Записки бежавшего

Целью предания гласности своих записок о Соловецкой каторге автор считает, ознакомление общественного мнения всех стран с действительной картиной быта и режима в так называемых "местах заключения Особого Назначения".

Советской властью слишком явно замалчивается самый факт существования советских тюрем этой категории, даже формально изъятых из ведения общего тюремного Управления.

Это обстоятельство настойчиво требует исчерпывающего описания настоящего положения заключенных русских и иностранцев, в Соловецких лагерях Особого Назначения.

Популярные книги в жанре История

Источник: Научный журнал "Известия СОИГСИ", Вып. 4 (43), Владикавказ, 2010. Стр. 48 - 66.

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ, проект № 04-01-33106а/Ю

Пособие посвящено характеристике культурных образований заключительного этапа среднего бронзового века в степном Приуралье. Рассматриваются вопросы истории исследования, историографии основной проблематики, культурно-хронологической интерпретации памятников, направленности культурных взаимодействий и исторических судеб населения. Пособие может использоваться при изучении дисциплин «Археология», «История Урала», спецкурсов по бронзовому веку Южного Урала и Северной Евразии, для подготовки рефератов, курсовых, выпускных квалификационных работ, организации самостоятельной и научно-исследовательской работы студентов. Издание подготовлено на основе новейших научных данных и не дублирует существующие учебники и учебные пособия.

Серебряный век… Эти слова вызывают в памяти культурный взлет, духовное возрождение, которое пережила Россия в эпоху войн и революций. Потому и называют так первую четверть нынешнего столетия, что по созвездию блестящих имен и творческому накалу она вместила — век. Целая плеяда религиозных философов, Блок, Есенин и Гумилев — в поэзии, Скрябин и Рахманинов — в музыке, Врубель и Рерих — в живописи, Шаляпин и Станиславский — в театре… Будто пламя вдохновения вспыхнуло ярко, перед тем как — не погаснуть, нет! — но уйти вглубь, спрятаться в пепле от урагана истории. Прерванная дума, пресеченное слово, недопетая песня…

На всех фронтах Великой Отечественной войны исключительно успешно действовала советская штурмовая авиация. Удары, которые наносили «ильюшины» по немецко-фашистским захватчикам и их технике, отличались внезапностью и сокрушающей силой огня. «Илы» летали почти над самой землей и выкуривали гитлеровцев из всех щелей, расстреливали из пушек и пулеметов вражеские колонны. Штурмовик «Ильюшин» с честью выдержал все испытания Великой Отечественной войны. Это первый и единственный в мире штурмовик, отвечающий всем требованиям современного боя.

Товарищ Сталин лично направлял работу и конструкторов, и заводов. Указания великого вождя легли в основу создания самолета Ил, в организацию его серийного производства для удовлетворения нужд фронта. Со Сталиным в сердце шли наши летчики-штурмовики на врага, помогая добывать победу Родине. О них, славных сталинских соколах и героических авиастроителях, нам и хотелось рассказать в этой книге.

У книзі–дослідженні С. Павленка «Князь Михайло Чернігівський та його виклик Орді» розповідається про життя і діяльність одного з відомих представників Ольговичів, героїчний вчинок–протест якого мав великий резонанс у другій половині XIII сторіччя серед поневолених монголо–татарами русичів.

История Парижской Коммуны Лиссагарэ уже переводилась на русский язык в дореволюционной России и была выпущена товариществом "Знание" в 1906 году. Она была запрещена цензурой. Данный перевод книги на русский язык выполнен Сергеем Мальцевым с английского варианта статьи, размещенной в Интернете издательством Нью‑Парк.

Эта книга не выходила на русском языке, хотя была написана достаточно давно - в 2003 году. Она посвящена интересной теме, которая, к сожалению, редко затрагивается в отечественной научно-популярной литературе: судьбе странных и неуклюжих птиц, которые открывают "чёрный список" видов животных, вымерших по вине человека с 1600 года - дронтов. Но стиль изложения автора значительно отличается от привычного. Вместо краткого описания биологии этих птиц автор рисует нам портрет дронтов "на фоне пейзажа", рассказывая об исторических и культурных событиях, которые прямо или косвенно затрагивали судьбу этих птиц, чаще всего оказывая, увы, резко негативное воздействие на самих птиц и на среду их обитания. Читатели книги узнают о том, почему португальцы оказались в Индийском океане и как открыли Маскаренские острова, как дронт попал в зверинец императора-алхимика Рудольфа II, как художник Руландт Саверей запечатлел эту невероятную птицу на холсте, как дронт вымер во второй раз в сознании людей, скольких усилий стоило доказать, что эта птица действительно жила на Земле, и почему на родном Маврикии её начисто забыли.

