За пределами разума: Открытие Сондерс-Виксен

Эта повесть Ричарда Баха – редкая и особенно драгоценная.

За простой фабулой, при видимой бесхитростности изложения, чувствуется мудрость человека, рассказавшего эту историю.

Отрывок из произведения:

Все дело было в дверце. Она никак не держалась открытой.

На Пайпер Кабе[1] дверца состоит из двух частей – верхней, в виде широкого плексигласового трапецоида, который служит также окном, и нижней, покрытой желтым брезентом, как и весь корпус самолета. Нижняя половинка работает прекрасно: стоит отодвинуть защелку, и она надежно откидывается вниз – ее собственного веса вполне достаточно.

Верхнюю же нужно поднять, и там под крылом есть маленькая хлипкая собачка, фиксирующая дверцу, когда пилот или пассажир забирается в кабину и когда покидает ее. Собачка удерживает дверцу также во время руления и взлета.

Другие книги автора Ричард Бах

Американский писатель Ричард Бах по профессии летчик, служил в американской авиции с 1956 но 1962 год, но и потом не расстался с небом. Занявшись журналистикой, опубликовал множество статей, очерков и рассказов, посвященных общим и специальным проблемам авиации. О летчиках, самолетах, о небе рассказывали его первые книги «Чужой на земле» (1963), «Биплан» (1966), «Ничего случайного» (1969). Книги эти не были замечены широким читателем, так же как и публикация в 1970 году следующего произведения Баха – притчи «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Но переиздание этой повести в 1972 году сделало имя прапраправнука Иоганна Себастьяна Баха, знаменитым не только в США, но и во многих странах мира. Коммерческая сторона успеха «Чайки…» (только продажа авторских прав принесла Баху более миллиона долларов) помогла писателю осуществить на практике одну из его знаменитых формул: «Пойми, что ты больше всего на свете хотел бы делать, – и делай». Он вернулся к полетам, уже как пилот-любитель, и испробовал самолеты самых разных типов и моделей, занялся парашютным спортом, научился управлять яхтой. Он поставил фильм по своей повести «Ничего случайного» и сыграл в нем одну из ролей. Не оставлял Ричард Бах все годы и литературное творчество, написав целый ряд книг, из которых упомянем лишь две, получившие наибольшую популярность и признание публики, – «Иллюзии, или Приключения Мессии Поневоле» (1977) и беллетризованную автобиографию «Мост через вечность» (1987).

Рассказы и очерки Р. Баха — драгоценная россыпь простого понимания и самой элементарной любви, лежащая в основе величественной пирамиды творчества писателя.

В книгу вошли избранные сочинения Р. Баха.

Эта книга Ричарда Баха тесно связана сюжетом с «Единственной», она о поиске Великой Любви и смысла жизни и встречи с Единственной.

Трудно быть Богом... А легко ли быть Мессией в современном мире? Ричард Бах заставил миллионы читателей задуматься над этим, создав «Иллюзии». Когда живешь и думаешь лишь о хлебе насущном, рядом с тобой всегда может находиться такой же человек из плоти икрови, вот только взгляд его будет чересчур внимательным, а среди личных вещей найдется «Карманный справочник Мессии. Памятка для возвысившейся души», в котором будут ответы на все твои вопросы.

Перед Вами — культовая книга «Иллюзии» американского писателя Ричарда Баха в переводе Майка Науменко, не менее культовой личности в нашей стране.

Это тот самый перевод, который среди читателей и специалистов негласно считается лучшим, хотя и был сделан одним из первых. Огромная его ценность, кроме того, заключается в том, что Майк делал его не для публикации, а для себя самого. И хотя многие могут заметить, что этот перевод с чисто профессиональной точки зрения и уступает другим, более известным в России (например, переводу И. Старых), внушительная армия поклонников Р. Баха отдаёт предпочтение именно версии М. Науменко.

Данный текст отсканирован с первой машинописной копии оригинала перевода.

В «Иллюзиях» пользоваться этим Справочником Ричарда научил мессия Дональд Шимода.

Потом «Справочник Мессии» пропал на долгие годы. И вот через двадцать лет он нашелся.

Итак:

Мысленно задайте волнующий вас вопрос, закройте глаза, раскройте книжку наугад, выберите правую или левую страницу, откройте глаза, прочитайте ответ.

