Заплачено кровью

Валерий Киселев

Заплачено кровью

Документально-художественное повествование

Книга рассказывает о боевом пути 137-й стрелковой дивизии, сформированной в Горьковской области в 1939 году. Дивизия первой из 50 горьковских соединений выехала на фронт 25 июня 1941 года и сражалась на Западном направлении против наиболее сильной группировки вермахта, 2-й танковой группы Г. Гудериана, трижды прорывалась из окружения и внесла весомый вклад в Победу. Книга - итог многолетней поисковой работы. Автор изучил тысячи страниц архивных документов, разыскал и опросил более 350 ветеранов дивизии, с поисковыми группами прошел пешком весь боевой путь дивизии 1941-1942 года. Автор в художественной форме рассказывает о героических и трагических судьбах бойцов и командиров дивизии.

Другие книги автора Валерий Павлович Киселев

Они приняли боевое крещение в июле 1941 года под Могилевом. Их дивизия пошла в бой против самого сильного соединения Вермахта – 2-й танковой группы Гудериана, – имея в строю 14 тысяч штыков. Через три месяца из третьего по счету окружения прорвались 806 бойцов. Израненные, обескровленные, черные от голода и недосыпа, едва держащиеся на ногах, видевшие все круги фронтового ада, – но несломленные. Непобежденные. Непобедимые… Этот роман основан на реальных событиях – автор не только опросил всех оставшихся в живых ветеранов 137-й стрелковой дивизии, но и сам прошел пешком весь ее боевой путь. В этой книге нет ни слова вымысла, ни умолчаний, ни парадных мифов. Это чистая, неразбавленная, обжигающая, как фронтовые 100 грамм, перехватывающая дух и пробирающая до слез «окопная правда» Великой Отечественной. Это – гимн непобедимой русской пехоте, стоявшей насмерть летом 1941 года.

«Разведбат» — одна из самых честных и захватывающих книг, посвященных чеченской кампании. Каждое сражение мы видим глазами солдат и офицеров, слышим грохот боя, чувствуем запах гари. Исповедь бойцов 84-го отдельного разведывательного батальона ломает наше представление о роли разведчика на войне. Разведка — это не только маскировка, бинокль и передвижение по-пластунски. Это хлесткие атаки, неожиданные для противника маневры и оборона до последнего патрона, когда даже самый надменный враг проникнется уважением к русскому разведчик.

В январе 2000-го группировка российских войск начала операцию по штурму Грозного с целью очистки города от бандформирований и наемников. В новейшей истории самых тяжелых сражений навсегда останется это название – площадь Минутка. Важнейший плацдарм стал символом мужества и стойкости наших бойцов. Там, через смерть и кровь, рождались боевые традиции, рождалась воинская слава. В этой книге солдаты и офицеры 245-го гвардейского мотострелкового полка с суровой прямотой рассказывают об адских боях на площади Минутка и других улицах Грозного.

В августе 1999-го бандформирования из Чечни вторглись в Дагестан. Российское руководство начинает масштабную контртеррористическую операцию, в которой принимает участие и 245-й гвардейский мотострелковый полк – первая в Российской армии воинская часть постоянной боевой готовности. Уникальные документы и откровенные рассказы солдат и офицеров создают неповторимую по своей правдивости и мощи батальную картину. Примеры безграничного мужества и стойкости наших солдат и офицеров потрясают воображение. С детальной подробностью книга рассказывает о жестоких боях на Терском и Сунженском хребтах, беспощадных схватках на подступах к Грозному.

«Мы не дрогнем в бою за столицу свою. / Нам родная Москва дорога, – гремело из репродукторов осенью 1941 года, в разгар Московской битвы. – Нерушимой стеной, обороной стальной / Разгромим, уничтожим врага!»

Вот только в жизни все не так, как в бравурных маршах. Судьба СССР висит на волоске. Советские дивизии истекают кровью на последнем рубеже – в полках осталось всего по сотне штыков. Сибирские пополнения тают на глазах. В небе чернó от вражеской авиации. Немецкие танковые клинья рвутся на восток, и до Кремля уже меньше 50 верст. Но русская пехота стоит насмерть и умирает не дрогнув, ценой сотен тысяч жизней спасая Москву, перемалывая в беспощадных боях элиту Вермахта. И эта сжатая до предела пружина вот-вот должна распрямиться, нанеся гитлеровцам ответный удар…

Валерий Киселев

Нижегородцы на чеченской войне

Сборник статей о войне в Чечне

1994-2000 годы

Автор сборника - нижегородский журналист Валерий Киселев, лауреат премий Нижнего Новгорода, Министерства обороны и Союза журналистов России, победитель всероссийского конкурса "Журналисты в "горячих точках". С первых дней начала событий в Чечне пишет о судьбах нижегородцев, представителей различных силовых структур, принимавших участие в боях. Побывал в Чечне в марте 1995 года, во второй военной кампании в Чечне - три раза. Впечатления от командировок стали основой этого сборника статей.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Первое издание: Charles A. Siringo. Two Evil Isms: Pinkertonism and Anarchism. 1915.

