Загадка акваланга

Границы дозволенного и недозволенного… Новые формы экономической преступности… Призрачный мир, клубящийся вокруг «малин» и «мельниц»… Кооперативы — гнезда жирующих нэпманов или все же один из рычагов подъема экономики? Накрыла ли страну волна преступности? Все эти проблемы стоят в центре внимания второй книги В. Безымянного, включающей две остросюжетные повести «Загадка акваланга» и «Выигрыш — смерть». Традиционные герои детектива — работники уголовного розыска сталкиваются с ноной реальностью, с той накипью, что возникла на волне демократизации, разгосударствления экономики и …

Отрывок из произведения:

Затевая открыть кооператив, Борис Фришман полагал, что сможет скопить кое-какой капиталец. Вместо этого он приобрел постоянную головную боль, страх до холодного пота и повседневную усталость. Даже название кооператива — «Сатурн», придуманное юристом, готовившим документы для исполкома, начало раздражать Фришмана, хотя до недавних пор такие мелочи его совершенно не волновали.

Семья Фришмана — он сам, жена и трехлетняя дочь жили в достаточно просторной по нынешним временам двухкомнатной квартире, записанной на имя жены, на тихой улочке в центре Гурьева.

Другие книги автора Владимир Михайлович Безымянный

Оконная рама, вырванная взрывом из окна восемнадцатого этажа высотки на площади Восстания, устремилась вниз, обгоняя по дороге кучу мелких стеклянных осколков, которые дождем посыпались из окон трех этажей выше восемнадцатого и пяти — ниже. Рама набрала скорость, траектория ее полета превратилась в отвесную прямую. Со свистом рассекая воздух, она врезалась в крышу стоящей на площадке перед высоткой «ауди», пробила ее и застряла в машине, возвышаясь над ней, словно монумент, символизирующий разгул терроризма в нынешней столице России.

Киллерша внимательно следила за извилистой асфальтовой дорогой, ведущей к подъезду дома со стороны улицы Бакунинской. Именно по этой дороге, согласно ее расчетам, ее жертва должна была подъехать к дому на такси.

Переодевание было одним из ее профессиональных козырей, ее своеобразной маскировкой. Так, скинув элегантные сапожки, надетые на джинсы, она нацепила кроссовки. Вместо длинного изящного длинного плаща на ней появилась короткая кожаная куртка. Не слишком длинные светло-русые волосы она спрятала под черной вязаной шапочкой. Новый образ довершали нацепленные на нос очки без диоптрий.

Вот и все. Симпатичная юная девушка превратилась в молодого, невысокого худенького паренька, лихого водителя «ноль-шестых» «Жигулей».

В этот вечер в небольшом, но уютном и тихом ресторанчике на окраине города собрались люди, которых с полным основанием можно было отнести к разряду сильных мира сего.

В распоряжении этих людей находились огромные денежные средства, под их негласным контролем находились многие деятели политики и бизнеса. Многочисленные вооруженные бойцы были готовы исполнить любой их приказ и отправить на тот свет неугодных их боссам людей. Либо силой заставить выполнять приказания своих патронов. При всем при этом простым людям о них было мало что известно. Разве что время от времени в прессе в связи со скандальными делами мелькали кое-какие фамилии и клички. Собравшиеся в тот вечер в ресторане избегали всякой рекламы, они не лезли открыто в официальную жизнь, они осуществляли свою власть, находясь в тени.

Это были короли преступного мира, «воры в законе».

По неровному, в ледяных кочках тротуару бежала женщина. Шуба распахнулась и мешала движениям, сумочка, которую она держала за длинный ремень, отчаянно моталась и тоже мешала. Но женщина этого не замечала. Она бежала изо всех сил, стараясь спастись от двух преследующих ее мужчин. Преследователи гнались за ней молча и упорно. Не редкость, когда из проезжающих автомобилей жаждущие кобельки зазывают к себе проходящих мимо женщин, но чтобы вот так — нагло и откровенно — такое, к счастью, можно увидеть не часто...

Владимир БЕЗЫМЯННЫЙ

МАНЬЯК

"Среди восьмисот тысяч заключенных - несколько

десятков тысяч тюремных париев. Целая каста неприкасаемых.

