Зарево

Елена Старыгина

Зарево

Моим дорогим друзьям Михайловым

и Селивановским - посвящаю...

ПРЕДИСЛОВИЕ

Крупные капли дождя упали на сверкающие лаком крышки гробов, и небо, которое знает все о смерти и бессмертии, разразилось громом. После долгих беспутых десятилетий прах Николая II обрел, наконец, покой. Земля приняла в свое лоно зверски убиенного.

Лето после горбачевской оттепели...

Тысячи некогда отверженных, родившихся, выросших и состарившихся вдали от настоящей родины, впервые ступили на землю, которая вдохнула жизнь в их отцов и дедов - они уже не чаяли узнать что есть русская земля.

Популярные книги в жанре Историческая проза

Вторая часть дилогии Жеральда Мессадье начинается с возвращения Иисуса после странствий на родину, где многие признают в Нем Мессию. Но считает ли Он себя таковым? Когда Его устремления изменить мир входят в противоречие с интересами религиозной и светской власти, Он осознает, что Его удел – быть принесенным в жертву…

На его имени лежит позорное клеймо изменника и братоубийцы. Его проклинают летописцы и Церковь. В истории Древней Руси нет более ославленного и ненавистного князя, чем Святополк Окаянный, объявленный «иудой» и «каином» за убийство родных братьев – первых русских святых Бориса и Глеба.

Нелюбимый сын Владимира Святого, получивший в удел захолустное княжество, Святополк не смирился с судьбой и в борьбе за власть не брезговал ничем – ни заговорами и предательством, ни деньгами еврейских ростовщиков, ни помощью заклятых врагов Руси – степняков и ляхов. Он и умер где-то между Польшей и Чехией, проиграв решающую битву брату Ярославу (будущему Ярославу Мудрому), а современники сочли эту безвременную смерть (Святополку было едва за сорок) Божьей карой…

Читайте новый роман от автора бестселлеров «Князь Игорь» и «Владимир Мономах» – трагическую историю самого ославленного, проклятого и «окаянного» из русских князей.

Главный герой книги — английский поэт XIX века Джон Клэр, крестьянин, поразивший лондонские литературные круги своим дарованием, но проведший годы в приюте для умалишенных. В конце XX века Клэра фактически открыли заново. Роман в 2009 году попал в шорт-лист международной Букеровской премии.

В 1947 г. на берегу Мертвого моря пастушок обнаружил пещеру с древними свитками. Два года спустя в деревушке близ Фив египтяне, два брата, выкопали кувшин, оказавшийся хранилищем гностических рукописей. Среди них находилось и Евангелие от Фомы, считавшееся утраченным. Обе эти находки проливают свет на происхождение христианства. Очевидно, что Новый Завет включает в себя лишь малую толику рассказанного о Спасителе. Помимо четырех канонических Евангелий, Ближний Восток знал много других, которые впоследствии были признаны еретическими. Наиболее загадочным из них считают упоминаемое Оригеном и Иеронимом Евангелие Двенадцати. «Сын Пантеры» – роман одного из интереснейших писателей нашего времени фламандца Паула Клааса – является апокрифической реконструкцией этого текста, повествующего о том, как двенадцать человек пытаются в воспоминаниях вернуть к жизни своего умершего Учителя. Старый пустынник по собственному разумению, переписывает их отрывочные свидетельства. Наконец, современный историк рассматривает надгробие римского солдата как постепенно раскрывающийся перед ним документ. Таким образом, эта книга содержит четырнадцать взаимодополняющих и взаимопротиворечащих версий неизменно ускользающей Божественной истины.

Паулу Клаасу принадлежит немало разнообразных сочинений, отмеченных рядом литературных премий. «Сын Пантеры» – второй роман популярнейшего фламандского автора. Из-под его пера вышли также романы «Сатир» и «Хамелеон», два поэтических сборника. За переводы произведений Катулла, Нерваля и Джойса Паул Клаас получил в 1996 г. престижную премию Мартинуса Нейхоффа.

Уважаемый читатель!

