Заметки по поводу, или Подонок, сын подонка

Сергей Криницын

ЗАМЕТКИ ПО ПОВОДУ

или

ПОДОHОК, СЫH ПОДОHКА

*

...Лишь стая галок вдруг пробьет

Стену хрустального молчанья,

И он испуганно замрет

И, оборвав воспоминанья,

Услышит листьев стук об лед

И не упавших ожиданье.

(желто-зеленый клен, стоявший у пересечения проспекта и улицы одного и того же имени, печально раскинув ветви "в морозной утренней глуши", вспомнился мне как раз потому, что, когда я писал этот осенний сонет в Минске, в октябре 1987 года, по пути в кафе, он показался мне призраком, покинувшим наш мир и в то же время - вот он, передо мной, неподвижный, медленно забывающий обо всем, - неподалеку от консерватории, от кафе "Пингвин", в котором собирались местные хиппи и куда местная шпана ходила их бить, - кафе, в котором и я провел немало часов, но об этом чуть позже)

Другие книги автора Сергей Криницын

Сергей КРИНИЦЫН

ИЗ ЗАПИСОК КАРАНДАША

ЧАСТЬ 1

...и мне не оставалось ничего другого, как превратиться в карандаш. Меня положили в карман, я почувствовал тепло, мерное движение дыханья. Потом - тишина. Неподвижность. Наверное, ночь, она легла спать, и мне придется до утра висеть одному на стуле. Странно - нет конечностей и всех привычных органов. Тело деревянное, мысли образуются вокруг стержня. Графит мне заменяет все внутренности, кровь, мозг. Как удобно, что нет питания и выделений. Внезапный страх: вдруг меня положат в задний карман, забудут и сядут с размаху на стул - я сломаюсь и умру.Или произойдет расщепление сознанья? Меня будет двое? А если трое? А если меня засунут в задний проход, например, для занятий онанизмом, будет ли мне неприятно? Какая чушь лезет ночью (чуть не сказал - в голову), хотя, кажется, уже утро, поскольку я качаюсь, платье шуршит, и слышится - глухо, как из-под воды - она напевает. Разве не мечтал я когда-то об этом? Я увижу каждую букву, почувствую дрожь ее пальцев, где она задумается, над каким словом помедлит, тончайшие движения души - все! все станет мне известно! Правда, я немного боялся - ведь я, кажется, новенький - вдруг нечем будет меня заточить, и ее пальцы обнимут другое деревянное тело? Но я, ревнивый и неотесанный, боялся еще одного - а вдруг это больно? Неотесанный - не значит тупой; чтобы затупиться, нужно исписать не один лист... Мысль о бумаге привела меня в легкое замешательство. Гладкая или шершавая - что лучше? Первая приятнее, на второй лучше видно. По гладкой может выйти бесплодное скольжение - она нажмет сильнее, сломает... Но - весь я не умру, и большая часть начнет сначала. Если бумага мне не понравится, я ее проткну. Я прорву ее острием, и мне подадут другую. Все оказалось не так. Я уже привык смутно ощущать звук и свет. Но вот меня извлекли наружу, и что-то блеснуло сверху - ее улыбка? - увы! лезвие бритвы. Она точила карандаши бритвой. Когда лезвие вошло в тело, я чуть не раскололся от боли! Я был нем, беспомощен, меня резали, как хотели... - резала она; когда сталь полоснула по грифелю - оглушающий поток шума, слепящий режущий свет накинулись на меня и прошили насквозь. Словно сняли скальп,и выступила кровь, и этой кровью она писала, надавливая. Ни бумаги, ни слов. Вот все, что я помню о том дне...

Сеpгей Кpиницын

Новые стихи

HОВЫЙ СТЕHЬКА

Моя невеста кормит рыбок

по четвергам.

Ее оскал глубок и гибок,

красив и прям.

Сопя и нижний рот разинув

до самых глаз,

она кусает губ резину в

двадцатый раз.

И, отшвырнув на землю блюдо,

я говорю:

гляди сюда - аз ем. Люблю до

того, что хрю;

Что мне пираньины страданья,

коль дома - жор?

