко вымазался.

Одна из новелл, дополняющих роман Д. Гаврилова «Дар Седовласа», написана в жанре героико-мистической фэнтези. Главный герой, новгородец Ругивлад, двадцать лет обучался магии у волхвов далекой Арконы на острове Рюген. Неожиданное известие о смерти родичей заставляет его вернуться на землю отцов.

Как порою опасно хранить в доме семейные реликвии и полезно заводить котов.

Неспешная мелодия Грига, словно дымка, проникала из коридора сквозь неплотно прикрытую дверь больничной палаты.

Женщина прислушалась. В самом деле, она узнала бы его мелодию из тысячи других — хотя как давно это было. Почти тридцать лет назад.

«Войду я в комнатку твою,
За мною сказок шумный рой,
Я песенку тебе спою,
А ты глаза закрой.
Сад полон сонной тишины,

По утру лаяла очумелая собака…

«Духи! Душманы приехали!» — раздалось с улицы. «Молодых пригнали!» — понеслась благая весть от одного к другому. «Где? Откуда?» — и пошло, поехало… Курилки опустели. Все, кто был в казарме, высыпали наружу и теперь заинтересованно всматривались вдаль, туда, где за густыми, но аккуратно подстриженными кустами акации мелькали бритые головы новобранцев.

— Вот они, зайчики, — молвил Киреич и смачно сплюнул под ноги. — Вешайтесь, духи!

По кинофильмам помнишь Чили? Мы думали в детстве, что живём в самой справедливой стране…

Защитникам «Белого Дома» 1993 года посвящается.

Другие книги автора Дмитрий Анатольевич Гаврилов

Книга посвящена исследованию и реконструкции представлений славян о мире и Вселенной. Авторы убеждены, что заложенные на заре истории славян особенности мировосприятия продолжают в той или иной степени оставаться актуальными и сегодня. Понимание архаичных пластов традиционной культуры только и позволяет осмыслить её во всей полноте и разнообразии, проследить пути взаимодействия народов.

Помимо фольклорного материала в книге широко использованы разнообразные данные из области истории и сравнительно-исторической мифологии народов индоевропейской культурно-языковой общности. Отдельное внимание авторы уделяют пересечению христианских и языческих представлений, сложившихся в ходе христианизации племени русь и славян и последующий период двоеверия.

Они заклятые враги с раннего детства – русский язычник, чтящий исконных богов, и русский христианин, принявший новую эру. Их судьбу должен был решить судебный поединок (есть обиды, за которые виру берут не серебром, а кровью), если бы не хазарское нашествие, заставившее их забыть старые счеты и плечом к плечу принять бой против общего врага, став соратниками, братьями по оружию, почти друзьями… Но когда воюют не только князья и народы, а даже боги, когда сталкиваются религии и шатаются небеса, смертным не вырваться из этого кровавого круга – после победы над хазарами им приказано завершить давний спор, скрестив мечи в беспощадной схватке. Кто из них прав? Кто виноват? Кому жить? Кому умирать? ПУСТЬ РАССУДЯТ БОГИ…

Читайте новый исторический роман в жанре «языческого боевика» – первую книгу серии «Иду на вы!». Узнайте, в каком «прекрасном и яростном мире» жили наши предки, во что верили, за что умирали, во имя кого побеждали.

Опираясь на обширный исторический, этнографический и естественнонаучный материал, авторы предлагают свое видение восточнославянского языческого календаря через призму традиционного миропонимания в целом. Это дает возможность, сохраняя научный подход, по-новому осмыслить годовой круг. Особое внимание уделено пониманию значимости календарных событий для психологического и психофизического состояния современного человека, в первую очередь горожанина.

Книга будет интересна широкому кругу читателей.

Куликов В.В., Гаврилов Д.А.

Универсальный Язык или ШАГ ЗА ГОРИЗОНТ

1. Наука и средневековая церковь. Право на истину

2. Новые тенденции или 'хорошо забытые' традиции

3. От революции в науке к эволюции духа

4. Универсальный язык-транслятор диал

5. Информационное Общество

6. Встреча с Высшим Разумом

ПРИЛОЖЕНИЕ

К ВОПРОСУ О НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКЕ

1. Наука и средневековая церковь. Право на истину

Этим выпуском мы открываем новую серию «Никитинский альманах», в котором будут представлены самые разные жанры: фэнтези и мистика, фантасмагория и сатира, научная фантастика и героическая баллада. Серия предполагает самый широкий круг читателей.