История, которую я хочу тебе рассказать случилась очень давно. Так давно, что её помнит только вольный ветер, дующий из года в год в прикаспийских степях, да седые скалы, свысока наблюдающие за окружающим миром…

Если взглянуть вглубь веков, то увидишь, как поднимались из небытия одни государства и низвергались в пучину забвения другие. Где сейчас империя Ахаменидов? Или государство Александра Македонского? Или Великий Рим, Византия? Всех их засыпали пески времени, а на смену им пришли другие, чтобы в свою очередь тоже уйти с арены мировой истории… Так и мы когда-то уйдём, уступив место новым государствам, о существование которых сейчас даже не подозреваем…

…Перед тобой первая книга из трилогии, посвящённой становлению, расцвету и упадку Персидской империи. На протяжении всей своей истории персидские цари постоянно сталкивались с ордами диких кочевников, тревоживших их границы. В конечном итоге они привели к ослаблению державы Ахаменидов и к её упадку.

Эта история о персидском царе Кире и массагетской царице Томирис. Она случилось в 529 году до н.э. и закончилось гибелью одного из них. Основным источником для написания этого романа был Геродот, который жил спустя сто лет после описываемых событий. В своей «Истории» он наиболее полно воссоздал ту эпоху, о которой пойдёт речь в романе.

В нашей советской и постсоветской литературе образ скифа слишком идеализирован, и правду редко удаётся отделить от вымысла. Но если основываться на трудах известных историков древности, то видишь, что наши предки были далеки от совершенства. Своими набегами скифы-массагеты и родственные им племена, постоянно держали в страхе все окрестные государства и при этом отличались особой жестокостью. Эти случаи достаточно описаны у того же Геродота, и у Ксенофонта, древнегреческих историков и романистов. Хотя чего мы хотим от жестокого века, в котором они жили…

Эта историческая повесть стала последней книгой Станислава Токарева. В ней он рассказал о А. Васильеве, С. Уточкине. М. Ефимове, Н. Попове и других первых русских спортсменах-пилотах.

В центре событий произведения, изложенных очень эмоционально и своеобразно по форме, — сверхдальний рекордный перелет Петербург — Москва.

«Впервые я познакомился с Терри Пэттеном в связи с делом Паттерсона-Пратта о подлоге, и в то время, когда я был наиболее склонен отказаться от такого удовольствия.

Наша фирма редко занималась уголовными делами, но члены семьи Паттерсон были давними клиентами, и когда пришла беда, они, разумеется, обратились к нам. При других обстоятельствах такое важное дело поручили бы кому-нибудь постарше, однако так случилось, что именно я составил завещание для Паттерсона-старшего в вечер накануне его самоубийства, поэтому на меня и была переложена основная тяжесть работы. Самой неприятной во всей этой истории была дурная слава. Если бы нам удалось не сделать ее достоянием прессы, все было бы не столь уж плохо, но это было физически невозможно: Терри Пэттен шел по нашему следу, и не позже, чем через неделю все газеты Нью-Йорка напустились на нас с его подачи…»

Второй том романа «Мечтатели Бродвея» – и вновь погружение в дивный Нью-Йорк! Город, казавшийся мечтой. Город, обещавший сказку. Город, встречи с которым ждешь – ровно как и с героями полюбившегося романа.

Джослин оставил родную Францию, чтобы найти себя здесь – на Бродвее, конечно, в самом сердце музыкальной жизни. Только что ему было семнадцать, и каждый новый день дарил надежду – но теперь, на пороге совершеннолетия, Джослин чувствует нечто иное. Что это – разочарование? Крушение планов? Падение с небес на землю? Вовсе нет: на смену прежним мечтам приходят новые, а с ними вместе – опыт.

Во второй части «Мечтателей» действие разгоняется и кружится в том же сумасшедшем ритме, но эта музыка на фоне – уже не сладкие рождественские баллады, а прохладный джаз. Чарующий – и такой реальный. Как и Джослин, девушки из пансиона «Джибуле» взрослеют и шаг за шагом идут к своим истинным «Я». Танцовщица Манхэттен подбирается к разгадке давней тайны, продавщица Хэдли с успехом копается в прошлом, манекенщица Шик ищет выгодную партию, а актриса Пейдж – Того-Самого-Единственного. Нью-Йорк конца 1940-х годов всем им поможет – правда, совсем не так, они того ждут.