Техасец Чарльз Анджело Сиринго (1855 – 1928) пятнадцать лет был ковбоем, больше двадцати лет прослужил в Национальном детективном агентстве Пинкертона и был знаком с такими легендами фронтира, как Билли Кид, Пэт Гэррет, Уайет Эрп и Том Хорн. Книга «Два злобных изма» (1915) посвящена годам работы автора в агентстве Пинкертона. В ней рассказывается о подавлении рабочих забастовок и мошенничестве на выборах, о разоблачении грабителей и убийц. Оригинальный текст перешёл в общественное достояние. Здесь представлен первый перевод на русский язык.

https://sites.google.com/site/dzatochnik/

Когда-то поиграть блиц в Москве было проблемой. В ЦШК, например, часы выдавали только избранным. Да и в других клубах получить инвентарь было трудно. Летом спасали парки. Два самых популярных места были "Сокольники" и "Эрмитаж". В Сокольниках, по-моему, павильон существует до сих пор, а "Эрмитаж" - что ж поделаешь, кусочек дорогой земли в центре Москвы - деревянный павильон сгорел в эпоху рыночных отношений. И всё. Нет - значит и не было. Но он же был!

Шон Смит

Биография создателя Гарри Поттера Дж. К. Ролинг, написанная Шоном Смитом

Благодарность

Н

аписать эту книгу было бы невозможно без помощи многих людей. Надеюсь, я никого не забыл. Некоторые из них пожелали сохранить анонимность, и это их право. Я благодарю всех и надеюсь, что они будут довольны тем, что получилось.

Вот имена людей, кого мне хотелось бы отметить особо: Андреа Эндрюс, Дженни Браун, профессор Кейт Кэмерон, Кен Каррутерс, Уильям Кларк, Таня Каулес, Иветт Каулес, Сьюзи Кросс, Барри Каннингхэм, Рэй Дэвисон, Ричард Истон, Уильям Форд, Линдси Фрэзер, Жиль Гордон, Тим Грей, Алан Холл, Хелен Холл, Линда Хэй, Кэтрин Джонс, Чарльз Льюис, Сильвия Льюис, Зое Лонгбридж-Берри, Матильда Митчелл, Джон Неттлшип, Дэйл Ньюшвондер, Алистер Патерсон, Джилли Пикок, Ян Поттер, Руби Поттер, Джон Пауэл, Ребекка Рэмптон, Дэй Рис, Найджел Рейнолдс, Дэннис Райс, Джефф Роузер, профессор Мартин Соррелл, Мойра Стюарт, Кейт Уитли, Паула Уайтхаус, Элиан Уайтлоу и Иаред Уилсон.

Дастин Хоффман и Том Круз, Сильвестр Сталлоне и Стивен Спилберг — под безжалостным взглядом людей, служивших в их роскошных особняках!..

«Семейная атмосфера» в домах Дени Де Вито, Арнольда Шварценеггера и Дебры Уингер!

Самые скандальные мемуары за всю историю Голливуда!

Реальные события.

Реальные люди.

Реальные ситуации.

Закулисье «фабрики грез». Голливуд, лишенный журнального глянца!

В книге рассказывается о братьях Уилбер и Орвилл Райт, за которыми признаётся приоритет изобретения и постройки первого в мире самолёта.

Воспоминания Анны Тимофеевны Гагариной, матери первого в мире космонавта планеты Земля, рассказывают о детстве и юности Юрия Алексеевича, его учебе и космическом полете, о добрых семейных традициях.

Мемуары вдовы известного русского поэта Даниила Андреева, автора «Розы Мира», — увлекательнейший рассказ о необычной женской судьбе, о необычной любви, о необычном поэте и о самой обычной для XX века и России доле. Эта книга о противостоянии талантливой мужественной женщины суровой эпохе.

