Замечательные игрушки на все прошлое лето

В семье живет робот-мальчик, который должен развлекать супругов, пока им не разрешат иметь ребенка. По мотивам этого рассказа Стивен Спилберг снял художественный фильм "Искуственный разум".

Отрывок из произведения:

Журнал "Если" N 4, 2002 год.

Перевел с английского Владимир Гришечкин

Варианты перевода названия: "Суперигрушек хватает на всё лето", "Игрушки".

В саду Моники Суинтон стояло вечное лето, и миндаль шелестел неопадающей листвой. Сорвав шафранную розу, Моника показала ее Дэвиду.

- Смотри, какая красивая!..

Дэвид поднял голову и улыбнулся, но не ответил. Взяв цветок, он бросился бежать через лужайку и вскоре скрылся за низкой металлической будкой, где стоял газонокосильный автомат, готовый в зависимости от обстоятельств косить, мести, трамбовать. Моника осталась одна на безупречной дорожке из искусственного гравия.

Рекомендуем почитать

Рассказы, которые легли в основу сценария «Искусственного разума» Стивена Спилберга…

Рассказы, которые легли в основу сценария «Искусственного разума» Стивена Спилберга…

Рассказы, которые легли в основу сценария «Искусственного разума» Стивена Спилберга…

В саду миссис Суинтон всегда стояло лето. Прелестные оливы были покрыты вечнозеленой листвой.

Моника Суинтон срезала золотисто-шафранную розу и показала ее Дэвиду.

— Ну разве не прелесть? — спросила она.

Дэвид глянул на нее снизу вверх и ухмыльнулся вместо ответа. Схватив цветок, он помчался с ним по газону и исчез за будкой, где сидел автосадовник, готовый подстригать, косить или подметать — как будет угодно. Она осталась одна посреди безупречной дорожки из пластмассового гравия.

Другие книги автора Брайан Уилсон Олдисс

Ироничные и увлекательные летописи первых попыток человечества принести блага земной цивилизации на далекие планеты… Жесткие и насмешливые мини-антиутопии, в каждой из которых людям будущего приходится пожертвовать какой-то из простых ценностей…

История общества, в котором секс становится единственным средством выживания…

Охота на бронтозавра в юрском периоде подарит вам незабываемые ощущения!

Миссис Сноуден и ее внучка Паулина живут в мире лишенном звуков. Это результат использования нового "гуманного" оружия...

Они никогда не выходили из дома. Обычно первым вставал человек по имени Харли. Иногда он предпринимал обход всего здания, будучи еще в пижаме, — температура в комнатах была умеренной и никогда не менялась. Затем будил Кальвина, красивого широкоплечего человека, в котором, по виду, таился добрый десяток разных дарований, никогда, впрочем, не проявлявшихся. Он один воплощал в себе все общество, в котором нуждался Харли.

При контакте с параллельной вселенной всегда возникает много сомнений. Определителя Чарлока беспокоит ключ к шкале мира Домоладоссы, Подавитель Архивов пытается угадать, что такое Президент, а миссис Мери и вовсе не понимает, что это за странное ночное шоу. Но главный вопрос — какая же вселенная истинная, а какая — всего лишь Вероятность А?

Вот дом, который построил Джек.

А вот веселая птичка-синица,

Которая ворует пшеницу,

Которая в темном чулане хранится,

В доме, который построил Джек...

Чопорный английский роман, в котором создания иных реальностей обращаются друг к другу не иначе, как «- Сер!». Роман поднимает древнюю проблему существования несуществующего, имеющею крайнее выражение в «парадоксе лгущего критянина». Существуют ли в какой-либо реальности герои книги, которую мы читаем, происходит ли в ином мире действо, которое нарисовал художник, и что же на самом деле было давным-давно в далекой-далекой галактике? Вопрос романа — что есть наш мир — бытие или всего лишь доклад о Вероятности А, изучаемый аналитиком в другой, истинной, реальности? Сюжет, стоя на месте «...А вот корова безрогая, которая лягает пса без хвоста...», закручен так, что Лукьяненко нервно переписывает начисто «Черновик», а Пелевин пускает свои книги на самокрутки.