Это нарушители неписаных законов неволи, пешки в чьей-то

кровавой игре, симпатичные юноши, не сумевшие уберечь себя

от изнасилования. Абсолютное большинство так называемых

"обиженников" - славяне. Из около семисот воров в законе

со славянскими именами, фамилиями, лицами - всего сто

В остросюжетных детективных произведениях «Тени в лабиринте» и «Смерть отбрасывает тень» действие происходит в начале 70-х годов. Автор затрагивает острейшие социальные и нравственные проблемы нашего общества периода застоя, показывает нелегкие, полные опасности будни работников уголовного розыска.

Владимир БЕЗЫМЯННЫЙ

НИРВАНА

"Профессиональный колдун с мировым именем из Москвы

высылает рецепты тибетских монахов: вывод камней, песка,

лечение гайморита, геморроя, облысения, импотенции, сах.

диабета, зрения (вкл. катаракту). Лунный календарь,

ясновидение, снятие любого колдовства, белая магия,

лечебные молитвы. Гарантия - 100%".

Из газет

Мертвая девушка лежала на спине, глядя в потолок остановившимися глазами. Кровь пропитала ковер, свернулась, и на середине ковра образовалось бурое пятно, очертаниями напоминавшее Гренландию. Нож вспорол брюшину, и разверстая рана зияла. Зрелище было не для слабонервных.

Владимир М. БЕЗЫМЯННЫЙ

Выигрыш - смерть

(Детективная повесть)

В детективной повести Владимира Безымянного "Выигрыш - смерть" криминальная история разворачивается на фоне хорошо знакомых читателю реалий советской действительности.

Лето баловало столичных купальщиков. Бронзовый, подобный морскому загар придавал их телам нечто от Эллады. Вода, впрочем, не отличалась чистотой, а сервис - навязчивостью. Когда Сергей оказывался на пляже - не ночью, как сейчас, а в полдень,- весь этот базарный сумбур и неразбериха заставляли учащенно биться в нем жилку делового человека, который привык обращать ручейки житейских несообразностей в потоки доходов, в плотные пачки хрустящих, как капустные листья, зеленых кредитных билетов, где на просвет, словно сквозь толщу застойных вод, брезжит профиль вождя.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Мэри Фитт

Смерть и приятные голоса

(Губительно приятные голоса)

Супериндендант Маллет и доктор Фицбраун

перевод М.Макарова

Часть первая

Глава 1

Никогда еще я не видел такого дождя и таких молний. Огромные серые водяные полосы захлестывали машину, прямо передо мной плясали изломанные слепящие зигзаги, и при каждой вспышке я инстинктивно съеживался и отшатывался назад, хотя и был защищен ветровым стеклом. Дорога из щебня в считанные секунды превратилась в сплошную лужу, рев мотора сопровождали почти беспрестанные раскаты грома. Дымно-темное небо обступало со всех сторон: и сверху, и спереди, и сзади, и сбоку, куда ни посмотришь. Я почти ничего не соображал и почти ничего не видел, но с тупым упорством медленно продвигался дальше, пытаясь представить, что будет, когда случится неизбежное - я во что-нибудь врежусь. Буду я что-то осознавать перед вечным забвением? Вопреки тому, что самодовольные человеческие особи внезапную смерть почему-то считают мгновенной? Ответ на свой вопрос я тогда не нашел, я не знаю его до сих пор.

Светлана ГАЛАШИНА

ВЕЛИКОЛЕПНАЯ АЛИСА

Анонс

Есть книги об авторах, которых трудно сказать что либо кроме их имени, и так же трудно проверить их существование, лишь иногда узнаешь что под красивым именем скрывались десятки никому не известных писателей вынужденных писать, что бы выжить, не многие знают или хотят говорить о существовании литературных "негров", об одной из таких писательниц и пойдет разговор

Предмет искусства - правда, неразрывно связанная с прекрасным... Основная добродетель художника - честность, необходимое условие творчества - свобода.

Игорь Галеев

КАЛУГА ПЕРВАЯ

Книга-спектр

Спектр (лат. speсtrum - видимое, видение) - совокупность всех значений какой-либо величины, характеризующей систему или процесс).

ТЕСТ

для читателя

("да" или "нет").

1. Вы знаете, что Вы вечны?

2. Бывает, что Вы спите до изнеможения?