Алла Александровна Андреева обладает литературным даром и чувством слова, поэтому книга читается буквально на одном дыхании.

Лукреция Борджа — «менада, отравительница, вакханка, убийца, кровосмесительница», обвиняемая во всех грехах, — долгое время оставалась излюбленной мишенью многочисленных романистов и поэтов. Вот уже пять веков дочь папы Александра VI подозревают во всяческих низостях, хотя в подтверждение им до сих пор не приведено ни единого доказательства. Для одних — дьявол, для других — ангел, она — олицетворение скандальности, непристойности и соблазна, а может быть, жертва клеветы, цель которой — возбудить любопытство публики… Где же истина?

Ответ на этот вопрос вы найдете в книге, которую держите в руках. Ее автор — историк, правнучка философа и историка Ипполита Тэна, для работы над этой биографией привлекла огромное количество архивных материалов, воспоминаний современников, а также переписку Лукреции с ее отцом, папой Александром VI, которая проливает свет на «эпоху роскоши и варварства, оставившую после себя утонченные произведения искусства и воспоминания о великолепных празднествах, прекрасно сочетавшихся с насилием, предательством и заказными убийствами».

Ouvrage réalisé avec le soutien du Ministère des affaires étrangères français et de l'Ambassade de France en Russie.

Издание осуществлено при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ВЛАДИМИР КИСЕЛЕВ

СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ

Вова Киселев

Спички

- У тебя спички есть ? - Да, щас (зажигает зажигалку и куда-то уходит). - Эй, ты куда? - За спичками. - Зачем? У тебя же зажигалка. - Ну? - Что ну?! Зачем нужны спички, если есть зажигалка? - Не знаю, ты же попросил. - Что?! - Спички. - Ну? - ??? - Что уставился, ты что тупой? - Нет. - Что нет?! - Я не тупой. Спички нужны? - О боже! Ты идиот! Скажи, что у меня во рту? - Язык, зу.. - Да нет же!!! Вот! Что это? - Это? Э-э, сигарета. - Ну? - Что? - Нет! Ты невыносим! Скажи мне, что делают с сигаретами? - Куда? - Что куда? Я спросил, что делают? - Куда невыносим? - О, черт! Ты полный дебил и идиот из всех, что я встечал. - Я знаю. - Что ты дебил? - Нет, что делают с сигаретами. - Ну? - Ими вредят здоровью, там написано. ... - Где? - Что где? - Где написано? - Это не туалет. - При чем здесь туалет? - Ну, ведь в туалете написано. - Что? - Ну как что? Просто написано. - Что написано? - Не понимаю, там просто написано. - Мать твою! Ты можешь сказать, что там написано?!! - Нет, но я могу показать. - Ну пойдем. Идут по коридору, заходят в туалет. - Вот. - Где? - Ну вот, желтое. ... - Ты, что издеваешься?! - Нет. Спички нужны? - Зачем? - Не знаю, ты просил? - Когда? - Сейчас. - Зачем мне спички, если в туалете написано? ХА-ХА-ХА!!! Заливается истерическим смехом и бесконечно повторяя:"Зачем мне спички если в туалете написано??", уходит в неизвестном направлении, выкидывая при каждом шаге по одной сигарете "LUCKY STRIKE".

Элеонора Константиновна Киселёва

Мальчик-Огонёк

Жил на свете маленький горячий Огонёк. И очень ему хотелось сделаться мальчиком, чтобы было у него две ловкие руки, две крепкие ноги, два зорких глаза - словом, всё, как у ребят.

Фея огня сделала его мальчуганом (он очень просил её об этом), но сказала, что от всех ребят Огонёк будет тем отличаться, что если попадёт в воду - погаснет, и не будет тогда ни мальчика, ни Огонька.

Элеонора Константиновна Киселёва

Малыш Слабыш

Жил Малыш-Слабыш.

Соломинку с земли поднять не мог, ложка из рук падала. А всё оттого, что долго по утрам в кроватке лежал, умываться не хотел, одеваться ленился и всегда просил бабушку покормить его.

Долго ли, коротко ли так продолжалось, только подрос Малыш, а крепышом не стал: ходит - от ветра качается, сядет - со стула падает, ляжет - из-под одеяла вылезти не может.

