Зануда

Богословский Дмитрий

-- ЗАHУДА -

16 апреля 1994 года часов в десять утра я, Дмитрий, весьма беззаботный студент-четверокурсник родимого МИЭМ, помахивая сумкой, вышел из пропахшего кошками подъезда в светлый мир, наполненный весенним голубым небом и талым снегом, вволю усыпанным вытаявшим мусором. До сессии было еще далеко, да и уже не так страшна она была, как в начале учения, профессиональная деятельность только-только начиналась и вследствие этого еще не очень сильно загружала сознание. Отсюда голову больше занимала всякая ерунда - набухшие почки деревьев и кое-где уже первые милиметры листочков, вопящие коты и кошки, девчонки, сменившие шубы до пят на более короткие кожаные куртки, ручьи, и т.п. Именно поэтому, наверное, я и обратил тогда внимание на припаркованное в междудвором проезде у поворота на Ялтинскую улицу такси. Hаверное, незанятый ничем таким мозг пустил часть ресурсов на то, чтоб сообразить, что на снегу осталась колея, говорившая о том, что трепаная "Волга" 24-ка заехала с улицы и потом развернулась в обратную сторону, как будто водитель собирался сразу уезжать, и на то, что стояла машина в метре от обочины, словно бы водитель позаботился о пассажирах, чтоб они вылезли не в грязную кашу глубиной полтора десятка сантиметров на бывшем газоне, а в более чистую кашу глубиной 5 сантметров поверх асфальта. Hа пути к автобусной остановке я разглядывал эту машину и так и сяк, думая о том, что странно как-то стоит она, и какая-то мелочь во вроде бы обычной картине неловко припаркованной машины ее портит. Мои размышления прервал сосед, пожилой дяденька по фамилии Грушевский, который не без усилия волок за собой своего пуделька Джима. Джим дергался в обратном направлении, а Грушевский показал мне кожаный футлярчик, содержавший в себе складную лупу, и спросил меня, не знаю ли чья она, а то на дороге вон нашел. Я не знал, и посоветовал забрать себе, а потом с некоторой издевкой добавил, что если заедает совесть, то можно наклеить на окрестные столбы объявления. Дойдя до остановки, я дождался автобуса и, уже заходя в него, понял, что эта самая мелочь, о которой я написал выше, состоит из двух частей, а именно - в упавшей от прилетевшей тучки тени я увидел, что горела лампочка под потолком машины, а из-под крышки багажника торчал какой-то ярко-синий лоскуток. Мелькнула мысль, что обычно эту лампочку таксисты включают при рассчетах, и трудно потом не заметить, что она горит. Hо тут же в автобусе на меня заверещала пыльная склочная старуха, мол, я прижал ее к стойке, и вообще вся молодежь страшные сволочи и сделали все, чтоб все пенсионеры не могли жить, а Гайдара и Ельцина надо повесить, а такой же как я, толстый и злобный внук хочет ее отравить, чтоб забрать себе пенсию и квартиру. Конечно, она отвлекла меня от текущих мыслей, поскольку пришлось соображать, как это я и к чему это я прижал эту гадскую старуху, явно основательно отравлявшую жизнь злобного толстого внука и на данный момент и мою тоже, и до вечера я забыл о странном такси.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Виктор ПРОНИН

ПОЛГОДА СПУСТЯ...

А в этом маленьком городке, который так и не назван здесь, как не названы своими именами преступник и его жертвы, мне довелось побывать полгода спустя после мартовского пожара. Да, тот озаренный красным пожарищем март был, казалось, куда как далек. Стояла мягкая теплая осень, шелестели падающие листья, несмелый осенний дождь прибивал их к земле, а далекие горизонты были голубыми от легкой, прозрачной дымки. Леса и речушки казались нетронутыми, будто и не проносилось над ними суетное, безжалостное время с тех пор, как эти горизонты озарялись красными пожарищами от татарских поджогов. Тогда местные жители проявили столь удивительную отвагу, самоотверженность и силу духа, что их подвиг дошел до нас почти через восемь веков и до сих пор тревожит людей, вызывая в душе саднящее, невыполнимое , желание вмешаться в те давние трагические события, помочь, спасти, предостеречь. И почему-то кажется, что подвиг отважных предков должен и поныне влиять на жизнь здешних людей, ронять в душу что-то святое, достойное, чистое...

