Заговорщики. Книга 2

Роман «Заговорщики» представляет собою продолжение романа «Поджигатели». Переработанные автором пролог и эпилог прежних изданий романа «Поджигатели», посвящённые событиям 1948-1949 годов, перенесены в роман «Заговорщики».

Отрывок из произведения:

В монгольской степи, всхолмлённой беспорядочно сталкивающимися грядами плешивых бугров и изрезанной морщинами каменистых оврагов, стоял одинокий, заброшенный монастырь.

Глинобитная стена вокруг монастыря местами обрушилась. Под приземистой пагодой ворот давно не было решётчатых створок. Квадраты окон с выломанными переплётами глядели в степь чёрными провалами.

Никто не помнил, когда последний лама пользовался этим убежищем.

Долгое время после ухода лам вокруг этого места растекалось зловоние — неразделимая смесь вековой копоти, тлеющих тряпок, чеснока и тухлятины. Но со временем пронзительный ветер пустыни очистил щели, из которых не могли вытащить падаль шакалы и крысы, солнце прокалило развалины.

Рекомендуем почитать

Черная завеса нацизма накрыла Германию. Теперь фашистская камарилья строит новые планы - воссоздать военную мощь, чтобы перейти к покорению Европы и всего мира. Для этого хороши все методы: убийства, заговоры, подкупы, предательство... Сторонников и покровителей у коричневой чумы хватает, но далеко не все люди согласны равнодушно смотреть на то, как на планету накатывает волна очередной мировой бойни. Испания! Именно там новоявленным "хозяевам человечества" приходится столкнуться с отчаянным сопротивлением.

 Широко известный роман автора многих советских бестселлеров, которыми зачитывалось не одно поколение любителей остросюжетной литературы.

Конец 1930-х годов...

Ликвидация чехословацкого государства и образование вместо него плацдарма для развертывания немецко-фашистских армий вблизи границ Советского Союза; удушение Испанской республики, создание вместо нее франкистской станции для снабжения германо-итальянской военной машины американскими военными материалами, стратегическим сырьем и нефтепродуктами на случай большой войны; разгром Польши — все это окрыляло заговорщиков против мира, сидящих в министерских и банковских кабинетах Лондона, Парижа, Вашингтона, Нью-Йорка.

Широко известный роман автора многих советских бестселлеров, которыми зачитывалось не одно поколение любителей остросюжетной литературы.

Признанный мастер политического детектива Юлиан Семенов считал, что «в наш век человек уже не может жить без политики». Перед вами первый отечественный роман, написанный в этом столь популярном сегодня жанре! Тридцатые годы ХХ века… На страницах книги действуют американские и английские миллиардеры, министры и политики, подпольщики и провокаторы. Автор многих советских бестселлеров, которыми полвека назад зачитывалась вся страна, с присущим ему блеском рассказывает, благодаря чему Гитлер и его подручные пришли к власти, кто потакал фашистам в реализации их авантюрных планов.

Конец 1930-х годов...

Ликвидация чехо­словацкого государства и образование вместо него плацдарма для развертывания немецко-фашистских армий вблизи границ Советского Союза; удушение Испанской республики; создание вместо нее франкистской станции для снабжения германо-итальянской военной машины американскими военными материалами, стратегическим сырьем и нефтепродуктами на случай большой войны; разгром Польши — все это окрыляло заговорщиков против мира, сидящих в министерских и банковских кабинетах Лондона, Парижа, Вашингтона, Нью-Йорка.

Широко известный роман автора многих советских бестселлеров, которыми зачитывалось не одно поколение любителей остросюжетной литературы.

Может ли тигр удовлетвориться мышиным хвостиком? Странный вопрос... Вот и аппетиты Гитлера и его камарильи растут не по дням, а по часам. Нет больше на карте Европы такой страны, как Австрия, но и этого мало. Германия превратилась в полицейское государство, число шпиков и предателей неуклонно растет, но и за пределами рейха объявлена настоящая охота на антифашистов. Вопреки заверениям демократических держав бойцов интербригад ждут концлагеря и тюрьмы. Однако и верным слугам фюрера стоит задуматься над своей судьбой - в любую секунду в жертву могут принести любого из них...

 Широко известный роман автора многих советских бестселлеров, которыми зачитывалось не одно поколение любителей остросюжетной литературы.