Александр КИСЕЛЕВ

ДЕЛО БЫЛО В БУХАЛОВО

Домотдых (он существовал настолько давно, что перестал восприниматься как организация, а уже давно присутствовал в сознании и на картах как имя собственное - "Домотдых". И, соответственно склонялся) располагается в Подмосковье, неподалеку от села Бухалово, в котором ударение все ставят по собственному разумению. Поначалу, дела шли неплохо. Директор жизнь жил, на местное начальство смотрел как на траву - не переведется. Времена изменились, приватизировал. Прогорать, естественно начал. Но это так все, к слову. Короче, тучи сгустились: менты обнаглели, начальство голову подняло, бандиты наезжать начали с недвусмысленными предложениями. А тут паводок, перебои с электричеством, опять-таки столовая сгорела - следствие поголовного пьянства. Хорошо еще сгорела накануне ревизии. С другой стороны налоговая инспекция заинтересовалась... Труба, то есть. И ведь больше никто из приличных в Домотдых приезжать не желал. Все какая-то шваль. Зимой вообще мертвый сезон, а летом уже несколько лет в 6-ом корпусе жили эсперансисты (жгли, паскуды, костры на территории, по ночам песни под гитару горланили на своем эсперанто), 4-й и 5-й корпуса занимали хасиды (ходили с пейсами, в черном, камилавками голову прикрывали, зато платили валютой, причем наличной), в 7-ом и 10-ом корпусах расквартировывался полк быстрого реагирования, который проводил летние сборы. Пустил его директор, думая оградить себя от бандитов да ментов, которые хуже бандитов, ей-богу, но офицеры трезвыми не бывали и только курили какую-то дрянь в штабе (под штаб заняли помещение почты), ставя солдатикам боевые задачи, те же носились по окрестностям в камуфляже и при оружии, пугали народ. А в этот год еще и прибыла театральная труппа из Саратова - репетировать какой-то спектакль. Эти голосили на летней эстраде и провоцировали собачий вой в окрестных деревнях. Остальные номера корпусов отсутствовали, какие развалились от времени, какие ушлые дачники растащили себе на терраски. Кроме Первого, конечно, в котором сам директор и жил, и в котором располагалась его "канцелярия". Ну, натуральный дурдом. Налоговая инспекция нагрянула в ночи, с резкостью невообразимой, в количестве взвода. Бандиты в масках, но с удостоверениями заломали сонную сестру-хозяйку и повара, ткнулись в корпуса, но в 7-ом и 10-ом получили жестокий отпор и, забрав повара в качестве "языка", отступили в райцентр. Тут уже ясно стало, что дело директора полная труба. Чтоб остаться в живых, нужен ему коммерческий менеджер, иначе сожрут. А в это самое время массовик-затейник, парень сметливый, трагически слабый до женского пола, да еще и враль в придачу, как-то вскользь заметил, что в гости к нему родственник приехал на отдых - пивка там, покупаться, рыбка, подосиновики... - по фамилии Скопец. Финансовый гений (у массовика все родственники гении были). Директор к этому самому Скопцу чуть не в ноги, выручай, брат. А тот лежит себе на сеновале, "Беломор" смолит и на звезды лыбится - дело ближе к ночи было. Уломал, однако. Про деньги, правда, тот говорить отказался. Махнул ручищей небрежно, сочтемся мол. "Да я для тебя все, - директор аж зашелся, - Твое желание - мое желание. А кто против тому в грызло!" По рукам вдарили и на утро Скопец сел за финансовые отчеты. Лет ему было сильно за семьдесят, потому ругался он вычурно и все время. Не нравились ему бумаги. Однако, словно по волшебству, хозяйство подниматься стало. Неведомые люди подремонтировали дорогу, с электричеством перебои прекратились, бандиты подъехали - Скопец с ними о чем-то побазарил, и те смотались, даже окон не били. В налоговую он сам ездил - и затихла налоговая. Пост милицейский у ворот остановили. Менты стали честь диркетору отдавать. Сказка! Приход, расход, туда, сюда - повара похудевшего вернули, нал валит, директор до ужина по комнатам в халате расхаживает, массовик "мерседес" купил и теперь только спьяну отдыхающих веселит, но все довольны. Тут-то директор и понял формулировку "сыр в масле". А Скопец неделю всего и корпел, а потом сидит себе с удочкой, на звезды поглядывает, костерок клюкой ворошит. Очень ночную рыбалку любил. Через неделю и вовсе куда-то делся. А дело его живет! Лодки кто-то для прогулок по реке привез, весла тоже, тетки какие-то