"Я сплю", – подумала Нора и была права, хотя это не имело значения.

Сон был совсем как явь, даже на лезвии ножа в руке долговязого майяского жреца играли блики. Жрец стоял лицом к Норе в тесной каморке, расположенной, насколько ей было известно, у основания храмовой пирамиды. Она не отводила глаз от каменного ножа, но почему-то одновременно отмечала точность всех деталей костюма жреца и убранства кельи – крошечного помещения с каменными стенами и кровлей из душистого сухого тростника. На мантии жреца колыхались стилизованные изображения колибри и канюков.

«Золотая пуля» — так коллеги-журналисты называют Агентство журналистских расследований, работающее в Петербурге. Выполняя задания Агентства, его сотрудники встречаются с политиками и бизнесменами, милиционерами и представителями криминального мира. То и дело они попадают в опасные и комичные ситуации.

Первая книга цикла состоит из тринадцати новелл, рассказываемых от лица журналистов, работающих в Агентстве. У каждого из них свой взгляд на мир, и они по-разному оценивают происходящие как внутри, так и вне Агентства события.

Все совпадения героев книги с реальными лицами лежат на совести авторов. До настоящего времени Агентство журналистских расследований не проиграло ни одного судебного процесса.

Геннадий Мартович Прашкевич – лауреат премии Гарина-Михайловского. Известен многими книгами, входит в десятку лучших фантастов России, но пишет и другую прозу: историческую, детективную, научно-популярную. Есть у него и сборники стихов, и любопытная публицистика.

Адам Карлсон услышал едва различимый вой собаки, а через пятнадцать секунд — гул летящего самолета. Шум двигателей быстро нарастал, самолет пролетел прямо над домом.

При свете мощной лампочки без абажура, висевшей под самым потолком, он по часам определил время: два часа тридцать две минуты ночи.

Адам сел на койку и еще раз внимательно осмотрел комнату. Три с половиной на четыре метра. Без окон. Стены, пол и потолок из прочного бетона. Толстая дубовая дверь. Почти полностью звуконепроницаемая, но не совсем. Собака воет где-то поблизости.

Я так до сих пор и не знаю, что меня удивило больше, телеграмма, в которой мне рекомендовалось обратить внимание на объявление, или само объявление. Эта телеграмма сейчас, когда я пишу, лежит передо мной. Ее, по-видимому, отправили с улицы Вир в 8 часов утра 11 мая 1897 года, и пришла она в этот грязный Холлоуэй[1], когда еще не было половины девятого. Как, видимо, и предполагалось, она застала меня, неумытого, уже за работой: пока не стало слишком жарко, у меня в мансарде еще можно было работать.

Золотая комната Британского музея известна, наверное, любому, особенно путешествующим иностранцам. Но я, коренной житель Лондона, никогда и не слышал о ней, пока Раффлс как бы между прочим не предложил туда заглянуть.

— Чем старше я становлюсь, Кролик, тем меньше меня интересуют твои, как ты их называешь, драгоценные камни. Что-то не помню, чтобы они когда-либо приносили хоть половину своей рыночной стоимости в фунтах стерлингов. Ну, вскрыли мы с тобой наш первый сейф, ты и не видел ничего — стоял с закрытыми глазами. Украли на тысячу фунтов, а сколько сотен получили? Ничуть не лучше было с ардагскими изумрудами, а уж с ожерельем леди Мелроуз совсем плохо, однако последнее наше дельце меня просто доконало! Всего одна сотня фунтов за товар, который стоит больше четырех, да еще тридцать пять фунтов отдали просто так, потому что за кольцо, которое я купил, оплатив, как дурак, наличными, я получил только десятку. Да пусть меня застрелят, если я еще раз когда-нибудь притронусь к бриллианту! Пусть он будет хоть Кохинор[1]

Факт сам по себе незначительный: мсье Виктор Пайом 20 сентября … года праздновал свой день рождения. Однако этому факту суждено было стать причиной совершенно непредвиденных событий. Не будь этого маленького празднества, никогда не возникла бы «тайна Красного Круга», а, следовательно, целая дюжина людей и по сей день числилась бы в списках живых…

Мсье Пайом угощал трех своих помощников в «Золотом Петушке» в Тулузе. Компания была в прекрасном настроении. Только в 3 часа утра мсье Пайом вспомнил, зачем же он все-таки приехал в Тулузу: сегодня здесь должны были казнить англичанина по имени Лейтман.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Mиxaил Богословский

ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМHИ...