СОДЕРЖАНИЕ:

Юрий Никитин. Предисловие к первому выпуску альманаха «Фантастика. XXI» – с.3-5.

Свенельд Железнов. Избушка на курьих ножках: [Рассказ] – с.6-22.

Антон Платов. Крысолов: [Рассказ] – c.23-34.

Георгий Сагайдачный. В одном из тысячи миров: [Рассказ] – с.35-45.

Дмитрий Казаков. Легенда о ловце ветра: [Рассказ] – с.46-49.

О`Сполох. Цепь: [Рассказ] – с.50-53.

О`Сполох. Глаза: [Рассказ] – с.53-54.

О`Сполох. Не те: [Рассказ] – с.55-56.

Владимир Егоров. Черная магия: [Рассказ] – с.57-61.

Владимир Егоров. Обреченный мстить: [Рассказ] – с.61-66.

Владимир Егоров. Последний рассказ о Конане: [Рассказ] – с.66-69.

Эдуард Мухутдинов. Кот, который хотел научиться летать: [Рассказ] – с.70-74.

Эдуард Мухутдинов. Снайпер: [Рассказ] – с.74-76.

Василий Купцов. Моцарт и Сальери, дубль два: [Рассказ] – с.77-80.

Василий Купцов. Предсказания Анны: [Рассказ] – с.80-85.

Василий Купцов. Подарок палачу: [Рассказ] – с.85-91.

Василий Купцов. Шарлатан: [Рассказ] – с.92-99.

Дмитрий Гаврилов. Власьева обитель: [Рассказ] – с.100-116.

Дмитрий Гаврилов. Смерть гоблина: [Рассказ] – с.116-120.

Дмитрий Гаврилов, Антон Баргель. Баллады. Песни. Стихи – с.121-129.

Константин Крылов. Волшебство и политика: миры фэнтэзи как новый общественный идеал: [Статья] – с.130-140.

Василий Купцов. Шуточка Генриха, или яйцерезка: [Статья] – с.141-155.

Василий Купцов. Трудно быть богом...: [Статья] – с.155-160.

Василий Купцов. Красивая все-таки это штука – северное сияние!: [Статья] – с.160-165.

Василий Купцов. Рожденный толстым летать не сможет!: [Статья] – с.165-180.

О`Сполох. Айшуки: [Статья] – с.181-185.

Владимир Егоров. Конец заклятия: [Статья] – с.186-189.

Есть такая виртуальная страна!: [Статья] – с.190-191.

Впервые этот ряд был опубликован в Кировоградском журнале «Порог», здесь же он представлен в еще более полном виде. Затем свод был опубликован нами в книге Д. Гаврилов, А. Наговицын. «Боги Славян. Язычество. Традиция», — М.: «Рефл-Бук», 2002. 464 с.

Отличительной особенностью данного списка является то, что он привязан к датам языческого народного календаря. Следует учесть, однако, что все даты даны для средней полосы России и могут варьироваться в зависимости от широты и долготы празднования. Добавлены цитаты из ряда прежде недоступных нам западных средневековых первоисточников по верованиям славян.

Новый исторический боевик от авторов бестселлера «Кровь на мечах»! Русские боги против крестителей. Исконная вера против чужебесия. Языческая ярь против христианского смирения.

После гибели князя Рюрика, смертельно раненного отравленным клинком, судьба Русской земли висит на волоске – светлые боги не прощают отступников и предателей, Божий суд вершится огнем и мечом, а слабость, выдаваемая за милосердие, ведет лишь к еще большей крови… Кто станет преемником Рюрика – его старший сын, готовый ради власти на любую подлость, или его верный соратник Вещий Олег? По силам ли новому князю искоренить измену и отомстить убийцам? Достоин ли он продолжить великое дело покойного друга? Не распадется ли после смерти Рюрика созданный им союз словен, руси, варягов, чуди и кривичей? Есть ли у Славии будущее? Пусть рассудят грозные боги, чей закон: СМЕРТЬ ЗА СМЕРТЬ!

