Загонщик

Герой «Загонщика», уцелев в огне Варшавского восстания, в котором погибли его товарищи по оружию и любимая девушка, скрывается в деревне, одержимый одной идеей – выжить. Спрятаться от немцев, от всего мира, от своих собственных воспоминаний и переживаний. Ни во что не вмешиваться, ни во что и никому не верить. Прежние представления о морали, порядочности, совести кажутся герою отжившими. Он уверяет себя, что никогда больше не отзовется в нем человеческая струна – так извращен, лжив, опошлен окружающий его мир. По приходит час испытания, время ответственного экзамена на звание поляка и человека. И герой выдерживает его.

Отрывок из произведения:

Я не верил ни во что. А во что было верить? В бога, с его сожженными храмами?… Странно, когда я об этом думал, мне виделись не развалины костелов, а дети. Серые, покрытые толстым слоем мучнистой, коричневой пыли, они лежали в доме без стен. Ступать там надо было широко и осторожно. Да, дети походили на фигурки святых, сбитые с алтарей.

Мне просто хотелось выжить. Переждать, пока не кончится это безумие, сеющее смерть. Трупы стали уже чем-то привычным, вроде валявшихся повсюду кусков штукатурки.

Другие книги автора Роман Братны

В сборник польского детектива вошли два романа и две повести.

Роман Ю. Хена «Тост» рассказывает о борьбе за установление правопорядка в первые послевоенные годы.

В повести Р. Братного «Тают снега» показана трагическая судьба человека, вынужденного вновь взяться за оружие, хотя большая война только что кончилась.

В романе Б. Навроцкой «Останови часы в одиннадцать» исследуется вопрос о том, к чему может привести приговор, вынесенный человеком, а не государством.

В повести 3. Ненацкого «Трость с секретом», казалось бы, обычная покупка старинной трости оборачивается цепью загадочных и трагических событий.

В повести польского писателя Р. Братного «Тают снега» показана трагическая судьба человека, вынужденного вновь взяться за оружие, хотя большая война только что кончилась.

Популярные книги в жанре Современная проза

Виктория ОРТИ

Тапёр из блинной на Монмартре

Новый рассказ

1.

Алиска родилась узкоглазой коричневой девочкой с упрямой волоснёй и мерзким характером. Ей, видимо, на роду было написано заболеть пиелонефритом и валяться по больничным койкам. Запах детских пижам и взрослых врачебных халатов, постелей и пюрешки из столовки стали антуражем Алискиного детства, но - слава Богу, она научилась придумывать сюжеты сказок, разглядывая светотени на стенах палат. Больничные коридоры чередовались со школьными, врачебные осмотры - допросами учителей, запах таблеток - запахом мела и чернил в тетрадных линейках. Жизнь потихоньку приобретала смысл - тот непонятный смысл, о существовании которого Алиска и не подозревала, а только чуяла его присутствие. Будто воробей - весну.

Антон Ощепков

HУМИЗМАТ

Hумизмат вышел из своей кваpтиpы. Это был доpодный человек, но, несмотpя на возpаст, он деpжал свое тело в фоpме - занимался гимнастикой каждое утpо. Hа его лице были pеки и озеpа моpщин, котоpые уходили в шею, под воpот pубашки. Hа лбе и уголках губ оставили свои следы тяжелые мысли, не отпускавшие его в глухие, дождливые дни. Глаза пpятались за большими затемненными очками в pоговой опpаве.

Hумизмат закpыл на два обоpота сначала один замок, потом втоpой, пpовеpил, запеpта ли двеpь, поднял внушительный саквояж и стал спускаться по лестнице. Он вышел из подъезда, откpыл свою машину, поставил саквояж на сиденье pядом с водительским, сел в машину сам, закpыл двеpь, откpыл окно, посидел минут пять в задумчивости и завел мотоp.

Георгий Осипов

СИМПТОМЫ

Солнечные лучи падали на паркетный пол в прореху между шторами. Вокруг плафона кружила муха. Ещё одна - молча разгуливала между армянскими копчёностями, на подносе. Когда жужжание первой мухи ослабевало, слышалось шипение газированной воды в пустой наполовину пластиковой ёмкости. По полу в гостиной и спальне были разбросаны обложки пластинок. Одна - темнела под зеркалом в неосвещённой прихожей, так что нельзя было прочесть название альбома. Дверь в спальню была отворена - там, вытянув ноги в синих носках, рассматривал натюрморт гостиной хозяин квартиры. Всё произошло за несколько минут, но он понял, что это непоправимо.

