Западный склон

Когда ему еще не было двадцати, Кеннет не раз спускался по западному склону Эль-рисо. И только тогда, когда двое его товарищей погибли (один – провалившись в снежную трясину под Голубым Гребнем, другой – не успев срезать поворот у невидимых сверху Драконьих Зубов) – только тогда Кеннет попрощался с западным склоном.

Не то, чтобы ему надоели лыжи или безумный риск запрещенных трасс, даже не отмеченных на схеме, – ты проваливаешься туда словно в сверкающую развертывающуюся пропасть, дно которой выстлано облаками, – нет. Просто он вспомнил о маленькой Джемме, у которой не было никого, кроме старшего брата.

Другие книги автора Сергей Владимирович Герасимов

Зло привлекает – как раз поэтому большинство из вас открыли книгу под названием "Психология зла" и прочли первые строки.

Чем может быть эта книга? Скучной монографией или сборником статей с десятью тысячами сносок, пояснений и примечаний? Но зло слишком живое, оно не поместилось бы в такую книгу.

Эзотерическим трактатом? Нет. Зло слишком явно и ясно присутствует в каждой капле нашей жизни – закутанное в туман, оно стало бы непохожим на себя.

Далёкое будущее. Космический лайнер встречает корабль чужих, сильно поврежденный в бою. Можно просто уйти, а можно приблизиться и попытаться помочь. Войти в клетку с тигром, не зная, голоден ли он. Но, возможно, только способность к состраданию делает нас людьми. Вокруг триллионы звезд, и все они молчат. Кто-нибудь задумывался, почему? Если разумных так мало, то кто убивает нас? Или что? А вдруг мы убиваем себя сами?

Элегантно построенный роман в лучших традициях научной фантастики. Вас ждет фейерверк идей и головокружительных приключений, завораживающий хоровод миров, иногда похожих на наш, а иногда разительно отличающихся!

Здесь хорошие душевые и отличная новая раздевалка, а все остальное никуда не годится. Впрочем, не такая уж и отличная: некоторые крючки уже успели вырвать. Я закрываю свой шкафчик и смотрю в зеркало, смотрю, будто хочу увидеть там что-то новое. Я никогда не нравлюсь себе в зеркале и совсем не нравлюсь на фотографиях. Не нравился, сколько себя помню. Из зеркала смотрит на меня плечистый коротко стриженный белобрысый болван с несколькими, явно декоративными, шрамами на лице. Идеальный гладиатор с мозгом маленькими, как у плезиозавра. Хотя на самом деле я не такой. Что-то я сегодня агрессивно настроен, не к добру это. На самом деле мозгов в этой живописной головешке даже больше чем нужно, нужно обычному простому человеку. Но в том то и дело, что я не обычный и не простой. Я единоборец, а вы, конечно, знаете, что это значит.

Открыт технический способ перемещения в «иной» мир! Но «там» не оказалось ни ада, ни рая. Выяснилось, что умирая, люди проходят по тоннелю с прочными стенками. Вокруг тоннеля — поросшая травой местность, заселённая опасными хищниками.

Был придуман и необычный способ спасения самоубийц: «на тот свет» забрасывался спасатель, вскрывавший стенку тоннеля и возвращавший душу назад.

Спасатель Сергей отправляется за душой девушки, которая не пожелала жить, но стенка тоннеля никак не поддается резаку…

© Ny

Черный лендровер остановился у дороги, ведущей к домику. Из него вышел мужчина лет сорока, загорелый, в темных очках, с привычно свинским выражением физиономии.

Домик выглядел мило. Уютный и одновременно аристократичный, стилизованный под старину или действительно старый. Пушистые шарики ровно подстриженных кленов прикрывали его розовые стены. Между кленами виднелись фруктовые деревья. К морю спускалась широкая дорожка, вымощенная камнями. Мужчина осмотрел пейзаж, сплюнул на дорогу и направился к домику. Вечер был жарким и безветренным; пыльные сучковатые акации вдоль дороги стояли неподвижно, как нарисованные.

Жил-был дрессировщик обезьян. Однажды он изобрел особенный корм, съев который, обезьяна умнеет. Однако корм был очень горек и ни одна обезьяна не хотела его есть.

Некоторые, впрочем, пробовали по крошке и замирали с глубокомысленным выражением мордочки. Потом просили еще по крошке и еще; много раз выбирая из разных сторон лепешки; но дальше крошек дело не шло. Были и такие, что выпрашивали большую лепешку и уносили ее с собой, основательно обнюхав, но наутро возвращали целую либо вымазанную куриным пометом. Несколько раз дрессировщик находил куски лепешек в корзине для бумаг, а мелкие кусочки валялись по всему цирку. Вскоре цирковые мышки настолько поумнели, что эмигрировали с французским Шапито. Наибольшее, чего дрессировщик мог добиться – заставить обезьян принимать корм по чайной ложке раз в день. Обезьяны слегка умнели, но ровно настолько, чтобы на следующий день увильнуть от принятия корма.