по краям аллей флоксов насажали, фонтан забил посредине центральной клумбы - а такого даже старожилы не помнили. Вообще никто не знал, что там фонтан есть. То есть получается у директора не Домотдых, а чистая ВДНХ, даже из министерства звонили, спрашивали о номерах. Далее мизансцена: приходит какой-то щуплик и назначает директору стрелку у оврага, справа от братской могилы. Тырк-пырк - Скопца нет. Директор натурально посылает массовика-затейника (типа родственник). Проходит неделя, ни его самого, ни "мерседеса". Как раз, когда директора начинают терзать предчувствия, является еще один хмырь, но на этот раз в камуфляже и в маске. Сморкаясь в маску и не снимая с лица, выдает повестку в налоговую, причем место явки обозначает то же - у оврага. Директор туда посылает повара (типа уже был) - и от того после ухода ни слуху, ни духу. Натурально, через пару дней на велике приезжает гонец от районной администрации и требует - наглец! - явки к руководителю района. А директор руководителя того в свое время еще как вертел на всем, на чем можно было. И нельзя. Тогда уж директор сам гордо требует, чтобы этот номенклатурщик встретился с ним на нейтральной территории. И как черт его за язык тянет, потому что назначает он встречу все в том же неприятном месте - у братской могилы. Время подходит - делать нечего, идет сам. В арьергарде держит сестру-хозяйку и посудомоек. Не до жиру, больше некого. Но от трех какой прок? Стыдоба, да и все. Короче, приходит к оврагу - жуть одна. Тишина, птички посвистывают, ветерок доносит с территории обрывки псалмов, крики "вспышка справа!", припев песни какой-то на эсперансисткой тарабарщине да арию саратовского баритона. Вокруг же нет никого - ни из администрации, ни вообще ниоткуда. Тут одна из посудомоек пальцем в бурьян тычет и шепотом свистящим, который зы версту слышно, намекает, что железяки поржавелые в этом самом бурьяне не что иное, как бренные останки "мерседеса" затейника. Пригляделся директор - точно! А рядом остов мопеда повара... Ну дела! Бабы в один голос завыли и в рассыпную. Как чувствовал - не надо их брать. Но истерия заразила и ухнул директор тоже в кусты (почему не на дорогу? - спрятаться хотел!). Не успел и десятка шагов сделать, как наткнулся на палатку. Красивая, иностранная наверное. Оранжевая. Ногой за веревку зацепился, вбок повело - и ввалился в палатку, аки тать. А там сидит дама. Глазищи - с блюдца. Губы - чистейшая клубника. Грудь сказка. И "херес" местного разлива глушит. Одна. Закуска тоже в навал перед ней лежит, ягоды местные, цитрусовые тоже. Глазом она на директора глянула - у того рука сама к стакану и "хересу" внутрь! Глядь, а стакан опять полный. Он еще! А красавица рот открыла и задушевным таким басом, от которого у директора вмиг горло пересохло, спрашивает: - Что ж это вы нашу трупу в этакую клоаку поселили? Нехорошо... Ну, не всех, но хоть некоторых-то могли бы получше устроить? - Хоть сейчас! - лепечет директор, а рука сама стакан ищет. И что удивительно, находит, а тот опять полный. - Пожалуйте в директорский корпус, там у нас люксы для особо дорогих гостей... - Ну, пошли... Идут по дороге. Директор уж и вовсе ничего не боится. Обо всем забыл, нахересился. И при входе - менты честь отдают и склабятся, паскуды, глумливо, - вдруг как из под земли - Скопец: - Сквитаемся? - говорит сиплым голосом. - Готов. - Мне бабу вот эту. У директора аж в душе все захолонуло, а та стоит, станом поводит, и груди ее, словно ртуть в грелках резиновых под тонким сарафаном ходуном ходят. Взял он Скопца под руку, отвел: - Куда тебе она? - на сознание хотел надавить. - В зеркало глянь! Хочешь, в учредители тебя возьму? Хочешь - начальником лодочной станции сделаю... А Скопец не слушает: - Бабу! Тут директор не выдержал, да как дал ему по кумполу, тот и пал в траву. Глаза закатились, улыбка неприятная образовалась, да так и замер. Директор к бабе - а бабы и нет никакой. Он в канцелярию - а там и вовсе пусто. Ни одной бумажки нет нигде - ни финансового отчета, ни платежной ведомости... И разом со всех сторон машины подъезжают (в окно видит) - и из администрации, и из РУОПа, и из налоговой... Бандиты вдалеке, у фонтана припарковались. Взял тогда директор дырокол, вскрыл себе им вены, и был таков. Вот - тоже история.