Однако, имеется одно «но». В свое время роман привел меня в сильнейшее смущение, потому как я не мог ответить на поднимаемый романом вопрос. Сейчас же такая позиция автора кажется более провокационной, чем должной. Например, еще один английский автор Т.Пратчетт в романе «Движущиеся картинки» поднимает ровно ту же проблематику, но совершенно не напрягает читателя сомнениями, относительно его, читателя, материальности. Уже только по этому роман «Движущиеся картинки» философский, а роман «Доклад о Вероятности А» — какой угодно, но не философский. Вопреки расхожему мнению, философия не занимается неразрешимыми проблемами бытия, философия это конкретная практическая дисциплина, которая, помимо прочего, определяет возможности обойти эти самые «типа неразрешимые проблемы» и спокойно жить дальше. Поэтому роман, в котором подобные ответы не представлены, не разобраны про составляющим и не разложены по полочкам написан для смятения ума, а не для любомудрия.

 dobriy_doktor

Перед вами — одно из лучших творений Олдисса. `Космическая сага`, сравнимая по масштабу, увлекательности и эпизму лишь с `Дюной` Фрэнка Герберта.

Сага о планете Геликония, на которой каждый `великий год` — это время жизни сотен поколений. О планете, солнце которой снова и снова оборачивается вокруг более яркой звезды, неся с каждым оборотом коренные перемены климата и экологии.

Это мир, прописанный до мельчайшей детали — от военного искусства до дипломатии, от науки — до философии.

Добро пожаловать в Геликонию!

Жесткие и насмешливые мини-антиутопии, в каждой из которых людям будущего приходится пожертвовать какой-то из простых ценностей…

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Прошло четыре месяца с тех пор, как «Сепелора» покинула университетскую планету Терру. Все эти месяцы она двигалась с максимальной скоростью — восемьдесят световых лет в час — и теперь приступала к торможению. С момента начала сбрасывания сверхскорости прошло около суток. Аннигиляторы пространства гудели все так же монотонно, поддерживая вокруг корабля поле, уничтожавшее материю. Большой обзорный экран пока оставался слепым из-за эффекта «абсолютного отражения». В кабине управления ощущалось легкое движение чуть затхлого воздуха, и искусственное гравитационное поле работало по-прежнему. Капитан Дерек мог быть доволен: торможение шло отлично.

Он опустился на поверхность небольшой планеты, ощущая, как остатки сил покидают его. Сейчас он отдыхал, жадно поглощая энергию скупого желтоватого светила, лучи которого ласкали волнующееся под ветром море трав.

Крайнее истощение притупило его проницательность, и лишь боязнь столкнуться с Узурпаторами направляла его мысли на беспрестанные поиски информации, способной вывести к какому-нибудь надежному убежищу.

Он убедился, что на этой планете царят покой и тишина. Но это лишь усилило его опасения. Он давно не видел такого спокойного мира, хотя и повидал множество планет. Вселенную переполняли ненависть и зло, а умиротворенность этого уголка свидетельствовала о том, что планета побывала когда-то под пятой Узурпаторов.

Бертрам Чандлер родился в Англии, сделал блистательную карьеру на флоте, уехал в Австралию, продолжил свою “морскую деятельность” там — и стал автором сорока научно-фантастических романов и более двухсот рассказов и новелл — произведений, по сей день ос-тавшихся ОБРАЗЦАМИ отличной приключенческой фантастики!

В сборник вошли следующие произведения: “Другая Вселенная”, “Контрабанда из иного мира”, “Запасные орбиты”, “Встречи в затерянном мире”, “Гаммельнская чума”.

— Ну? — Юджин Гарт поощрительно улыбнулся. — Как наш «ящик»?

Четверка друзей сидела на серой с красными прожилками глыбе камня и угрюмо молчала. Это и был злополучный «черный ящик», или, как назвал его Илья Ефремов, «камень, в котором что-то есть».

— Понимаю, — в улыбке руководителя Школы мелькнула тень удивления. Что, никаких предположений?

— Никаких, — подтвердил Егор.

— Может, догадки, эмоции? — упорствовал Юджин. — Все-таки четыре почти сформированных Садовника и элементарный «черный ящик», вещь со скрытым смыслом. Слава, ты защищал реферат о пользе коллективного мышления. Где же плоды теории?

На одной вечеринке зашла речь о том, как удивительно меняется сейчас география нашей родины. Советские люди выращивают в пустынях леса, создают новые моря, поворачивают русла рек — в общем в мирных условиях переделывают по-своему свою землю.

— Почему же только в мирных условиях? — удивился хозяин дома, офицер флота. — И на фронте случалось, что советские люди меняли географию того или иного района.