Недалекое будущее. Вся страна (а может, и весь мир) опутана Единой Информационной Сетью, полностью овладевшей умами людей через миллионы телевизоров, от которых нет никакого спасения — телевизоры в машинах, телевизоры на кухнях, в спальнях и барах. Главный герой — Джозеф Грей — простой конторский служащий, вышел с работы за сигаретами. Вернуться ему было не суждено — за ним охотится группа вооруженных людей в штатском. Из сводки новостей Грей узнает, что его несправедливо обвинили в убийстве, и по совпадению сочли вооруженным, так что теперь на него объявлена охота. Грей решает бежать, но легко ли скрыться, когда стараниями Единой Информационной Сети каждый встречный знает тебя в лицо…

– Я все равно пойду и мне плевать, хочешь ты этого или нет, – сказал молодой.

Они сидели у костра – молодой и старик, – старик неподвижно смотрел на огонь, не отвечая.

– Я все равно пойду, – повторил молодой.

– Мне не нужны спутники, – сказал старик, не отводя глаз от огня. Он говорил спокойно, как человек, сознающий свою силу. Молодой явно нервничал.

– Ты не сможешь ничего сделать, если я пойду за тобой.

– Да, стрелять в тебя я не буду, – отозвался старик, – но я сказал, что мне не нужен спутник.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Во время проведения подготовительных работ по строительству дома рабочие откопали на холме запаянный латунный ящик. Увидев содержимое ящика, владелец участка вспомнил, как когда-то в детстве в двери отцовского дома постучал обычный бродяга...

Чтобы срубить это Дерево, Стронгу потребуется несколько суток; чтобы понять потом, что он натворил — несколько часов...

Окно настежь.

Звезды кутаются в покрывало тьмы. Над стеной леса догорает заря.

Перестук колес уходящих в ночь поездов отголоском жизни катится по всему миру, из конца в конец, мимо меня, осколками эха рассыпается в бесконечности бытия…

И наступает тишина.

Ночь. Пока еще просто ночь.

Скрипы деревьев старческими голосами пронзают сумрак. Из-под полога переплетенных ветвей доносится тихое перешептывание — кто-то вышел на охоту. Я не знаю кто именно и от этого становится страшно.

Запах дождя. Мерцание звезд во мраке ночи.

Рев прибоя за грядою гранитных скал.

Вымерший поселок на берегу обширной бухты, редкие огоньки в провалах окон.

Низкий серо-зеленый парапет и цепочка костров в рыжеватом тумане по другую сторону.

Низкие каменные домики Поселка, в беспорядке разбросанные по всему берегу, кажутся окаменевшими шатрами Становища, Огни костров у серо-зеленого парапета напоминают свет в окнах домов.

В застывшем воздухе — дымы пожарищ. Бреду по раскисшей дороге. Здесь до меня прошли мириады ног. И после будут идти — литься нескончаемым потоком… Рядом жадно чавкает грязь. — тоже кто-то идет. И кажется не один. Если так, то мне остается только позавидовать счастливому попутчику. Ибо неизбывное одиночество сжигает мою душу и нет сил противостоять этому пламени.

Ненависть повисла над дорогой, обнажая гнилые, побуревшие от крови клыки. Безысходность… Я не могу идти дальше, я обессилел. Но… все-таки иду. Ибо в движении — жизнь. Остановишься, попытаешься оглянуться — растопчут. Не стой на пути…

Страх и боль застыли над тем перелеском. Но они, те, кто укрылся сейчас там, они остаются на месте, ничем не выдавая себя. Или они ждали нас, или что-то помешало их атаке. Что? Не знаю. И не хочу знать. Они остаются на месте и я тоже делаю вид, что не замечаю их.

Нет, им ничего не помешало. И никто. Они просто не могли сдвинуться с места. Потому что они мертвы… Перелесок остается позади, теряется в тумане, в завесе снега… На горизонте — обгорелая стена леса. И нетронутый снег под ногами. Под лапами…

Случайный попутчик остался на снегу за спиной. Словно бы прилег отдохнуть. Да так и не сумел подняться. Из распахнутой пасти выплеснулась струйка крови. И застыла… Он тоже не выдержал. Сколько ж их еще, таких, уже осталось позади? И сколько еще останется. Много, очень много. Друзья, товарищи, попутчики — все там. И нет в том моей вины…

Муж, жена, ее любовник, их дети и все люди Земли ждут конца света. Каждый ждет по-своему.