Это может сработать безотказно: страх утонет в улыбке, сомнения разбегутся прочь от неожиданного яркого прозрения.

Но…

Это самая главная книга Ричарда Баха. Он не придумал «Чайку». Он услышал ее целиком, и записал, и это полностью изменило его жизнь, и вот теперь вы можете прочесть эту чудо-сказку, как никакая другая книга на свете отвечающую на вопросы:

«Кто мы?»

«Что мы здесь делаем?»

«Куда мы идем?»

«Чайка по имени Джонатан Ливингстон» может изменить и вашу жизнь тоже.

Во время нашей первой встречи нас разделял занавес — нет, не железный — это был занавес одного из лучших концертных залов лос-анджелеса, «Шрайн Одиторум». Ваши танцоры были просто великолепны! В конце выступления зал взорвался овацией, все кричали «браво», «бис», нас наполняли любовь и радость.

В те дни в Америке все были без ума от твиста, — и вот вы вышли на бис и сплясали нам… Твист! Зрители хохотали до упаду — кто бы мог подумать, что такие мастера могут танцевать этот незатейливый, но чисто американский танец, да так здорово! В ответ на новый шквал аплодисментов вы подарили нам «Вирджиния рил!», Американский «казачок», и это опять тронуло наши сердца, мы поняли, что вы очень хорошо знаете нас, и мы тоже знаем вас прекрасно.

Популярные книги в жанре Современная проза

Еще за мгновение до того, как стрела пробила своим тяжелым наконечником золотистый рыбий бок, Олег уже понял, что попал в нее, не мог не попасть. Водоросли, вдоль которых он медленно плыл, поднимались со дна около берега сплошной стеной, поэтому необычный для ярко-зеленой подводной растительности живой цвет он увидел не сразу, боковым зрением. Как только он понял, что за водорослями неподвижно стоит, считая себя невидимой, какая-то рыба, как тело само повернулось в ее сторону, руки сами сделали все как надо, и он не целясь мгновенно выстрелил, предчувствуя уже тот слабый, но восхитительный звук, с которым гарпун пробивает рыбу.

Михаил Николаевич Лайков родился в селе Николаевка Брянской области в 1960 году. Автор стихов, рассказов, статей, повести «Праздники» и романа «Возвращение в дождь». Печатался в «Литературной газете», «Литературной России», журналах «Москва», «Лепта», «Грани», «Ост» (Германия).

Как избежать проблемы «Отцов и детей»? В этой истории каждый увидит себя: и на месте родителя, и на месте ребенка. Эта история открывает двери в прекрасный мир детства, полный добра и чистоты, который мы иногда не пускаем в свой, уже такой взрослый… А зря! Ведь именно из-за этого и возникают сейчас проблемы. Эта книга станет напоминанием нам о нашем детстве, рассказав историю о судьбах трёх девочек, которые жили в 70-ые годы прошлого столетия.

Подражая Сэлинджеру. Перечитывая Борхеса. Вспоминая Кортасара. Гуляя по тропинкам, протоптанным Бирсом. Споря с Кастанелой. Размышляя над книгой Модиано. Не слишком ли много берет на себя автор? Подражать, перечитывать, вспоминать, идти по следам… Еще и спорить. Короче говоря, учиться. А что тут собственно плохого? Тем более – учиться у мэтров, это никогда и никому не зазорно.

Рассказ современного итальянского писателя Гаспаре Бурджио (Сборник "A piccoli sorsi" ("Небольшими глотками")). Перевод с итальянского Ольги Боочи.

Русская обложка Ольги Боочи.

Похоже на шутку, но это так: мы бессмертны. Я знаю это от противного, знаю, потому что знаком с единственным существующим на земле смертным. Свою историю он рассказал мне в бистро на улице Комброн и был так пьян, что вполне мог сказать правду, хоть хозяин и завсегдатаи этого заведения хохотали до слез. Должно быть, он заметил интерес на моем лице, потому что крепко в меня вцепился, и в конце концов мы отлично устроились за столиком в углу, где можно было спокойно пить и разговаривать. Он рассказал, что служил в муниципалитете, а теперь на пенсии, и что его жена уехала на некоторое время к родителям — один из возможных способов пояснить, что она его бросила. В его облике не было ничего старческого, ничего вульгарного, худое, иссохшее лицо, глаза как у чахоточного. Конечно, пил он, чтобы забыться, о чем и возвестил, покончив с пятым стаканом красного. Но от него не исходил тот специфически парижский запах, который, кажется, чувствуем только мы, иностранцы. И ногти у него были ухоженные, и никакой перхоти.

