Запоздалый суд

В настоящий сборник известного чувашского прозаика А. Емельянова вошли две новые повести: «Не ради славы», «Мои счастливые дни» — и рассказы.

В повестях и рассказах автор рисует жизнь современного чувашского села, воссоздает яркие характеры тружеников сельского хозяйства, поднимает острые морально-этические проблемы.

Отличительные черты творчества А. Емельянова — чувство современности, глубокое знание и понимание человеческих характеров.

Отрывок из произведения:

Тревожен, чуток весною сон…

Где-то что-то стукнуло, скрипнуло, прошуршало — а может, только всего-то показалось, примерещилось — проснулась Роза. Опять впала в забытье, опять уже вроде бы и сон какой-то начал видеться, но посреди этого сна то ли за плечо ее кто-то будто тихонько тронул, то ли руки коснулся — исчезло сновидение, опять Роза видит себя в своей избе, чувствует сладкий запах свежеиспеченного хлеба.

Хлеб она испекла еще с вечера. Нынче мало кто печет — вон его в сельском магазине навалом. Только надоел магазинный хуже горькой редьки: и кислый всегда какой-то, и черствеет быстро, на другой день уже хоть топором руби. Конечно, самой печь хлеб хлопотно: квашню приготовь, тесто заквась да дрожжей раздобудь… Ну уж, правда, зато и хлеб получился вкусный, духмяный, как из первого помола нового урожая. Кажется, что всю избу густо, плотно заполнил сытный хлебный дух.

Другие книги автора Анатолий Викторович Емельянов

Анатолию Емельянову присущ неиссякаемый интерес к жизни сел Нечерноземья.

Издавна у чувашей считалось, что в засушливом году — тринадцать месяцев. Именно в страшную засуху и разворачиваются события заглавной повести, где автор касается самых злободневных вопросов жизни чувашского села, рисует благородный труд хлеборобов, высвечивает в характерах героев их высокую одухотворенность.

Связь с жизнью, подлинное знание проблем сегодняшнего дня, пристальный интерес к человеку труда придали роману «Разлив Цивиля» современное звучание, а таланту чувашского писателя А. Емельянова — своеобразие и высокую художественность. Колоритно рассказывает автор о жизни советских людей на берегах реки Цивиль — родины Дважды Героя Советского Союза космонавта Андрияна Николаева.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

— Взял бы ты нам билеты в театр, Гера, — сказала Клавдия Ивановна мужу, наливая ему кофе в большую чашку.

Герасим Иванович промычал что-то в ответ, не отрываясь от газеты, нащупал бутерброд, приготовленный женой, откусил не глядя и отхлебнул кофе.

— Учительница литературы сказала Славочке, что надо непременно ходить в театры, говорит, она отстает в эстетическом развитии. А мы в театры никогда не ходим…

Герасим Иванович отложил газету и посмотрел на жену. Клавдия Ивановна стояла возле стола в белом крахмальном фартуке и легкой косынке поверх бигуди, обеспечивая, как всегда, бесперебойный ход его утреннего завтрака. Раз речь шла о дочери, единственном их ребенке, Герасим Иванович готов был слушать внимательно.

И пока они опускались — все одиннадцать этажей — длился этот немыслимый поцелуй.

Лифт остановился, открыл нехотя дверцы, и только тут он разомкнул руки и отпустил ее.

Может, и следовало что-нибудь сказать, хотя бы воскликнуть «ну и ну!» или «вы с ума сошли!», но дыханье еще не успокоилось, и она промолчала. Молчал и он.

Надежда Михайловна пошла вперед — спокойно, неспешно, только стройная спина выражала отчуждение. Виктор догнал ее, остановил — стал закуривать. Дул холодный сырой ветер, в котором таяли редкие снежинки. Она смотрела на его лицо в коротких вспышках огня. Он был хорош — крупные черты, твердый рот. Смотрела на огонь в сомкнутых ладонях и думала, как хорошо предаться таким рукам — сильным, надежным, твердым.

Вероятно, это тихое, спокойное место. «Ушел бы на край света», — сказал однажды кто-то уставший, огруженный заботами, замученный горестями. Какой-нибудь пессимист, которому стало невмоготу бороться или невмоготу терпеть. Очень давно сказал. Когда земля еще не была круглой, а была похожа на блюдо и стояла на трех китах, плавающих в трех морях. У блюда был край — это и был край света. И люди, неспособные бороться или терпеть, брали котомки, припасали посошки и уходили куда глаза глядят. Путь этот неизменно приводил на край света.

Остудников сидел в сквере посреди маленькой треугольной площади — ждал, когда освободится номер в гостинице, курил. Администратор сказал, что в три часа уезжает группа туристов. До назначенного срока оставалось полтора часа, можно было погулять по городу, посмотреть старинную усадьбу, парк, но связывал чемодан. Большой красивый чемодан желтой кожи, с ремнями и золотыми пряжками и с оторванной ручкой.

Эта ручка напоминала Георгию Николаевичу обстоятельства внезапного отъезда, похожего на бегство. И вперед и назад от того момента, когда он оторвал ручку, можно было вести счет многим глупостям. Например: он купил билет с рук. Какой-то человек пришел на вокзал вернуть билет, спрашивал, где касса. Остудников поинтересовался, куда билет, и, услышав в ответ незнакомое название «Тапа», билет купил.

Ашот Арзуманян — известный армянский прозаик автор ряда романов, повестей и очерков изданных на армянском и русском языках («Мальчик из Санаина», «Око Бюракана», «Тайна булата», «Адмирал», «Тайфун», «Чудесная эстафета» и др.). Все эти книги — о наших современниках, которые прокладывают новые пути в науке.