— Встретимся у Священного Дуба! — говорил вольным лесным стрелкам прославленный их предводитель, отправляясь на очередную операцию. «Кто там смеет драться под святым деревом!» — порицал Робин Гул веселого отшельника Тука. Таким же традиционным и неповторимым местом сбора нашей компании были «Большие качели». По воле случая оно находилось точно на перекрестке всех путей «из варяг в греки», и хорошо просматривалось из окон близлежащих, заполонивших Черемушки девятиэтажек. Здесь когда-то жили мои друзья.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Его рассказы о сверхъестественном отвергают как аллегорические толкования, так и научные объяснения. Их нельзя свести ни к Эзопу, ни к Г. Дж. Уэллсу. Еще меньше они нуждаются в многозначительных толкованиях болтунов-психоаналитиков. Они просто волшебны.

«Начни с начала!» Вряд ли покойному Монро понравилось бы это заявление. Он любил неожиданность и предпочитал начинать с середины.

Мы были два последних монриста, и лоскутное знамя Великого Керка звучно хлопало над нашими головами. Подняты мосты и опущены чугунные решетки, закрывающие ворота нашего замка, а с плоской крыши донжона открывается невыразимо прекрасная равнина. По ее пыльным дорогам задумчиво едут христианские и сарацинские рыцари и прекрасная дама с единорогом, а вдали, там, где поднявшаяся на дыбы земля упирается в узенькую полоску неба, смутно виден парус. Печальный и беззащитный мир романтизма, мир картин Ганса Мемлинга, лежит перед нами, и мы, два последних его рыцаря, покидаем наш опустевший замок, чтобы сломить за него копья перед всеми людьми чужих миров.

Жизнь нас ничему не учит; так говорят, но какая же это глупость.

Сегодня очень чистое небо. Надо сказать, редкость для этих мест: ни облачка, не говоря уж о тучах. Солнца, впрочем, тоже нет, но как раз это неудивительно.

Здесь его никогда не бывает.

Я выхожу во двор, на ходу поднимаю воротник плаща, по-прежнему смотрю на небо. Странное небо, до чего же странное. Нет, я уже давно перестал воспринимать подобные мелочи как счастливое предзнаменование. Смешно, раньше я любую ерунду принимал за благоприятный знак. Не сразу, конечно: только когда здешняя зараза въелась в меня до мозга костей. Чёрт, да тут ведь все верят в предзнаменования.

Что ответить, если вопрос задаст девушка ветра? А-а… Вам представляется картинка, где красуется некий Ветер, у которого есть девушка, вопрошающая пустоту, куда какими-то обстоятельствами занесло и вас. В мозгу сразу складывается десяток вариантов. В одном вы получаете от Ветра по физии. В другом нахально уводите девушку из под его носа, чтобы не хлопал ушами. В третьем расстилаетесь перед девушкой ковровой дорожкой…

А всё не так…

В день рождения лил дождь. Небо делало вид, что страдает, отгородясь от мира косыми струями. Когда вокруг холодно и мокро, кажется, что весь мир скорбит вместе с тобой по исчезнувшему году. И на душе в этот день скребли безжалостные кошки. Много кошек, и если про них помнить, никогда не почувствуешь себя одиноким и позаброшенным. В компании скребущих когтей жизнь ворочается уныло и неохотно. Особенно, когда над головой небо, забрызганное цементом, а ветер оборачивается стаей до омерзения скользких и противных слизняков. Я боялся, что и встреча окажется склизкой. Встречи и расставанья подчиняются незримым законам. В тот день я выучил один из них. Простейший, надо сказать, закон. Сначала дует ветер, потом приходит девушка. Но нам кажется, что мы живём в мире, где ветра нескончаемы.

Дождь застал их в городском парке. Даже не дождь, а гроза. Одна из тех летних гроз, которые внезапно заполняют своей чернотой лазурный небосклон, прогоняя солнце, и быстро, с громом и молниями, извергают вниз мощные потоки воды. Шумные ручьи разливаются чуть ли не на половину дороги, а одежда на случайных прохожих промокает за пять секунд. Но нет в них тягучей безысходности осенней серой пелены, потому что, то тут, то там весело проглядывают кусочки неба, а вынырнувшее солнце дарит на черном грозовом фоне семицветный мостик радуги, а то и два за раз.