Все чешую тебе отдам я

Популярные книги в жанре Современная проза

Александp Ростоцкий

Сборник рассказов джазовых музыкантов

1. ПЕРВЫЕ ГАСТРОЛИ

Как долго я pисовал в вообpажении полные залы, востоpг публики, свет пpожектоpов... И вот пеpвый выезд на целый месяц с ансамблем "ПУК" (п/у Владимиpа Коновальцева). Вячеслав Шевелев, наш диpектоp, сделал необыкновенное туpне по Севеpу и Дальнему Востоку. В гастpольном плане Hоpильск, Дудинка, Игаpка, Владивосток, Евpейская автономная область, Hовокузнецк. Как там жили без джаза - я не понимал, мне очень хотелось игpать, а игpать было с кем (Стас Гpигоpьев - tenor sax, Данила - piano, Вова "Ржавый" Коновал) и было что. Сейчас я не помню точно последовательность гоpодов, но пpиключения наши мы вспоминаем с удовольствием.

Алексей РУНДКВИСТ

ДОРОГА ДОМОЙ

Свинцовые холодные волны накатывали на черный галечный пляж. Угрюмое небо сурово смотрело на разбухшую от непрерывного дождя землю. Промозглый ветер гнал мелкую водяную пыль, бросая ее в окна прибрежного санатория, откуда сквозь струящуюся по стеклам воду меня провожали взглядами грустные лица отдыхающих.

Я шел по самой кромке прибоя. Море, то и дело бросалось на берег и не в силах дотянуться до меня, шипя от злости, отползало обратно. Мелкие камушки липли к сапогам, словно желая прокатиться напоследок, перед тем как их утянет вглубь особенно длинный язык приливной волны.

Мария Рыбакова

Братство проигравших

Неудачное стечение обстоятельств, которое я называю своей жизнью, привело к тому, что история Кассиана увидела свет.

Я издатель. Мне тридцать шесть лет. Я издатель и люблю книги. Мне тридцать шесть, я не стар и уже не молод. Я издатель, я люблю книги, я работаю в старом доме. Мне тридцать шесть, я не стар и не молод, не то чтобы счастлив, но и несчастным меня назвать нельзя.

Есть люди, которые помнят себя в пеленках, я же вынес из раннего детства два-три воспоминания. По праздникам мы ездили в загородный дом родителей отца. Из его окон видны горы и озеро. Предполагалось, что там очень красиво, и мать, поставив меня на балкон, указывала вдаль и говорила: "Смотри, какая красота!". Но мне всегда было холодно на балконе и в этом деревянном доме. Сестра оказалась равнодушной к красоте и не скрывала этого. Я же пытался, хотя и слабо, изобразить на лице восторг, потому что (мне казалось) иначе обидится мать, родители отца и сам этот вид с балкона. Сестра, награжденная здравым смыслом, никого не боялась обидеть и если любила, то по-настоящему.

Мария Рыбакова

Паннония

Повесть

1

"Должно быть, здесь какая-то ошибка", - почудилось Маркову, и он еще раз перепроверил несложные формулы на доске. Но ошибки не было и быть не могло, ведь он преподавал этот курс несколько лет подряд. С чего он взял, что была ошибка? Ему показалось, будто кто-то резко толкнул его в плечо, мол, "Смотри, куда идешь!" или "Очнись, приятель".

И взгляд уже бежал от доски к аудитории (первый раз за столько лет). Раньше-то все лица были окутаны туманом, словно он смотрел сквозь запотевшие очки (очков не носил никогда). Раньше-то лица виделись бежевыми болванками, и Марков припоминал слова - "голова сыра", "сахарная голова". А теперь каждое лицо стало румяным, ярким, как дорожный знак. Вот, первое с краю, покрыто сыпью; на втором торчит странно изогнутый нос; третье отличается пропорциональностью черт, а следующее за ним - бледно, узко. За первым рядом второй, третий, четвертый и пятый. Может быть, ошибка заключалась в количестве студентов. Должно быть, кто-то отсутствовал или, наоборот, пришли лишние, ненароком спутав аудиторию, да так и остались сидеть.

«Открыв эту книгу, вы станете участником эксперимента. Я называю его «путешествием внутрь школы».

В течение 9 месяцев я общался с десятками учителей и школьников. С ученым Робертом Сапольски и легендарным преподавателем Кеном Робинсоном. Я буквально жил в «Новой школе» – пространстве, объединившем педагогов из районных и региональных учебных заведений, методистов программы «Учитель для России» и выпускников школы Тубельского.

Мне хотелось собрать ящик с инструментами, с которым можно будет отправиться в любое учебное заведение в любом регионе России. Тот, что не потребует от преподавателей и родителей никаких особенных ресурсов. Кроме одного: желания пробовать что-то новое в общении с детьми.