Героями книги «Арагац» являются видные деятели армянской культуры прошлого и настоящего, современные армянские ученые: астрофизики, физиологи, археологи, представители мира искусства: художники, архитекторы, музыканты, театральные деятели.

В. Ф. Кормер — одна из самых ярких и знаковых фигур московской жизни 1960 —1970-х годов. По образованию математик, он по призванию был писателем и философом. На поверхностный взгляд «гуляка праздный», внутренне был сосредоточен на осмыслении происходящего. В силу этих обстоятельств КГБ не оставлял его без внимания. Важная тема романов, статей и пьесы В. Кормера — деформация личности в условиях несвободы, выражающаяся не только в индивидуальной патологии («Крот истории»), но и в искажении родовых черт всех социальных слоев («Двойное сознание…») и общества в целом. Реальность отдает безумием, форсом, тем, что сегодня принято называть «достоевщиной» («Лифт»). Революции, социальные и научно-технические, привели к появлению нового типа личности, иных отношений между людьми и неожиданных реакций на происходящее («Человек плюс машина»).

Утопию надо толковать расширительно: это не только общественный идеализм, это желание жить. Глубоко осознанное желание в отличие от желания биологического. Где кончается реализм, где начинается утопия - никто не знает и знать не должен. Мысль как таковая не дает для этого никаких оснований.

Без утопии не было бы и всего того, что мы называем идеями, идейностью и духовностью. Утопии различаются между собой не столько идеями - все они возникают, как правило, из идей высоких и высочайших, - сколько теми средствами, которые утопист принимает для достижения своих целей: насильственные эти средства или ненасильственные.

На террасе в этом доме, на косяке у двери были многие карандашные пометки, с инициалами против каждой пометки и датою; каждый раз (раньше, когда дом не был еще разрушен), когда ремонтировался дом, всегда отдавались распоряжения не закрашивать эти даты, — и до сих пор еще хранятся пометки: «К. М. 12 апр. 61 г.», «К. М. 29 апр. 62 г.» — каждые две буквы, хранящие за собою имя, с каждым годом шли вверх. Потом на двадцатипятилетие исчезали года и появлялись вновь в самом низу двери. Инициалы К. М. — Катюша Малинина, прабабка Катерина Ивановна, возросли высоко: высока была и стройна в молодости правительница дома Катерина Ивановна. И каждая первая в роде, так случалось, возникая через каждое двадцатипятилетие внизу двери, дорастала до Катерины Ивановны. И последние даты, «Н. К.11 апр. 924 г.» — достигли зарубок шестьдесят второго рода Катерины Ивановны, появившись у пола 7 мая (когда цвела уже, должно быть, сирень под террасой) тысяча девятьсот восьмого года. Н. К. Нонна Калитина, последняя в роде, даты ее и зарубины возрастали в годы —914, 917, 919, 920–924.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Книга рассказывает о золоте, серебре, платине и других металлах платиновой группы, Автор приглашает разобраться в сложной и интересной природе драгоценных металлов, затрагивая практически все аспекты: историю, легенды, научные данные и даже криминальные события вокруг этих металлов. Для каждого металла приведены сведения о запасах, добыче, применении, торговле; даются прогнозы на ближайшие годы Отдельная глава знакомит с ведущими российскими и зарубежными производителями благородных металлов,

Для специалистов и широкого круга читателей.

Катастрофа-2012 — пророческая «страшилка» или реалистичный прогноз? Почему нынешние кризисные тенденции чреваты гибелью как минимум трех четвертей населения планеты? Есть ли у русских как нации шанс на выживание в глобализованном мире? Что характерно для так называемых расовых отличий людей, и каково будущее «толерантного общества»? На эти и множество других вопросов без оглядки и «политкорретности» отвечает автор книги, философ и социолог, яростный публицист и политический эмигрант Петр Хомяков.

Сиротку Мари забрали из приюта, но не для того, чтобы удочерить: бездетной супружеской паре нужна была служанка. Только после смерти хозяйки 18-летняя Мари узнает, что все это время рядом был мужчина, давший ей жизнь… И здесь, в отчем доме, ее пытались обесчестить! Какие еще испытания ждут ее впереди?

* * *

Во всем мире продано около 1,5 млн экземпляров книг Мари-Бернадетт Дюпюи! Одна за другой они занимают достойное место на полках и в сердцах читателей. В ее романтические истории нельзя не поверить, ее героиням невозможно не сопереживать. Головокружительный успех ее «Сиротки» вселяет уверенность: семейная сага «Доченька» растрогает даже самые черствые души!

В трепетном юном сердечке сиротки Мари всегда теплилась надежда, что она покинет монастырские стены рука об руку с парой, которая назовет ее доченькой… И однажды за ней приехали. Так неужели семья, которую мог спасти от разрушения только ребенок, нуждалась в ней лишь как в служанке? Ее участи не позавидовала бы и Золушка. Но и для воспитанницы приюта судьба приготовила кусочек счастья…

Книга Джеймса Вандеркама, видного американского эксперта в области библейской литературы, пожалуй, лучшее на данный момент издание, рассказывающее об истории находки и содержании кумранских рукописей (свитков Мертвого моря), включающих в себя самые древние образцы книг Ветхого Завета, а также оригинальные сочинения древнееврейской секты, прекратившей существование во время войны с римлянами. Несмотря на то, что кумранские свитки были обнаружены в пещерах Иудейской пустыни более 60 лет назад, они продолжают таить в себе множество загадок. Великих загадок! По мнению некоторых ученых, эти рукописные документы способны заставить человечество пересмотреть свои взгляды на историю возникновения христианства, а значит и на дальнейшее развитие нашей цивилизации.