Извечный вопрос: может ли машина мыслить? Если может, то какими будут мысли, например, медицинского терапевтического автомата? О чем будет думать механизм, лишенный привычных нам способов восприятия информации, но обладающий памятью и знаниями? Можно ли машину назвать личностью?

Последнюю неделю января стояли трескучие морозы, но с февралем с Атлантики налетели теплые ветры и настала оттепель — всегда неприятная в разгар зимы. Небо затянулось серыми низкими тучами, под ногами зачавкал размокший снег, громко захлюпали лужи. Даже хвойный лес, сказочный в зимнем убранстве, потерял часть своего очарования.

Однако в этот предрассветный час, когда среди высоких сосен ровная снежная поверхность сияла серебряно-синим светом под фиолетовым, почти черным небом, любой замер бы, пораженный космической красотой природы. Но кого занесет нелегкая в пригородный лес в шестом часу утра?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

А теперь еще об одной сенсации.

Неподалеку от хорода Х… были найдены два человека, которые считались погибшими много лет назад. В результате несчастного случая они оказались замурованными, но не погибли, а сумели приспособиться и прожить почти девять лет. Они потеряли дар речи, но за два месяца, прошедшие после их спасения, снова научились говорить. Их личности идентифицированы и они полностью восстановлены в правах. Только дружба и взаимовыручка позволила им остаться людьми в самых невероятных условиях существования. Вместе с ними было найдено существо мужского пола, напоминающее обезьяну или паука. Существо назвали «Самец», но оно так и не научилось откликаться на эту кличку.

Тогда было теплое летнее утро, вот и все, что я помню об этом дне. Остальное я могу только предполагать. В тот день я нашел Зеркало. Мне было около четырех лет, а может быть, и того меньше; мы с матерью отдыхали на пляже. Я думаю, вода еще не нагрелась и я ходил по берегу, собирая камешки. Когда я нашел Зеркало, наверное, я показал его матери, а она сказала мне выбросить и не собирать разную чепуху. Она часто так говорила.

Но я не выбросил Зеркала.

Есть чувство наступающей весны. Он знал это чувство с детства. Стоило лишь закрыть глаза и представить раннюю весну, как он видел серый, уже сухой асфальт, черные стволы, согретые солнцем, и цепочку разноцветных детей, идущих куда-то с лопатами. Во времена его детства весенние субботники были радостны. Воспоминание осталось до сих пор и не потускнеет, сколько бы он не прожил на свете. Есть вещи, которые навсегда.

Два красных автомобиля, похожие на личинок колорадского жука, медленно ползли по улице. Вот лобовые стекла одновременно поймали две солнечных полоски; отраженный луч ожег глаза, сгустился зеленым пятном на сетчатке. Александр опустил веки. Зеленое пятно разделилось на две вертикальные полосы – хищные, до совершенства напоминающие зрачки зверя, глядящего на тебя из темноты. О чем это я думал сейчас? Детство. Я знаю чувство наступающей весны. Когда-то субботники были радостны. Есть вещи, которые навсегда. Ничто никогда не повторится. Глаза зверя. Обо всем этом я думал сразу. И продолжаю думать о чем я думал. И еще раз. И еще раз, и еще. Как много вещей может вместить разум. Как много места, оказывается, там – внутри. Есть загадка: что самое большое? И ответ – моя голова, потому что она может вместить весь мир. Значит, внутренний мир больше внешнего. Значит, если во внешнем есть моря и горы, то во внутреннем больше морей и гор. Значит, если во внешнем могут жить чудовища, то во внутреннем их гораздо больше. Только их никто не видит, не защищается от них. На что они похожи? На пауков, змей, спрутов, летучих мышей? На картины Босха? И что ты чувствуешь, когда они кусают тебя изнутри? Может быть, сейчас я видел глаза одного из них, а не только солнечные полоски? Какая чепуха – я ведь всего лишь вдыхал запах весны. Весна кружит голову. Интересно, только мне, или со всеми так?

Суровы и беспощадны законы Святой Европы, где уже несколько веков после глобального катаклизма, сокрушившего современную цивилизацию, властвуют всемогущие Пророки при поддержке Ордена Инквизиции. Для Божественных Судей – инквизиторов – не существует неприкасаемых. Однако им бросает вызов Демон ветра – неуловимый воин Сото Мара. Для него также не существует неприкасаемых, поскольку единственные законы, какие он соблюдает, – это законы воинской чести своих предков.