Для меня это не просто книга, это целый опыт. Проживая его вместе с героями, вы поймете: каждый из нас может создать для своего ребенка среду, в которой ему будет интересно учиться, познавать мир и себя».

Александр Мурашев

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Судьбу не обмануть и от нее не убежать. Руслан Градов, альфа серых волков, осознал это в тот момент, когда почувствовал свою истинную пару в маленькой девочке, дочери той, с кем он когда-то хотел соединить свою жизнь. Прошлого уже не исправить, а вот за свое счастливое будущее ему теперь придется побороться…

Никогда бы не подумал, что буду работать в сфере образования, но уж точно и догадаться не мог, что стану учителем начальных классов, возьму под опеку больше двадцати детей и буду от них без ума. Это я и моя довольно удивительная, если не сказать – странная история.

Их разделяет почти сто лет. Они волки-изгнанники, отрекшиеся от клана и стаи. Волки, так и не принявшие свою суть. Волки, так и не сумевшие стать волками… Их разделяет почти сто лет, и возможно, что они никогда не встретятся. Кроме как… во сне?..

Однотомник. Первая книга цикла "Эрамир".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Джидду Кришнамурти  — один из наших великих современников, человек, готовившийся стать новым Мессией, Божественным воплощением на земле. Этому активно помогали лидеры Теософского общества Анни Безант и Чарлз Ледбиттер, воспитатели Джидду, оставшиеся его друзьями даже после отказа Кришнамурти принять уготованную ему роль. Мистический опыт слияния с образом Будды (1927 г.) убедил его в отсутствии того существа, которое люди называют Творцом Всемогущим и поклоняются ему в образах Будды, Кришны, Христа. С этого времени почитатели Кришнамурти во всем мире организовывают его встречи и беседы с людьми в США, Голландии, Франции, Австралии и, конечно же, на родине Учителя  — в Индии. Лекции и беседы тщательно записывались и издавались, в том числе и «Бомбейские беседы» (1959 — 1960 гг.) Изложение этих бесед передает самые главные моменты в повествовании Учителя об истинной Свободе, Любви, Медитации.

Дж. Кришнамурти

ГИМH ГОСПОДУ БУДДЕ

1. Видение

Я сидел, грезя, в комнате великого молчания. Раннее утро было тихим и без единого дуновения; великие голубые горы стояли на фоне темного неба, холодного и ясного; вокруг тёмного деревянного дома жёлтые птицы приветствовали солнце. Я сидел на полу со скрещёнными ногами, медитируя, забывая голубые освещённые солнцем горы, птиц, необъятное молчание и золотое солнце. Я потерял ощущение своего тела; мои конечности были неподвижны, расслаблены и в покое. Великая радость неизмеримой глубины наполнила моё сердце; стремителен и проницателен был мой ум, сконцентрирован; потерян был преходящий мир. Я был полон силы.

В Броквуд Парке (графство Гемпшир, Англия) существует Учебный центр для мальчиков и девочек в возрасте от 13 до 19 лет. Кришнамурти останавливается здесь, когда приезжает в Англию. В первой части настоящей книги помещены некоторые из бесед с участием Кришнамурти, учащихся и работников школы. Эти беседы проводятся дважды в неделю в непринужденной обстановке.

Школы, основанные Кришнамурти, существуют также и в Индии, в частности, Раджхат в Бенаресе и «Долина Риши» в округе Читтор штата Андхра-Прадеш. Большая часть бесед с родителями и учителями из второй части книги проходили в Индии. Кроме того, во второй части опубликованы беседы, проведенные в Броквуде и Соединенных Штатах, где Кришнамурти в последние годы не раз выступал. Речь идет о встречах в Калифорнийском Университете, городах Беркли и Санта-Круз, в Брандайс и Стэндфордском университетах, а также о беседах с отдельными педагогами и студентами.

В настоящее издание полностью вошли две книги бесед Дж. Кришнамурти и Д. Бома: "The ending of time" (V.Gollancz, London, 1988) и "The future of humanity" (J. Krishnamurti Foundation, India), а также отдельные беседы, опубликованные в книгах: J. Krishnamurti. "The awakening of intelligence" (V. Gollancz, London, 1973); J. Krishnamurti. "Truth and actuality" (V. Gollancz, London, 1977).