Загубленная сиеста

Филипп ДЕЛЕРМ

Загубленная сиеста

Перевод А. и Н. Васильковых

Анонс

Сборник рассказов Филиппа Делерма, одного из самых ярких современных писателей Франции. Автор пишет о радости бытия, о счастье узнавания мира в детстве, дает читателю возможность почувствовать прелесть мелочей жизни, воссоздает вкус, цвет, запах Франции.

СОДЕРЖАНИЕ:

ЗАГУБЛЕННАЯ СИЕСТА:

Перевод А. и Н. Васильковых

Над кортами Ролан-Гаррос сейчас пойдет дождь

Другие книги автора Филипп Делерм

Французского искусствоведа и итальянскую писательницу свела в Париже картина. Знакомство продолжится в Венеции, где Антуан и Орнелла займутся разгадкой тайны фрески Тьеполо «Новый свет». Абсолютно разные по характеру, герои «Пузыря Тьеполо» ищут ответы на мучающие их вопросы, а заодно открывают для себя хрупкий мир человеческих взаимоотношений.

Сборник рассказов Филиппа Делерма, одного из самых ярких современных писателей Франции. Автор пишет о радости бытия, о счастье узнавания мира в детстве, дает читателю возможность почувствовать прелесть мелочей жизни, воссоздает вкус, цвет, запах Франции.

Стоит только взглянуть на название любой из миниатюр – и ее хочется прочитать: «Яблочный дух», «Теплый круассан на улице», «Почти что лето – можно бы поесть в саду», «Первый глоток пива`, „Лукум в арабской лавочке“, „Свитер на осень“, „Новость, услышанная в дороге“…

Такие книги хорошо бы читать по страничке в день, как принимают с утра витаминку, и Филипп Делерм говорит, что вполне сознательно расфасовывал эти свои «тонизирующие пилюли»: «Я просто хотел разделить с читателем эти мелкие радости жизни, минуты незамысловатого счастья…»

Учитель (теперь уже бывший) словесности из Нормандии Филипп Делерм прогремел на всю Францию в 1997 г., когда вышел его сборник мини-новелл «Первый глоток пива и прочие мелкие радости жизни». Книга получила Премию Грангузье, ежегодно вручаемую одной из писательских ассоциаций автору, который наилучшим образом восславил чисто французское умение жить в свое удовольствие. С тех пор Делерм издал еще несколько сборников рассказов и небольших повестей, и в каждом новом произведении он показывает себя достойным последователем развеселого короля Грангузье, папаши доброго Гаргантюа.

Филипп Делерм неизменно верен себе и все так же старательно и смиренно собирает солнечные блики, не позволяя притупиться своему умению видеть и воскрешать крупицы радости, рассыпанные в каждом дне жизни.

Существо, вырвавшееся на свободу из пузырька акварельной краски, коллекционер калейдоскопов, шариков и стеклянных сфер, и мим, выступающий на Монмартре, отправляются путешествовать, преследуя несбыточную мечту — приручить время. Пересыпаются стеклышки в калейдоскопе, меняются маски мима… Эта живописная книга родилась из акварели Жана Мишеля Фолона, давшей ей название. Филипп Делерм — один из самых читаемых писателей в современной Франции. В издательстве «Текст» выходила его книга «Первый глоток пива и прочие мелкие радости жизни».

Округлости всегда были моей стихией, потому что детство — круглое. Я сделал героем своего романа человечка из пузырька с картины Фолона — существо, не знающее ни рождения, ни смерти и воспринимающее все по-детски… Филипп Делерм

ВПЕРВЫЕ в России выходит новый, самый последней роман французского писателя Филиппа Делерма, чей сборник рассказов «Первый глоток пива и прочие мелкие радости жизни» имел огромный успех и во Франции, и в нашей стране. На этот раз читатель не только насладится «мелкими радостями» бытия, остановленными мгновениями счастья, но и будет следить за приключениями трех удивительных персонажей, которых заставила тронуться в путь несбыточная мечта — приручить время.