Слова, взятые в качестве заголовка этой статьи, известны всем, кто читал Библию. Смысл их очевиден: однажды наступает момент или время, когда приходится оглянуться назад, чтобы оценить путь, который прошел человек или общество.

Такое время наступает для самой крупной религиозной организации мира двухтысячелетие зарождения христианства. Hастает время трезво оценить роль христианства в мировой истории - в истории становления и развития государств, в истории культуры и искусств, в межрелигиозных отношениях, его вклад в моральное совершенство человека. Все это нужно не столько для оценки прошлого христианства, сколько для его будущего.

H.Богословский

ДЛЯ ВАС, ФАHТАСТЫ

(практическое пособие-самоучитель-справочник)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Оговариваемся сразу - работа наша вряд ли пригодится братьям Стругацким, Гору, и вообще той небольшой группе литераторов, которые невесть зачем упорно придумывают новые сюжеты, пишут свои книги на высокохудожественном уровне и дают простор творческой фантазии, да еще вдобавок демонстрируют читателям свои солидные научные познания. Зачем все это? Hе проще ли творить так, как это делает основная масса писателей-фантастов, любимцев областных издательств, остановившись на одном давно полюбившемся читателям сюжете и на постоянной компании основных персонажей. И все будут довольны. И автор (тираж 300 000), и издательство (план!), и читатель (хотя, вот тут, кто его знает?!).

Никита БОГОСЛОВСКИЙ

Эйнштейн в опасности

Майкл О'Хара остановился на последней ступеньке и бросил прощальный взгляд, полный затаенной тоски, на стоящую рядом с трапом маленькую кучку родных, друзей и соратников, провожающих ею в долгий и далекий путь. Вдали, у ограды взлетной площадки космодрома, толпились репортеры, фотографы, киношники, телевизионщики, руководители полета, сенаторы и просто любопытные. Это были последние минуты перед расставанием. Расставанием навечно. Ведь после того, как в 2090 году была изобретена межгалактическая ракета со скоростью, в 8,46 раза превышающей световую, Майкл, проведя в ракете полчаса космического времени, вернется обратно из полета к туманности Амфибрахия через 72 года по земному летосчислению. И никого, никого из своих близких, родных и соратников он уже не застанет в живых. Любимой жене Джейн сейчас тридцать - она на шесть лет старше его. Перри и Джерри, товарищам по профессии, - за сорок. А Главному Руководителю полета, полковнику Антони Пирсу, на днях стукнуло ровно пятьдесят. А он, Майкл, полный здоровья и сил в свои 24 года, вернется через считанные минуты на родную землю и встретит незнакомую жизнь, чужих людей, ушедшую вперед цивилизацию... Но стремление к познанию и освоению далеких неведомых миров, романтический полет мечты, пренебрежение к опасностям властно позвали его за собой...

Никита БОГОСЛОВСКИЙ

Очевидное, но вероятное

- Ну что же, дружок, опять нам довелось встретиться?

- Поверьте, начальник, не виноват я ни в чем! Ну выпил я с ребятами бутылку, потом еще красненького крепленого добавили. В чем же тут вина?

- А что ты ни в чем не повинного прохожего бутылкой по голове ударил, так это что же, не в счет?

- Да он сам был виноват, начальник. Он же первый начал. Стояли мы спокойненько в парадном, выпивали тихо-мирно в черед из горла, а он приставать начал - дескать, зачем пьянство разводите в общественных помещениях и всякое такое. А я сам травмированный, у меня на днях жена ушла и детишек забрала вот нервы и не выдержали. Вы уж извините, начальник, больше это никогда не повторится!