Другие книги автора Николай Николаевич Шпанов

Социализм и коммунизм — вот тот надежный космодром, с которого человечество штурмует и будет штурмовать просторы Вселенной.

Н. С. ХРУЩЕВ

Скажем прямо: нашему поколению сильно повезло. Счастливая у нас звезда. Нам, простым советским людям, молодым коммунистам, выпала большая честь: осуществить дерзновенную мечту человечества — проложить первые борозды на космической целине. На звездные трассы уверенно вышли замечательные советские корабли-спутники, в которых воедино сплавились гармоничное соединение дерзновенной научной мысли ученых и кропотливый труд умелых рабочих рук.

Советскую науку движут вперед талантливые ученые, смелые и дерзкие замыслы которых воплощает в жизнь огромная армия конструкторов, инженеров и рабочих. Рядом с «ветеранами» науки и техники — молодежь. У нее никогда не иссякает жажда к неизведанному, интересному.

Пройдет совсем немного времени, и наши звездолеты будут совершать обычные рейсы в глубины вселенной.

Группа летчиков-космонавтов СССР

На 1-й стр. обложки: Ю. А. Гагарин. Из кинофильма «Первый рейс к звездам».

На 2-й стр. обложки: рисунок С. Прусова к повести Уильяма Айриша «Срок истекает на рассвете».

Произведение Шпанова «Первый удар. Повесть о будущей войне», изданное перед самой войной, летом 1939 г., рекламировалась как «советская военная фантастика». Но она предназначалась отнюдь не для детей. Книгу выпустило Военное издательство Наркомата обороны и притом не как-нибудь, а в учебной серии «Библиотека командира». Книга была призвана популяризировать нашу военно-авиационную доктрину.

Южная ночь без сумерек, без переходов стремительно падала на новороссийский рейд. Но и с ее приходом не наступило облегчения от парной духоты дня. Воздух оставался неподвижным. Ни малейшее дуновение не рябило поверхности моря. Последний блеск алой полосы заката, отражаясь от зеркальной воды, дрожащими бликами ложился на матовую поверхность шаровой краски корабля. Видимо, краска эта давно не подновлялась – она успела выцвести, пошла разноцветными подтеками. Беседка, висящая на двух стропах, казалась совсем крошечной на широкой, как стена дома, корме дредноута. Двое парнишек в тельняшках и подтянутых к подмышкам парусиновых штанах роб, болтая ногами, сидели на беседке. Их бескозырки были сдвинуты на затылки давно не стриженных, вихрастых голов. Двенадцатилетнему «добровольцу» Павлу Житкову, по старинке именовавшемуся юнгой, было приказано надраить медь славянской вязи, которой была выложена по корме дредноута надпись «Воля».

Роман «Заговорщики» представляет собою продолжение романа «Поджигатели». Переработанные автором пролог и эпилог прежних изданий романа «Поджигатели», посвящённые событиям 1948-1949 годов, перенесены в роман «Заговорщики».

Его привыкли видеть погруженным в заботы самого обыденного свойства. Командирам штаба было не до забот о себе, о своих удобствах. Обо всех них вместе и о каждом в отдельности должен был заботиться адъютант. Молодой техник-интендант Рыбушкин вставал раньше всех, ложился последним. Десятки раз на дню, по всякой надобности, его вызывал каждый из командиров. Вероятно, большинство из них искренно считали: ни на что иное, как на устройство маленьких дел походного быта, Рыбушкин и не способен.

Всемирный следопыт — советский журнал путешествий, приключений и научной фантастики, издававшийся с 1925 по 1931 годы. Журнал публиковал приключенческие и научно-фантастические произведения, а также очерки о путешествиях. Журнал был создан по инициативе его первого главного редактора В. А. Попова и зарегистрирован в марте 1925 года. В 1932 году журнал был закрыт. Орфография оригинала максимально сохранена, за исключением явных опечаток — mefysto

Удастся ли распутать очередную головоломную загадку "отечественному Шерлоку Холмсу" ― знаменитому Нилу Платоновичу Кручинину и его молодому другу Сурену Грачику?

Ответ на этот вопрос вы найдете в книге, написанной одним из классиков советских остросюжетных произведений.