Он уточнил с военной педантичностью:

Официально Соединенные Штаты не находились в состоянии войны, но все людские ресурсы нации были давно мобилизованы, так что перешли к милитаризации умножившихся сиротских приютов. В одном из них числился сирота Чарли из 3-ей Роты, удивительно одаренный мальчик, который принял участие в конкурсе Службы поиска новых талантов и выиграл приз — недельную поездку в Новый Нью-Йорк.

Они путешествуют через века, нигде не останавливаясь, ни к чему не привязываясь, ничем не интересуясь, равнодушно осматривая окрестности — экскурсанты по времени, тела из анабиозных Морозильников, последние жители Земли…

Одно из последних произведений старейшего советского фантаста посвящено контакту землян с инопланетянами, произошедшему в 1947 г.

Прижизненная публикация.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Три года прошло с тех пор, как объединенные войска людей, орков и ночных эльфов нанесли поражение демонам Пылающего Легиона. В землях Калимдора воцарился мир. Вождь Тралл правит орками Дуротара мудро и справедливо, не забывая о дружбе с людьми, возглавляемыми волшебницей — леди Джайной Праудмур. Но остались еще силы, которым союз между людьми и орками словно кость поперек горла. То здесь, то там возникают недоразумения, ссоры, а порой и стычки. Распространяются слухи, усиливающие взаимную неприязнь между расами Калимдора. Еще немного, и вспыхнет кровопролитная война. Джайна и Тралл решают сделать все возможное, чтобы не допустить возрождения былой ненависти.

Пытаясь спасти наделы орков после очередной провокации, Джайна встречается с волшебницей, которую считала давным-давно умершей. От нее молодая правительница узнает истинную историю своего мира и выходит на след врагов.

Прага — самый романтичный город мира и столица невидимой миру вампирской империи. Здесь легко влюбиться и потерять голову, особенно если ты — юная вампирша, а твой спутник — молчаливый и неотразимый двухсотлетний Гончий. Здесь легко угодить в эпицентр интриг древних вампиров и очень трудно найти выход из старинных подземелий, если имел несчастье там заблудиться. Здесь оживает прошлое и становятся реальными призраки. Здесь начинается будущее, а настоящее кажется иллюзорным. Наслаждайтесь пражскими каникулами. И будьте очень, очень осторожны, если хотите прожить отпущенную вампиру вечность. Ведь Прага — это город разбитых надежд и опасных встреч.

В елизаветинской Англии все, кто умел рифмовать, писали сонеты, и многие очень хорошо. Но уже современники оценили поэта (а не только драматурга) Шекспира, а после его смерти любая строчка, вышедшая из-под его пера, вызывала ни с чем несравнимый интерес. Сонеты и в самом деле замечательны. Непостижима изобретательность Шекспира. Бесконечно повторяется одно и то же утверждение: ты прекрасен, мы ничто по сравнению с тобой, но (самоуничижение паче гордости), хотя мне лежать в самой скромной могиле («как у всех»), мои стихи бессмертны, и ты в них будешь жить вечно (на самом деле Шекспиру поставили роскошный памятник, а кто скрыт за инициалами Mr. W.H. — ему посвящены сонеты, — так и осталось предметом бесчисленных гипотез). Или: ты прекрасен, но красота не вечна; только в детях сохранится твой нынешний блеск. Через множество сонетов проходит тема измены с одним и тем же поворотом: пусть нас судят — я выступлю на твоей стороне, так как защитить тебя важнее для меня, чем спастись от жестокого приговора. Любимые мысли варьируются в метафорах судопроизводства и финансовых операций, в сравнениях с природой, в обращениях к быстротечному, но остановленному поэтической строкой времени и в прозрачных намеках на физиологию любви. Не следует увлекаться гомосексуальной темой. В ту эпоху среди поэтов было принято говорить о преклонении перед мужчиной в тех же словах, в которых описывались чувства к женщине.

— Кажется, — говорит миссис Джонс, — напротив нас строят дом.

— С чего ты взяла? — реагирует мистер Джонс, не отрываясь от газеты.

— Потому что там, где раньше лежала куча мусора, — объясняет миссис Джонс, — работают люди.

— А куча мусора? — уточняет мистер Джонс, не отрываясь от газеты.

— Что куча мусора? — не понимает миссис Джонс.

— Куча мусора все еще там? — поясняет мистер Джонс, не отрываясь от газеты.

— Там, — соглашается миссис Джонс.