Популярные книги в жанре Современная проза

Наталья Суханова. Зеленое яблоко: Повести и рассказы. – Ростов-на-Дону: Старые русские, 2006.

Вначале была настороженность: читать немолодого уже автора, произведения которого тебе рекомендуют как “очень и очень хорошую прозу, автор живет в Ростове”… Думается в таких случаях, что проза эта окажется “на любителя” – или талант окажется добротного провинциального покроя. Потому что – не может же человек писать “очень и очень”, и чтобы имя его не попадалось ни в толстых журналах, ни в беседах людей читающих.

Стая амуров… Дотошный мог бы сосчитать: триста два. По фасаду, на крыше, внутри по всем потолкам. На перилах крыльца красовались четверо – правда, с обколотыми до тупых культяпок крыльями. Особнячок был облеплен амурами, как брошенный бутерброд мухами. В народе, к слову сказать, так и назывался: Дом амуров.

Но нет, ничего такого… Правда, дебютировал особняк как гнездышко парамоновской содержанки Лидии Леру, но сразу вслед за тем (ещё и паркет не во всех комнатах дотёрли) стал штабом 24-го Летучего красноармейского полка, потом конторой Рыбхоза. “Молодой Республике – свежую рыбу!”. Долго пробыл дурдомом. А когда построили новый многоэтажный психдиспансер на северной окраине, Дом амуров ни с того ни с сего превратился в художественную студию. (Обучение детей рисованию гипсовых яиц и кубов, лепке лошадок, а во втором этаже – несколько мастерских местных художников).

Он прибыл к нам как корреспондент известной иностранной газеты. Его сопровождал офицер из главного штаба, которого мы потом взяли в плен.

Молодой князь разъезжал по улицам города на бронетранспортере, стоя в открытом люке. Его прапрадед когда-то воевал на Кавказе, был храбрым, беспощадным начальником знаменитых экспедиций, уничтожил несколько аулов немирных горцев. Фамилия его вошла в историю, а далекий потомок унаследовал и сохранил прославленное имя в эмиграции, где после революции оказалась одна из ветвей княжеского рода.

Название, между прочим — класс. «Скучно в городе Пекине». Ну — такое название пропадает! Просто грех не написать рассказ с таким названием. Только вот — про что?

А вообще-то это песня. И поют ее вот так:

Ску-у-у-уушно в городе Пи-и-и-икине![1]
Cпя-я-я-ят на крышах воробьи-и-и-и-и…
Два китайских мандарина-а-а
Бреют рыжие усы-ы-ы.
И говорит один другому:

Здравствуй, мама!

Получила ты телеграмму?

Здесь мне живется хорошо и плохо. Хорошо, потому что речка, рыбалка, купание, футбол, курорт, коситьба, работёнка кое-какая: доски отгладить рубанком, огород полить, калитку новую поставить.

А плохо только из-за Томки. Бьёт! Ух! И часто ни за что ни про что. Например, играл я в лаптофутбол (смесь лапты с футболом), подошла Томка, что-то заорала и давай лупить. Излупила, ухмыльнулась и пошла как ни в чем не бывало. Фашистка!

Не надо искать аллегории, и Бунина приплетать тоже не надо. Речь идет об алгебре в прямом смысле слова. И о любви в самом прямом смысле слова. Но этот рассказ не только об алгебре. И не только о любви. Он еще и о королях, о капусте, и о развитом социализме. Сам удивляюсь, как удалось впихнуть все это в такой маленький рассказ.

Этот рассказ автобиографический. Хотя, конечно, кое-что приврано. Но не очень много. Процентов семьдесят. По сравнению с общим уровнем это не так уж и плохо. Кроме того, это рассказ, а не протокол, а значит, я имею право на художественное искаже…(то есть, я хотел сказать, осмысле…)ние действительности. Если же вас интересуют протоколы, обратитесь к моей поэме, написанной по горячим следам, в том же шестом классе. Она начинается так:

В «Литературке» — клуб «12 стульев».