Французская писательница Малика Ферджух (родилась в 1957 году) – автор десятков популярных романов для детей и подростков, лауреат престижной премии «Сорсьер» (Prix Sorcières). Раньше она изучала историю кино, и атмосферу голливудской классики легко почувствовать на страницах ее книг: трилогия «Мечтатели Бродвея» динамична, как «Поющие под дождем», непредсказуема, как «Бульвар Сансет», и оптимистична, как «В джазе только девушки».

Прекрасный перевод Нины Хотинской сохранил на русском языке ритм и стиль оригинала. Время с этой книгой пролетит быстрее, чем танец Фреда Астера!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Анатолий Стась

СЕРЕБРИСТОЕ МАРЕВО

Фантастический рассказ

Тишина и покой окружали меня. Но где-то в сознании шевелилась смутная тревога. Безмолвие из за этого казалось не настоящим, оно настораживало. Я не знал, что скрывается за ним, и боялся открыть глаза. Меня мучила жажда. Тупая, ноющая боль, начинавшаяся где-то у правого плеча, растекалась по телу.

С трудом разомкнул отяжелевшие веки. Прямо передо мной на стене, сложенной из толстых неотесанных бревен, висела винтовка с поцарапанным прикладом и немецкая алюминиевая фляга в суконном чехле на кнопках. Низко нависал бревенчатый потолок. Дверей не было, но там, где находился вход, колыхался угол зеленой плащ-палатки. Время от времени передо мной возникал четкий прямоугольник входа. В землянке становилось светло, и тогда я видел сочные, точно дождем омытые кроны верб. Над ними синел клочок прозрачного голубого неба. Высоко над вербами парил ястреб. Недалеко от землянки проехали на оседланных лошадях тучный вислоусый мужчина и два паренька. Усач придерживал на груди автомат. Конь под ним заржал, протяжно и громко. Этот звук, ворвавшись в землянку, словно встряхнул меня.

Анатолий СТАСЬ

УЛИЦА КРАСНЫХ РОЗ

Фантастический рассказ

Около четверти часа он бродил вокруг собора святого Антония, приседал, прицеливался, щелкал затвором фотокамеры. Ничем неприметный собор, казалось, целиком поглотил все его внимание. Потом раскурил сигару, вложил фотоаппарат в футляр, не спеша перешел на противоположную сторону улицы и направился вниз, к набережной, где плескались мутные волны, поблескивая радужными пятнами нефти.

Посвящается и пpедназначается В.В.Путину - человеку, котоpый хочет делать.

Андpей Сташ

ДИАЛОГИ

Диалоги.Маленькое пpедисловие.1

Пpоснувшись одним отвpатительным днем, я ясно увидел их - нечто пpыщавое, с часто откpывающимся pтом и всегда откpытыми ушами, и нечто саpкастическое, с нечасто закpывающимся pтом. И услышал их голоса, и, даже (не смейтесь!) почувствовал их запахи. Но, впpочем, как мне пpедставляется, пытаться словами ПЕРЕДАТЬ запах - самое гиблое пpедпpиятие, во всяком случае, на pусском языке. Да и какой шут pазница, какие были запахи - соль-то была в словах, точнее, в том, что содеpжали в себе констpукции из этих слов.

Г. Сташевская

ЦЕЛИТЕЛЬНЫЕ СВОЙСТВА КРИСТАЛЛА

(Из книги "Исцеляющий цвет")

Авантюрин

Этот камень, относящийся к кварцам, как правило, зеленого цвета, с золотистыми чешуйками (хотя встречаются желто-бурые и другие цвета), дает тонкий уравновешенный эффект.

Применяется при заболеваниях сердечно-сосудистой системы и болезнях кровообращения. Хорошо снимает повышенное давление. Лечит бронхиты и простуды.

Хорошо сочетается с лазуритом при лечении страхов, беспокойства, с красными и желтыми камнями ? для снятия сердечных болей и стабилизации давления.