С момента выхода книги в свет прошло уже достаточно много времени, и в отношении дронтов были сделаны новые открытия, которые по понятным причинам не попали в книгу. Но материалы, которые собраны в книге, уже стали частью истории науки. Эту книгу с одинаковым интересом прочтут любители биологии, истории и изобразительного искусств.

В монографии на основе сравнительного анализа народов региона Центрально-Восточной Европы рассматривается специфика этнической истории Беларуси XIX — начала XX в. с использованием широкого круга источников.

Для студентов, преподавателей, научных сотрудников, аспирантов, а также всех, кто интересуется этническим прошлым Беларуси и Центрально-Восточной Европы.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

"Военные" письма лежали в ящике старого письменного стола. Я знала об их существовании, но стеснялась попросить у мамы разрешения прочесть их, боясь, что там будет что-то слишком интимное, касающееся лишь их двоих. Но в письмах, как и в чувствах, оба они были удивительно чисты и целомудренны. Я прочла их, когда не стало мамы, не стало "нашего дома" — комнаты с широким, во всю стену окном. Теперь оно чужое, модные белые жалюзи закрывают его. А совсем недавно это окно было частью нашей жизни. Стоило отойти на середину комнаты, и начинало казаться, что находишься на борту корабля. За окном текла Нева, такая живая. Последние годы мама с трудом могла читать и часами сидела в качалке у окна, следила за удивительными красками заката, постоянно меняющейся рекой, слушала музыку. Музыка, как и красота, доставляла ей самое большое наслаждение. Недаром, оказавшись в Ленинграде восемнадцатилетней девочкой, она тратила последние гроши, предназначенные на еду и одежду, на билеты в Филармонию. Когда-то мечтала стать пианисткой, но, поняв, что великого таланта нет, сама запретила себе прикасаться к инструменту.

Даниил Гранин: Тамань, Самбор, Тропау, Краков, Прага — путь лейтенанта Ковалевского, ордена, медали — все как положено. После войны он продолжал служить в армии оружейным специалистом, демобилизовался в 1956 году и занялся любимым делом — охотой, был змееловом в Киргизии. Через двадцать лет война все же настигла его, и он умер от последствий военной контузии. Итак, вот страницы из его дневника. Мы были всякие солдаты той войны, мы были и такими, и большая часть из нас были такими, поглощенными не ненавистью к врагу, не заботой о торжестве нашего оружия или советского строя, а влюбленными в вечную красоту жизни.

Книга представляет собой всецело основанный на документах и свидетельствах современников рассказ о судьбе великого поэта и незаурядного дипломата — Федора Ивановича Тютчева. Поскольку литературное творчество Тютчева нераздельно связано с его политической деятельностью, биография нашего выдающегося соотечественника имеет первостепенное и поистине необходимое значение для понимания его поэзии. В раскрытии этой глубокой связи истории России с творчеством Ф. И. Тютчева и состоит одна из главных задач книги.

(…)

Однако вернемся к книголюбивому мужику. Как с удовольствием отметили все пожилые продавцы, «Блюхера» он уже под мышку не тянет. Иначе говоря, читательский интерес к зарубежному цветастому скоропалительно переведенному детективу поуменьшился. Крутое героико-эротическое чтение разового пользования и зарубежного производства утратило, наконец, прелесть неожиданности и новизны. Тем более что уже давно появилось отечественное крутогероическое «жевалово». Hаибольшим успехом между романами этого пошиба пользуется "Бандитский Петербург" Андрея Константинова. Этот «Петербург» мне даже не удалось застать на прилавках. Его раскупают едва ли не в один день. Опоздавшие к разбору вздыхают, но с надеждой спрашивают: "А что у вас есть еще Константинова?" После чего радостно покупают его роман "Адвокат 2".