Гитлер не может останавливаться, ведь это совсем не устраивает истинных "хозяев жизни" - тех, кто стремится перекроить карту мира с выгодой для своего кошелька. Да и многие европейские политики абсолютно уверены, что их благополучию ничего не грозит, что бывший ефрейтор, ставший фюрером, не посмеет обратить свои взоры на запад. А значит, нужно помочь ему выстроить "мост на восток", к границам Советского Союза. На сей раз роль "жертвенного тельца" отводится Чехословакии...

 Широко известный роман автора многих советских бестселлеров, которыми зачитывалось не одно поколение любителей остросюжетной литературы.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Воронята

Рассказ

I

Говорится, что ворона - дикая птица. Это не совсем верно, конечно, да едва ли и сама ворона считает себя дикой.

Ворона долговечна. Она живет на одном и том же месте многие годы, и разве известно вам, о чем она думает, сидя около вашего дома и глядя на него и на вас?

Для вас все вороны, конечно, одинаковы, вы из них ни за что не отличите даже самца и самки, они же отлично знают вас, и всю вашу родню, и всех ваших гостей, и когда приходит к вам в дом кто-нибудь такой, кого они никогда не видали, они начинают встревоженно каркать: они вас хотят предупредить о возможной для вас опасности, потому что по долгому опыту жизни знают, что всякий новый человек - это какое-нибудь беспокойство.

Анатолий Павлович Злобин

Добрая жизнь

Очерк из цикла "Портреты мастеров"

1

Поезд пришел в Калач ночью. В гостинице Слепуха увидел надпись, прославленную фельетонистами и командировочным людом: "Мест нет". Он подремал на лавке, а когда стало светать, вышел на улицу. За домом была базарная площадь, по другую сторону стояли в лесах недостроенные здания. Поднимая тягучие хвосты пыли, проехала колонна грузовых машин. Вдалеке перекликались паровозы.

Анатолий Павлович Злобин

Щедрый Акоп

Очерк из цикла "Портреты мастеров"

1

Я стоял у подножия пейзажа, и тут пора пояснить, что пейзаж начинался не прямо от носков моих ботинок, купленных только вчера за 32 рубля, а на некотором отдалении от них. Более того, он пребывал в иной плоскости, будучи подвешенным к мирозданию на двух веревочках и обозначенным в каталоге неведомыми единицами измерения: 73х100.

Что это? Метры? Килограммы? Световые годы?

Анатолий Павлович Злобин

Скорый поезд

Рассказ

Мы ехали на курорт.

Поезд был курьерский, он делал редкие короткие остановки, давал сильные гудки, плавно и быстро набирал разбег, и мы радовались его хорошему скорому ходу.

- Подумать только, через тридцать часов будем у моря. Будем жить в саду и брать виноград прямо с ветки, есть свежие овощи из огорода, валяться под солнцем. Из осенней дождливой Москвы перенестись к морю. Чудесно и удивительно. Подумать только.

Станислав Золотцев

Непобедимый народ

писательский дневник

Что голод впрямь не тетка и в племянники к нему никто не хочет - в том можно легко убедиться, глядя на дачные окрестности нашего славного града на берегах Пскова и Великой. Нынче вкалывают на своих участках такие завзятые интеллектуалы, каких лет десять назад при самом богатом воображении с лопатой в руках представить было немыслимо... И вот на даче у одной местной художницы "толока": ей привезли навоз, да немало, доверху груженный кузов "Камаза". А замечу: сие органическое удобрение теперь достать не так уж просто, ибо поголовье буренок по области очень сократилось. И недобросовестные продавцы навоза норовят "разбавить" его торфом, отчего он сильно теряет в своих добрых качествах. Но этот, привезенный хозяйке дачи, - без всяких торфяных добавок, густой, потому и разносить, разбрасывать его - нелегкий труд даже для нескольких мужчин, собравшихся на "толоку". Тем более что сыплет "слепой" дождичек сквозь осеннее солнце, и органическая ценность становится еще тяжелее от влаги. Нам помогает шофер "Камаза", здоровый мужик с твердым местным выговором, особенно звука "ч" ("чорный, "чыстый")... Тут-то и сталкиваются два подхода к навозу: практический и эстетический. Художница, глядя на радужное многоцветье влаги, блещущее поверх удобрения, восторгается: "Ах, какой красивенький навозик!" Шофер с ней соглашается: "Да, навоз добер. Чыстое говно!"