Трудно решить, кому из них пришло это в голову, — скорее Вере, когда они праздновали день ее рождения. Маурисио захотел открыть еще одну бутылку шампанского, и они, смакуя его маленькими глотками, танцевали в гостиной, где от дыма сигарет и ночной духоты загустевал воздух, а может, это придумал Маурисио в тот миг, когда печальный «Blues in Thirds»[1] принес из далекого далека воспоминания о первой поре, о первых пластинках, о днях рождения, которые были не просто привычным, отлаженным ритуалом, а чем-то иным, особым… Прозвучало это шуткой, когда болтали, улыбались как заговорщики, танцуя в полудреме, дурманной от вина и сигарет, а почему бы и нет, ведь, в конце концов, вполне возможно, чем плохо, проведут там лето; оба равнодушно просматривали проспект бюро путешествий, и вдруг — идея, то ли Веры, то ли Маурисио, взять и позвонить, отправиться в аэропорт, попробовать, может, стоит свеч, такое делается разом — да или нет, в конце концов, плохо ли, хорошо ли, вернутся под защитой безобидной привычной иронии, как возвращались из стольких безрадостных поездок, но теперь надо попытаться по-другому, все взвесить, решить.

В хорошем произведении персонажи изображены настолько точно, что кажутся реальными людьми. Они по воле автора сталкиваются с трудностями, встают перед моральным выбором, рискуют здоровьем и даже жизнью.

Что, если бы литературные герои прошлого и настоящего, потерпевшие трагическую неудачу, обратились вовремя к психотерапевту? Уберегла бы родителей царя Эдипа от катастрофы консультация по вопросам воспитания детей? Развернулась бы иначе история Ромео и Джульетты, если бы они были старше? Может, Дракулу не понимали окружающие, а Волан-де-Морта недолюбили в детстве? Означают ли эротические фантазии Кристиана Грея из «Пятидесяти оттенков серого» нехватку в нем мужественности?

Авторы книги, литературовед и психиатр, подвергли некоторых известных персонажей художественной литературы психологическому анализу, чтобы понять, чем объясняются их неудачи, какие причуды и проблемы универсальны для всех, а какие – обусловлены эпохой.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Евгений Александрович Евстигнеев прижизненно завоевал право называться одним из любимейших артистов, народным не по званию, а по сути. Остается он таким и теперь, когда замечательного актера и человека уже нет среди нас.

В книгу «Евгений Евстигнеев – народный артист» включены воспоминания родных и близких Евгения Александровича, его друзей – тех, кто был рядом во времена рабочей и студенческой юности и в последние годы жизни, актеров и режиссеров, которым посчастливилось работать с ним, людей, составляющих гор-дость отечественной культуры: О. Басилашвили, В. Гафта, М. Козакова, С. Пилявской, К. Райкина, Э. Рязанова, О. Табакова, С. Юрского и др.

Это история о древнем государстве ацтеков и о людях, которые жили в нем. Повествование о странных обычаях, кровавых жертвоприношениях и несметных сокровищах.

Это история об ацтеке. Человеке, за свою долгую жизнь сменившем множество профессий. Он был писцом, воином и купцом. Он побывал в джунглях, горах, пустыне и на берегах двух океанов. Он сумел заработать огромное состояние. Дорога его вела от самых низов к подножию трона. Но тут из-за океана в его страну вторглись полчища кровожадных бледнолицых людей, закованных в броню. Они называли себя конкистадорами.

Роман «Агафон с Большой Волги» посвящен проблемам современной деревни.

Она любила рисковать. Опасность для нее была своего рода наркотиком. Доза становилась все круче, все страшнее, но Лорна Кеплер уже не могла остановиться. Это сделала за нее Смерть. Полиция закрывает дело "за неимением состава преступления". Но частный детектив Кинси Милхоун уверена: это убийство.