Гора стояла не слишком далеко от поселка, но все же в достаточном отдалении, чтобы неискушенный путник принял ее за надвигающееся кучевое облако, готовое закрыть все небо, но пока еще не развернувшееся во всем могуществе. Со мной так и произошло. И пробираясь по нешироким улочкам поселка, я думал о горе, как о чем-то отстраненном, воздушном, эфемерном.

Поселок утопал в зелени и казался в свете солнечного полдня райским уголком. Я внезапно очутился на главной улице, и гора величаво предстала передо мной во всей своей красе. Но до нее по-прежнему было нереально далеко, и я сконцентрировался на более близких вещах. По центральной улице протянулась прерывистая цепочка магазинчиков и кабачков, а также различных строений сферы обслуживания. Я разглядел огромные ножницы, обозначавшие наличие парикмахерской, но равнодушно прошел мимо. Не для того годами росли мои черные, как уголь, волосы, чтобы остаться в безвестной парикмахерской, затерявшись на помойке.

Вниманию читателей представлен первый сборник рассказов Александра Клыгина. Это микс различных историй, объединённых одной особенностью – все они, по словам автора, «являются плодом воображения, находящегося в максимальной точке удаления от реальности». Действительно, в рассказах отсутствуют чёткие сюжетные линии, здесь нет логики развития событий. Тем не менее, очень верно отражаются в них особенности современной жизни с ее мозаичной структурой. Прорисовывается и образ поколения, рождённого в эпоху перелома и смены тысячелетия.

Если ты пришла в себя и не понимаешь где оказалась. Если все вокруг тебя ты видишь впервые, но все кажется таким знакомым. Если не ты боишься своих «Похитителей», а они тебя. То надо задуматься, а может ты что-то о себе не знаешь? Только знай, что нельзя бегать от себя и тогда никто не убежит от тебя.

(Вычитала и отредактировала)

Прошу высказать свое мнение — СТОИТ ЛИ ПРОДОЛЖАТЬ ЭТОТ ПРОЕКТ.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Медленно, ощупывая перила, я спускался в подземный переход. Вниз по тем же склизким ступенькам пронеслись юнцы в дурацких красных колпаках на западный манер. Год близился к закономерному исходу.

«Только беспечный мальчик или глубокий старик по нашей-то по русской погоде может под самый Новый год носить на башке такое убожество» — подумал я.

Но тут же спохватился: сам и вовсе вышел «без головы».

Накануне, правда, было слякотно, а нынче коварный мороз прихватил вчерашнюю грязь и слизь.

— Скучно, — сказал «малыш» Вили и сладко зевнул.

— Ещё бы, — подтвердил второй «малыш» и потянулся, расправляя могучие руки.

— Сыграем? — предложил третий, прищурив глаз.

— Неплохо бы, а во что, братец? Во что? — в один голос спросили его ребята.

Глыба, на краю которой, свесив ноги, сидела троица, висела над самой глубокой пропастью, о какой и помыслить нельзя. Иной бы удивился, почему скала туда не падает, но разве можно задумываться над такими пустяками, когда игра требует совсем иного:

Странности начались с самого утра…

Стас сладко зевнул, пошарил в поисках тапочек под съехавшей на пол простыней, и страшным усилием воли, наконец, поднял бренное тело с дивана. Пара приседаний и страшный хруст в суставах.

— Говорила мне мама — делай зарядку! Так, что у нас на завтрак? — протирая заспанные веки, он двинулся на кухню в надежде проглотить остатки вчерашнего ужина.

На табурете у обеденного стола восседал рыжий пушистый кот с белой манишкой и длинным, по-видимому выдвижным, когтем кромсал батон докторской колбасы. Да-да, сначала была колбаса, никто не доказал обратного, а последние десять лет только подтверждают эту теорему.

Яркий солнечный свет заливал комнату. Он знал это, хотя ещё не открыл глаз. Вешнее светило порядком припекало, а теплота, волной окатившая лицо, едва он повернулся на бок, подтвердила эту первую ясную мысль после крепкого сна.

— Утро! Пора! Ещё три секунды и раздастся гудок. Раз! Два! Три!

Да, он не ошибся. Год специальной подготовки не пропал даром.

«Вставай, вставай, дружок!» — пропели ветхозаветные часы столь же старинную песенку.