21 ноября.

Ну и город Москва, я вам доложу. Квартир нет. Нету, горе мое! Жене дал телеграмму — пущай пока повременит, не выезжает. У Карабуева три ночи ночевал в ванне. Удобно, только капает. И две ночи у Щуевского на газовой плите. Говорили в Елабуге у нас — удобная штука, какой черт! — винтики какие-то впиваются, и кухарка недовольна.

23 ноября.

Сил никаких моих нету. Наменял на штрафы мелочи и поехал на «А», шесть кругов проездил — кондукторша пристала: «Куды вы, гражданин, едете?» — «К чертовой матери, — говорю, — еду». В самом деле, куды еду? Никуды. В половину первого в парк поехали. В парке и ночевал. Холодина.

У здания МУУРа[1] стоял хвост.

— Ох-хо-хонюшки! Стоишь, стоишь...

— И тут хвост.

— Что поделаешь? Вы, позвольте узнать, бухгалтер будете?

— Нет-с, я кассир.

— Арестовываться пришли?

— Да как же!

— Дело доброе! А на сколько, позвольте узнать, вы изволили засыпаться?..

— На триста червончиков.

— Пустое дело, молодой человек. Один год. Но принимая во внимание чистосердечное раскаяние, и, кроме того, Октябрь не за горами. Так что в общей сложности просидите три месяца и вернетесь под сень струй.

Металлист Щукин постучался к соседу своему по общежитию — металлисту Крюкову.

— Да, да, — раздалось за дверью.

И Щукин вошел, а войдя, попятился в ужасе — Крюков в одном белье стоял перед маленьким зеркалом и кланялся ему. В левой руке у Крюкова была книжка.

— Здравствуй, Крюков, — молвил пораженный Щукин, — ты с ума сошел?

— Наин, — ответил Крюков, — не мешай, я сейчас.

Затем отпрянул назад, вежливо поклонился окну и сказал:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вы поймёте, почему мы с таким нетерпением и беспокойством ждали его возвращения, когда я расскажу вам суть его задания. Прохор должен был совершить посадку в тылу противника, взять там руководителя партизанской группы и доставить его к нам с важнейшими сведениями, собранными для нас партизанами.

Время возвращения Прохора давно прошло. Мы напрасно следили за небом: никаких признаков его самолёта. Ну что же, бывают и неудачи. А жаль. Прохор был замечательный лётчик. Горяч немного, но на то в нём и билось русское сердце…

Прежде чем рассказать о том, что произошло в нашем последнем рейде по немецким тылам, я должен раскрыть вам страницу из прошлого Прохора, имеющую непосредственное отношение к случившемуся.

Те, кто знавал Прохора до войны, помнят историю его женитьбы. В этом событии существенную роль сыграла скрипка — самая обыкновенная скрипка. Она принадлежала соседке Прохора по комнате, отведённой ему при переводе в один из авиагарнизонов Западной Украины. Я не без удивления отметил проявленный моим другом интерес к скрипичной музыке, до которой он прежде не был большим охотником. Впрочем, довольно быстро мне стало ясно: предметом нового увлечения Прохора были не столько мелодии, выходившие из-под смычка соседки, сколько сама соседка. Скоро Стефа стала женой нашего героя. Увы, счастье их было непродолжительным. Всем известны обстоятельства коварного нападения, совершонного гитлеровцами, на нашу западную границу. Пограничный город, где мы жили, оказался под первыми ударами вражеской авиации. Чтобы спасти материальную часть от предательских налётов немцев, нам было приказано немедля перебазироваться. Первый день войны стал последним днём, когда мы видели наши семьи. С тех пор мы неотлучно находились на фронте. Наша часть, как вы знаете, дралась не плохо. Прохор успел снова пройти все ступени служебной лестницы до командира части, когда вдруг был ранен. После выхода из госпиталя стало ясно, что летать он уже не сможет: зрение на один глаз было утрачено. Прохору предлагали ряд должностей в штабе, но он ото всего отказывался. Его не привлекал тыл. Он добился назначения в новый для того времени вид войск — в воздушно-десантную часть.

"Балаганно-веселые и вместе с тем пронзительно печальные рассказы..."

(Из аннотации издательства)

"Балаганно-веселые и вместе с тем пронзительно печальные рассказы..."

(Из аннотации издательства)