3. Мечтали Вы быть королем (королевой) или прочим первейшим лицом в каком-нибудь историческом прошлом.

4. Смогли бы Вы крепко поспорить и вот так запросто на год отказаться от чая?

А.Гардари

Ядерный принц

Вместо введения

Быть может, был праздник, не знаю наверно,

Но только все колокол, колокол звал.

Как мощный орган, потрясенный безмерно,

Весь город молился, гудел, грохотал...

И понял, что я заблудился навеки

В слепых переходах пространств и времен.

А где-то струятся родимые реки,

К которым мне путь навсегда запрещен...

(Н.Гумилев )

Однажды погожим майским днем, аккурат в годовщину празднования дня Победы, в одном калифорнийском аэропорту, где необъятных форм дамы щеголяют в майках и коротеньких шортиках, а выставленные напоказ кривоватые волосатые ноги некоторых представителей сильного пола наглядно демонстрируют родство человека с гориллой, появился странный человек. На фоне всеобщей раскованности и летней полуобнаженности он выделялся подчеркнутой официальностью и консервативностью. Сан Саныч, так звали этого человека, хоть в душе и ощущал себя странствующим художником, бредущим по свету под дырявым зонтиком, однако счел должным появиться в Америке одетым в строгую черную тройку. Такие тройки раньше носила европейская интеллигенция, да и сейчас они не редкость в профессорско-преподавательских и научных кругах России. Итак, костюм выдавал принадлежность нашего героя к научному миру. В девяностых годах российские ученые получили возможность бесконтрольного общения с зарубежными коллегами и беспрепятственных поездок по всему земному шару, чем кандидат (а по-американски - доктор) биологических наук Драгомиров Александр Александрович и воспользовался.

Владимир ГОНИК

ПЕСНЯ ПЕВЦА ЗА СЦЕНОЙ

1

Следователь на миг омертвел и в ужасе глянул на конвоира. Тот уж на что службу знал, однако и его взяла оторопь: остолбенел, дышать боялся.

Оба стояли истуканами и таращились очумело, даром что опытные работники и всего насмотрелись.

Казенная комната, в которой произошло злодеяние, располагалась в большом мрачном здании на Владимирской улице, по которой в ту пору ходил трамвай.

Владимир ГОНИК

ПРАВЫЙ ПОВОРОТ ЗАПРЕЩЕН

ПРОЛОГ

Середина декабря, а снега еще нет, земля закаменела, ветер гонит пыль, заметая во все щели. Эта бесснежная нищета природы особенно тосклива, когда смотришь на черные деревья, их замерзшие ветви кажутся обугленными.

Мой письменный стол у окна, почти впритык к секциям отопительной батареи, и ноги ощущают приятное тепло. На столе рукопись, которую я заканчиваю. Никого из тех, кто знает эту историю, не смутит домысел, ибо суть происходившего не искажена. Например, фраза "...солнце ушло за лес, пробивая его в отдельных местах еще яркими длинными клиньями" родилась из вопроса следователя: "В котором часу вы были в лесу?" и ответа: "Под вечер: около семи, еще было светло, солнечно". Или - вопрос: "Когда и где происходил между вами этот разговор?" Ответ: "В поезде, по дороге из Веймара в Берлин. Вопросы и ответы - эти и другие - в протоколах допросов, вел их следователь областной прокуратуры Виктор Борисович Скорик. Протоколы подшиты, хранятся в деле, я лишь конструирую его заново, пользуясь фактами, которые есть в нем и какими располагал сам как адвокат. И сейчас пытаюсь как бы в цветном изображении воссоздать панораму событий, начавшихся еще в первых числах жаркого июня. А нынче уже зима...

Владимир ГОНИК

ВОСЕМЬ ШАГОВ ПО ПРЯМОЙ

Когда Рогов вышел, они еще стояли. Они поджидали его с восьми часов, а сейчас было около десяти. Высокий грел дыханием пальцы, а тот, что был пониже, пританцовывал, держа руки в карманах.

Они прятались от ветра у гаражной стены, за длинным рядом осыпающихся деревьев; лица их покраснели от холода. Должно быть, они потеряли надежду и уже не ждали его, а стояли просто так, не решаясь уйти.

Национальный бестселлер Польши. Самый популярный писатель страны.