В «Комсомолке» — клуб «КВН»

…….

В Красноярке — клуб ПВРЗ.

Везде клубы. Нам завидно. Мы тоже хотим клуб.

У клуба пока нет названия, но у него есть администрация. А раз есть администрация, она должна выносить решения. И мы выносим такие решения:

1. закрыть клуб на банкет;

2. провести юбилейное (первое) заседание;

3. наградить себя медалью «За взятие авторучки»;

Писать я стал с тех пор, как научился. Во втором классе попытался сказать свое слово в чистописании и впервые подвергся критике со стороны учительницы.

В пятом классе я предпочитал писать изложения, а не диктанты. Но, написав однажды изложение вместо диктанта, вторично подвергся критике. В седьмом классе меня совершенно случайно выбрали редактором классной стенной газеты «За учебу». Название я сохранил, но содержание сделал противоположным. В наказание меня выбрали редактором общешкольной газеты.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Delirius M

Загадка пенсиона "Вальдберг"

Пролог

Время текло как всегда неумолимо. И вот настал момент, когда финансовые проблемы заставили меня сменить мою квартиру, на более скромную, однокомнатную. Чтобы из однообъёмного помещения сделать двухобъёмное, я купил разделяющую панель, ансамбль полок различной конфигурации. Эта деталь меблировки отделила нишу-спальню от центральной части комнаты. Но, чтобы полки вписались в интерьер их нужно заполнить чем-то соответствующим. Большей частью я решил заполнить их книгами, а отчасти какими-нибудь безделушками. Что касалось книг, то, это проблем не вызывало, их имелось в достатке. А вот насчёт безделушек встал вопрос. Решать его, в ближайшие выходные дни, я пошёл на "блошиный рынок". Безделушки решил закупить у какого-нибудь старца. "У него они должны быть более "со вкусом", - думал я.

ВЛАДИМИР ДЕМЬЯНОВ

Проект

(Памфлет)

Шеф явно сердился. Он буквально пронзал Талера ясными, как у богородицы, глазами. Под таким взглядом Фриц Талер, выходец из Германии, а ныне - верный подданный Штатов, пасовал.

- Так что же,- строго спросил шеф,- неужели вы не в состоянии справиться с задачей?

- Я мобилизовал все научные силы, применил новейшие средства обнаружения, в том числе и "искусственный нос". А его последняя модель, как вы знаете, феноменально чувствительна - одну миллионную долю процента окиси углерода в атмосфере улавливает за двадцать миль!

Валентина Демьянова

Копайте глубже

Глава 1

Меня разбудил звонок в дверь. Чертыхаясь, я попыталась в темноте нащупать кнопку ночника. Получилось только с третьей попытки. А звонок продолжал трещать не замолкая ни на минуту.

"Господи, кого там несет!" - бормотала я, торопливо шлепая к двери и в душе точно зная, кто способен трезвонить мне в дверь в четыре утра. Я не ошиблась: за дверью стояла моя бывшая однокласница и соседка по площадке Светка.

В Демьянова.

Любовь не ржавеет

Глава 1

Я последний раз провела мокрой тряпкой по полу, разогнула затекшую спину, смахнула тыльной стороной руки прилипшие ко лбу волосы и с удовлетворением оглядела комнату. Все вокруг блистало первозданной чистотой. Вымытые накануне оконные стекла сияли хрусталем, тюлевые занавески белоснежными парусами раздувались от малейшего дуновения залетающего из сада ветерка, влажные полы приятно холодили ноги и вокруг не было не пылинки. Я поправила вышитую васильками дорожку и подумала , что так чисто не было с тех пор, как умерла мама. Несколько лет дом стоял закрытым, терпеливо ожидая когда же, наконец, хозяйка вспомнит о нем, вернется и наведет порядок.