Осипов Родион

Откpовения булки, часть втоpая

БУЛКА - РОВЕСHИК ВЕКА

(заметки на закpомах Родины)

У меня была знакомая плюшка, котоpая действительно умела писать стихи, но она их вовсе не писала, так как была чеpствой и ленивой. Так вот, можно ли называть поэтом сапожника, котоpый умеет печь пиpоги? Почему нет, словом "поэт", как и словом "любовь" тепеpь даже огоpодники pугаются.

Тpи дня бpели сэндвичи по пустыне в поисках специй, и наткнулись на чеpвяка. Чеpвяк был похож на толстый эклеp с зубами. Он молчал. "У тебя не найдется щепотка пеpца для водки, - спpосили сэндвичи. - И водки для пеpца... И коpицы..." / "Для чего коpицы?" - удивился чеpвь. "Смотpи-ка, песочный, а понимает!" - удивились сэндвичи, и пошли дальше искать понимания и специй.

Островский Константин

За бутылкой пива в баре...

За бутылкой пива в баре встретились трое: одинокий Ясень - философ и поэт, лирик в душе, мечтатель, склонный к глубокому погружению в себя; кесарь Джокер - отличный игрок в подкидного дурака, злорадный шутник, хороший драчун, хитрый стебун и издеватель; мистер Возмездие - до безобразия прямой и правильный человек, привыкший говорить правду людям в лицо, честен, прямолинеен, холодный логик, из всех троих самый разумный и склонный правильно оценивать ситуацию человек.

Вячеслав Пьецух

Деревня как модель мира

На берегу речки Махорки, такой прозрачной, что иной раз увидишь, как по дну ее бродят раки, стоит деревня в сорок четыре двора, которая называется Новый Быт. Происхождение этого оригинального имени собственного таково: прежде деревня называлась Хорошилово, но в коллективизацию, именно в тридцать первом году, когда здешние крестьяне битых два месяца выдумывали название для колхоза (в конце концов остановились на Веселых Бережках), заодно решили переименовать родную деревню, отчего географию нашего района и украсил этот причудливый топоним. Вообще, удивительна наша страсть ко всякого рода внешним переменам, тогда как по существу у нас не меняется ничего.

Вячеслав Пьецух

Паучиха

В большой деревне Столетове, на улице, которая почему-то называется Московская Горка, живет старушка Марья Ильинична Паукова, по прозвищу Паучиха, миниатюрное, согбенное существо с маленьким личиком и слезящимися глазами. Марья Ильинична старожил здешних мест и в некотором роде достопримечательность, поскольку ей, наверное, лет сто и она умеет порассказать. К тому же она еще и ругательная старушка, вечно наводящая критику на существующие порядки, что удивительно и вместе с тем неудивительно для пожившего человека, который к тому же сразу после войны был председателем колхоза "Памяти Ильича". Еще интересно то, что Паучиха до сих пор сама жнет, таскает воду, занимается в огороде, каждую субботу парится в баньке и не прочь выпить рюмочку за компанию. Про нее говорят: этой бабке износу нет.

Вячеслав Пьецух

Поэт и замарашка

Повесть

1

Рассказываю эту историю, как я ее слышал от моего приятеля Николая Махоркина, но также прибегая к неизбежным в таких случаях домыслам и опираясь на один замечательный документ.

Утром 4 октября 1993 года поэт Николай Махоркин вышел из своего дома в Проточном переулке и направился в сторону Смоленской площади, держа в правой руке допотопную авоську, немного пришаркивая и как бы незряче глядя по сторонам. С виду он представлял собою стихотворца - именно; он был худ, неловок, буйноволос, небрежно одет, с лицом истонченным и точно нездешним, как будто он только-только оправился от опасной болезни и еще не уверен в том, что худшее позади. Поэт он был так себе, средненький, но - поэт.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ретроспективная премия за достижения в научной фантастике (Премия «Хьюго») в 2001 г. (категория «Короткая повесть»).

Книга Налковской «Медальоны» (1945), одно из первых в Польше произведений о годах гитлеровского кошмара, новаторское по глубине и характеру раскрытия оккупационной темы. Налковская участвовала в работе Главней комиссии по расследованию гитлеровских преступлений в Польше. Она присутствовала на допросах обвиняемых, их жертв и свидетелей. Цикл «Медальоны» стал художественным выражением гневного возмущения писательницы гитлеровскими злодеяниями.

Безучастие, с которым повествуют о своих переживаниях в «Медальонах» очевидцы и даже жертвы фашистских преступлений, – также одно из последствий мрачной эпохи. Фашизм не только сеял смерть: он заражал ею души. Созданный им кошмарный мир тлетворно воздействовал на человеческую личность, деформировал прежние представления о моральных ценностях и критериях.

Александр Снегирев родился в 1980 году в Москве. Окончил Российский университет дружбы народов, получив звание магистра политологии. Учится там же в аспирантуре. Лауреат премии «Дебют» за 2005 год в номинации «Малая проза».