Спустя десять лет после трагического исчезновения невесты Дамиан Вернер уверен, что больше никогда ее не увидит. Но вот однажды кто-то разместил на одном из интернет-порталов по поиску пропавших людей фото девушки, очень похожей на Еву. Что это – не более чем случайное сходство? Но неизвестный почти сразу загружает в интернет второй снимок. Фотографию Евы, которую сам Вернер сделал за несколько дней до ее исчезновения – и с тех пор никому не показывал.

Кто, кроме него, ищет Еву? После стольких лет все, в том числе и полиция, думали, что ее уже нет в живых…

Дамиан знал свою невесту с детства; они были неразлучны. Однако в поисках ответов на свои вопросы он выясняет, что ему было известно о ней далеко не все…

Этот роман – крик о помощи, страстный протест против семейного насилия и кошмаров за закрытыми дверями. Его события взяты из реальной жизни – вот почему они такие реалистичные и шокирующие… Для тех, кто знает, что молчание – самый громкий крик.

«Сначала мы узнали Стига Ларссона, затем – Ю Несбё. Теперь пришло время нового автора-сенсации, ворвавшегося в наш мир. Своим новым романом Мруз начинает новую мощную волну польских триллеров». – Тесс Герритсен

«Ремигиуш Мруз – самый “горячий” автор в польской остросюжетной литературе». – Newsweek

«Эта история берет вас за горло и забирается под кожу – пугающая и до боли реалистичная». – Cosmopolitan

«Шокирует и не отпускает до самого конца. Этот роман – нечто большее, чем просто классный триллер». – Gazeta.pl

«Мруз доказывает, что он – мастер удивлять». – NaTemat

«Концептуальный триллер. Невероятная концовка заставляет нас вспомнить самые лучшие голливудские сценарии». – Kurier Poranny

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Мы, измученные тяжелым двенадцатичасовым маршрутом, заключительном на площади, сидели в свете костра и фар машины на спальных мешках. Не хотелось ни говорить, ни пить, ни есть, хотя на достархане в мисках дымилась форель с белыми, выпученными от жара глазами – ее в наше отсутствие наловил повар Федя, и была водка.

– Что, мужики скисли? – прервал затянувшееся молчание. – Думать вредно, лучше расскажите что. О водке, например, чтоб пилось веселее, а то как пролеченные сидите.

У меня была дилемма – Диля и Емма. Первая была прочной по характеру симпатичной татарочкой, умеющей прекрасно готовить и все такое. Она мечтала о многочисленной семье и муже-добытчике. Вторая, Емма, – имела западно-европейскую национальность, была десятым (но самым прелестным) лицом в известной транснациональной компании. Она склонялась к мысли, что пищу все-таки готовят, и была уверена, что лет через пятьдесят, – к тому времени, как она решит забеременеть, – наука непременно что-нибудь на этот счет придумает. Долгое время я сомневался, какой из них предложить руку и сердце. И вот, когда день подошел, и надо было принимать решение, я пошел к Вере, знакомой гадалке, чтобы свалить на нее ответственность за свое будущее.

В Геленджике снять комнату не получилось – как и в Адлере никто не хотел брать на постой одного человека. Или предлагали такое, что воротило душу. Или предлагали такие, что хотелось побыстрее уйти. Можно было, конечно, пройтись по окраинам и найти что-нибудь приличное. Однако Смирнову не захотелось ходить от дома к дому, угодливо заглядывая в оценивающие глаза (чего ему не было по вкусу, так это просить и нравиться), да и тянуло его на берег, привык он ночевать под небом и обычным предутренним дождем.

Небо чернело необратимо, звезды казались дырочками в сияющий мир, отторгнутый земным. Впереди сияла звезда Трех Желаний. Путеводная звезда.

Метла была самое то. Массивная, узловатая ручка – ее приятно было сжимать руками и чувствовать бедрами, метелка из огненного цвета пластика – Катя раз за разом оглядывалась на нее, напоминавшую реактивную струю.

…Ночь была лунной, и Кате удалось без приключений приземлиться на самой вершине. Оправив платье, она села на камень, стала смотреть на луну. Скоро в самом ее центре появилась черная точка, росшая на глазах. И вот, он уже стоит перед ней, затмевая ночное светило. Весь в черном, неестественно красивый, он смотрит беспощадными колдовскими глазами и говорит: