За чьей спиной прячется президент?

Сегодняшний мир настолько ожесточился, что профессия киллера Становится едва ли не одной из самых востребованных. Всевозможные организации, партии, а зачастую целые государства выбирают теракты в качестве радикального способа решения политических и экономических проблем. Наемные убийцы целятся в банкиров, журналистов, предпринимателей, сенаторов, политических деятелей. Но самые чудовищные, резонансные, влекущие тяжелые последствия для мира преступления — это убийства первых лиц государства. Сколько видных политических деятелей погибло от рук террористов только в новейшей истории! Джон Кеннеди, Альдо Моро, Лоран-Дезире Кабила, Улоф Пальме… Этот скорбный список можно продолжить. Но он был бы намного длиннее, если бы не самоотверэкёйный, а подчас геройский труд малозаметных людей из окружения высокопоставленных особ — личных телохранителей.

Отрывок из произведения:

Если XIV–XVI века запомнились потомкам как ЭПОХА РЕНЕССАНСА, то XX век войдет в историю как ЭПОХА МАССОВОГО И ИНДИВИДУАЛЬНОГО ТЕРРОРА, ибо ни одна предшествующая эпоха не подарила человечеству такого количества жертв террора, как XX столетие. Именно поэтому высокопоставленным политическим деятелям пришлось всерьез задуматься о том, как уберечь себя от случаев индивидуального террора. Особенно серьезно эта проблема стояла перед политиками США, Европы, в том числе и России, где индивидуальный террор стал настоящим бедствием для политиков разных рангов именно в конце XIX — начале XX века. Достаточно сказать, что первый выстрел террориста в XX веке прозвучал в России: в феврале 1901 года эсер Петр Карпович смертельно ранил министра просвещения Николая Боголепова. Вслед за этим «эстафету» террора из рук России приняла Америка, где от рук убийцы пал 25-й президент США пятидесятивосьмилетний Уильям Мак-Кинли. Случилось это 6 сентября 1901 года в позолоченном храме в Буффало, когда президент открывал панамериканскую выставку. Через несколько минут после открытия президент США был. убит неким Леоном Чолгашем и стал третьим президентом своей страны, погибшим от рук убийцы. Первым был президент Авраам Линкольн, убитый 14 апреля 1865 года актером Бутом в вашингтонском театре. Вторым — президент Джеймс Гарфилд в июле 1881 года адвокат Чарльз Гунто подстерег его на вашингтонском вокзале и хладнокровно выстрелил ему в спину. Третьим оказался Уильям Мак-Кинли.

Рекомендуем почитать

У отечественного кинематографа есть закулисье, куда официальные киноведы стараются не заглядывать, чтобы не разрушать тот миф, который десятилетиями пестовался ими в обывательском сознании. Между тем без изучения этого закулисья трудно понять многие события, которые влияют на формирование не только отечественного кинематографа, но и нашей идеологии вообще. Одной из важнейших тем в этой закулисной истории является противостояние двух идеологических течений: русского (славянского) и еврейского (иудейского). Оно началось фактически с момента возникновения советского кинематографа и продолжается до сих пор, о чём наглядно свидетельствуют события нашей уже новейшей, постсоветской истории. Поменялись лишь персоналии этого противостояния.

Как это было при Сталине, кто дирижировал судьбой экрана 30–50-х, на кого из мастеров кино опирался хозяин государства? Кого из актёров, режиссёров любил и не любил Сталин? А кто любил и не любил Сталина? Об этом читайте в книге автора многочисленных бестселлеров сегодняшнего дня Фёдора Раззакова.

Федор Раззаков

Андропов и Черненко

Смерть Ю. Андропова. Заказное убийство в Ташкенте.

В том же октябре 1983 года тяжело больной Юрий Андропов перестал непосредственно руководить Политбюро и ЦК, окончательно перебравшись в Кунцевскую больницу. Когда в сентябре во время отдыха в Крыму он простудился и "заработал" себе флегмону, ему была сделана операция, после которой он уже не покидал больничных покоев. Здоровье его ухудшалось с каждым месяцем. К зиме Андропов уже не мог ходить и плохо видел. В это время председателю КГБ СССР Виктору Чебрикову пришло письмо за подписью двух высокопоставленных чекистов. В нем они утверждали, что лечение Андропова поставлено из рук вон плохо, и требовали от Чебрикова немедленного вмешательства. Председателю КГБ не оставалось ничего иного, как вызвать на Лубянку начальника 4-го Управления Минздрава Евгения Чазова.

Федор Раззаков

Приход к власти М. Горбачева

Новый Генсек. Нападение на пост ГАИ в Москве. "Сухой закон". Покушение на "Данаю".

Политическое состояние страны в начале 1985 года характеризовалось одним словом - ожидание. В связи с тяжелым состоянием здоровья К. Черненко все готовились к приходу нового лидера. Правда, кто им станет, для многих оставалось пока загадкой. Свидетель тех событий Е. Чазов позднее писал: "Черненко постепенно угасал и проводил большую часть времени в больнице. Неопределенность положения я всегда чувствовал по резкому снижению "телефонной активности". Периодически звонил Горбачев. Я знал о его сложных отношениях с Черненко и всегда удивлялся неформальным просьбам сделать все для его спасения и поддержания здоровья. Я не оставлял у Горбачева иллюзий, сообщая, что, по мнению всех специалистов, речь может идти о нескольких, а может быть, и меньше, месяцах жизни Генерального секретаря ЦК КПСС".

Другие книги автора Федор Ибатович Раззаков

Федор Раззаков

Чеченская, автомобильная, торговая мафии

Чеченская мафия. "Король" Ленинграда. Дело "Елисеевского".

Именно тогда, в 1983 году, в криминальной среде Москвы впервые всерьез заговорили о чеченцах. Правда, упоминались они и три года назад, когда в преддверии Олимпиады-80 два чеченца - студенты одного из престижных столичных вузов Х. Нухаев по кличке Хожа и М. Атлангериев по кличке Руслан - "загремели на зону" за разбой. Но 83-й стал для чеченцев особым. В том году, когда Хожа и Руслан "мотали срок", в Москве объявился их земляк Н. Сулейманов, который через московского авторитета Крапивина занялся прибыльным промыслом в Южном порту: он весьма ловко "кидал" (обманывал) доверчивых советских граждан, желавших приобрести автомобили в комиссионном магазине на Южнопортовой, 22. Однако развернуться в полную мощь ему тогда мешали "аборигены" порта - армяне и азербайджанцы из Гардабанского района. Но вскоре многие члены азербайджанской группировки получили сроки по "делу о браслете", и поле деятельности для чеченцев заметно расчистилось. Ресторан "Узбекистан" на Неглинной стал любимым местом их традиционных сборов.

Двадцать лет назад «гласность и перестройка», провозглашенные М. Горбачевым, выбросили на бурлящую политическими изменениями авансцену советской политической жизни двух следователей Генпрокуратуры – Гдляна и Иванова, а вместе с ними и новое словосочетание – «хлопковое дело». Тогда никто и подумать не мог, что расследование якобы совершенных в далеком Узбекистане экономических преступлений является одним из ключевых этапов дьявольского плана мировой закулисы по разрушению СССР.

По сути, «хлопковое дело» как раз явилось политической миной, подложенной под Страну Советов.

Эта книга — сенсация. Впервые после смерти Владимира Высоцкого предпринята попытка приподнять завесу тайны над малоизвестными страницами жизни великого барда. Федор Раззаков взял на себя смелость вторгнуться в «запретную зону» и определить место и роль певца в «холодной» [войне между СССР и и Западом. Книга убедительно и смело разрушает сложившиеся вокруг Высоцкого стереотипы, спорит с предвзятым, тенденциозным толкованием некоторых фактов из его биографии. Впервые личность певца рассматривается с учетом влияния могучей коммунистической идеологии, «подковерной» борьбы в высших эшелонах власти. Детальная хроника жизни и творчества Высоцкого, малоизвестные факты и их неожиданное осмысление делают книгу поистине сенсационной.

Двадцать лет назад «гласность и перестройка», провозглашенные Михаилом Горбачевым, выбросили на бурлящую политическими изменениями авансцену советской политической жизни двух следователей Генпрокуратуры — Гдляна и Иванова, а вместе с ними и новое словосочетание: «Хлопковое дело». Тогда никто и подумать не мог, что расследование якобы совершенных в далеком Узбекистане уголовных экономических преступлений является одним из ключевых этапов дьявольского плана мировой закулисы по разрушению СССР. По сути, «хлопковое дело» стало политической миной, подложенной под Страну Советов.

Времена меняются. Сейчас любой скандал в шоу-бизнесе, в театре, кино или спорте тут же становится достоянием гласности, его обсуждает пресса, участников скандала показывает ТВ, зрители смакуют подробности. Но так было не всегда. В советскую эпоху цензура в прессе и на ТВ напрочь лишала поклонников звезд этого «удовольствия». Ходили слухи, люди ловили редкие сообщения, а пресса бодро рапортовала о высокой нравственности общества. Тем не менее скандалы происходили, порой на самых верхних этажах власти, с самыми популярными актерами, самыми уважаемыми деятелями культуры и самыми известными спортсменами. Что ж, вернемся на десятилетия назад и постараемся понять, что же тогда происходило на самом деле…

Тридцать лет назад ошеломительный успех имел советский телесериал «ТАСС уполномочен заявить…» по одноименному роману Юлиана Семенова. Увлекательная история о том, как советская контрразведка смогла разоблачить в Москве агента ЦРУ, покорила страну. В книге, которую читатель держит в руках, предпринята попытка реанимировать тот давний сюжет, перенеся его в современные реалии

Действие этого лихо закрученного шпионского детектива происходит на фоне тектонических сдвигов на Ближнем Востоке, а конкретно – вокруг событий в Сирии. При сохранении главной фабулы семеновского сюжета (разоблачение агента ЦРУ в Москве) «Уполномочен заявить…» выходит далеко за рамки этой истории, исследуя многие современные проблемы: политические интриги, международный терроризм, деятельность мафии, противостояние мировых спецслужб.

Федор Раззаков – специалист по истории советского кино, автор множества увлекательных книг о кинематографе. В своем новом романе он переводит привычные образы советских шпионских фильмов в современные реалии.

Федор Раззаков

Борьба КГБ c МВД

Арест В. Иванькова. Ограбление И. Бугримовой. Попытка ареста Ю. Андропова. КГБ против мафии.

Тот "великий шмон", который устроил КГБ московской милиции в 1981 году, заметно повлиял на уровень работы МВД. Вся та грязь, что липла на милицейский мундир благодаря бариновым и лобовым, требовала серьезной чистки и заставляла руководство союзного МВД засучив рукава искать оправдания в глазах как рядового населения, так и предстать пред грозные очи высоких кремлевских начальников. Требовались показательные акции, и они не заставили себя долго ждать.

Судьба звезды советского кинематографа Зои Федоровой неординарна и противоречива, а ее убийство до сих пор не раскрыто.

Арест как пособницы иностранному шпиону, положение дочери «врага народа», попытка самоубийства в лефортовском изоляторе, обвинение в шпионаже в пользу иностранных государств, долгие годы заключения в знаменитой «Владимирке» и блестящая творческая биография, правительственные награды и премии. Как это возможно?! Расследование, проведенное Федором Раззаковым, заставляет совершенно иначе взглянуть на биографию актрисы и на причины ее трагической гибели. Автор задается вопросами: случайно ли убийца, не оставивший на месте преступления почти никаких следов, «забыл» забрать с собой гильзу от немецкого пистолета «Зауэр»? Не было ли это намеком на «немецкую линию», по которой Федорова долгие годы работала на советские спецслужбы, и почему эта улика не помогла следствию выйти на преступников? Или все же помогла, но привлечь их к ответственности было невозможно?..

Книга Федора Раззакова – это настоящий документальный детектив с неожиданными поворотами и сенсационными подробностями тайной жизни людей, которых знает вся страна.

Популярные книги в жанре Документальная литература: прочее

Аннотация издательства: В течение Второй мировой войны британскому флоту пришлось провести великое множество разнообразных операций. Одними из самых важных для Британии были конвойные битвы. При проводке одного из полярных конвоев — JW-51B — английские моряки одержали одну из самых блестящих побед в истории британского флота. Результаты Новогоднего боя оказались фантастическими: четыре слабых эсминца сумели защитить конвой, атакованный линкором, тяжелым крейсером и шестью гораздо более сильными эсминцами.

Публицистический талант И. Г. Эренбурга с особой яркостью развернулся в годы Великой Отечественной войны. В настоящую книгу вошли его статьи и корреспонденции, написанные в эти годы для зарубежной печати. Несмотря на большую отдаленность от нас событий по времени, книга, несомненно, интересна и современному читателю, так как это летопись мужества советского народа в дни тяжелых испытаний, созданная по горячим следам, в огне событий. Второе издание книги «Летопись мужества» дополнено статьями И. Эренбурга, разысканными в архивах уже после выхода в свет в 1974 году первого издания этого сборника.

Эту книгу написали заместитель Генерального прокурора СССР Н. В. Жогин и журналист А. А. Суконцев. В ней — рассказы об ошибках и преступлениях, о нелегких человеческих судьбах, о бессонных ночах, об операциях с риском для жизни, о кропотливом и увлекательном труде тех, кто всегда на переднем крае борьбы со всяческим отребьем, кто охраняет труд и покой наших людей.

В книге действуют многие следователи и прокуроры, работники уголовного розыска и органов борьбы с хищениями социалистической собственности. Мужественные, самоотверженные люди, они сумели раскрыть самые, казалось, запутанные преступления, обезопасить матерых рецидивистов, помогли стать на ноги не одному оступившемуся человеку.

— Слушай, — предлагает он, — давай-ка я прямо здесь прочитаю, что там у тебя получилось. В такой день не хочется залезать в мрачные кабинеты.

Заведующий садится на зеленую скамейку у подножия Толстого и углубляется в чтение. А я пускаюсь бродить по двору. Не так давно здесь обосновались несколько кафе, они же пивные. Расположились по всей окружности, эдакое кольцо распутства внутри писательского святилища. Сам Лев Николаевич сидит, размышляет над своей бронзовой книгой и ухом не ведет. А вот многим писателям обидно. Они было, как когда-то Иисус Христос, попытались изгнать торговцев из храма литературы, но не вышло — документы на аренду в порядке, “за все уплочено”.

Господа народные представители. Тысячи казачьих семей и десятки тысяч детей казацких ждут от Государственной Думы решения вопроса об их отцах и кормильцах, не считаясь с тем, что компетенция нашего юного парламента в военных вопросах поставлена в самые тесные рамки. Уже два года как казаки второй и третьей очереди оторваны от родного угла, от родных семей и, под видом исполнения воинского долга, несут ярмо такой службы, которая покрыла позором все казачество. История не раз являла нам глубоко трагические зрелища. Не раз полуголодные, темные, беспросветные толпы, предводимые толпой фарисеев и первосвященников, кричали: «Распни Его!»… — и верили, что делают дело истинно патриотическое; не раз толпы народа, несчастного, задавленного нищетой, любовались яркими кострами, на которых пылали мученики за его блага, и, в святой простоте, подкладывали вязанки дров под эти костры или, предводимые правительственными агентами, на наших глазах обливали керосином и поджигали общественные здания, в которых находились люди, неугодные правительству. Скорбь и ужас охватывают сердце при виде таких трагических зрелищ, невольно вспоминается грозный символ Евангелия: «Жернов на шею совратителя этой темноты». Но еще более трагическое зрелище, на мой взгляд, представляется, когда те люди, которые, хорошо сознавая, что дело, вмененное им в обязанность, если страшное, позорное дело, все-таки должны делать его, должны потому, что существует целый кодекс, вменяющий им в святую обязанность повиновение без рассуждения. Прежде всего, подчинение, слепое подчинение, которое признается исполнением служебного долга, верностью данной присяге. В таком положении находятся люди военной профессии, в таком положении находятся и казаки. Главные основы того строя, на которых покоится власть нынешнего командующего класса над массами, заключаются в этой системе безусловного повиновения, безусловного подчинения, безусловного нерассуждения, освященного к тому же религиозными актами. Молодые люди, оторванные от родных мест, от родных семей, прежде всего, обязываются присягой, религиозной клятвой, главное содержание которой, по-видимому, заключается в том, чтобы защищать отечество до последней капли крови и служить Государю, как выразителю идеи высшей справедливости и могущества этого отечества. Но затем идет особый гипнотический процесс, который подменяет это содержание другим — слепым, механически-рефлекторным подчинением приставленным начальникам. Особая казарменная атмосфера с ее беспощадной муштровкой, убивающей живую душу, с ее жестокими наказаниями, с ее изолированностью, с ее обычным развращением, замаскированным подкупом, водкой и особыми песнями, залихватски-хвастливыми или циничными, — все это приспособлено к тому, чтобы постепенно, пожалуй, незаметно, людей простых, открытых, людей труда обратить в живые машины, часто бессмысленно жестокие, искусственно озверенные машины. И, в силу своей бессознательности, эти живые машины, как показал недавно опыт, представляют не вполне надежную защиту против серьезного внешнего врага, но страшное орудие порабощения и угнетения народа в руках нынешней командующей кучки. Теперь представьте себе, что этот гипнотический процесс обращения человека в машину, в бессознательное орудие порабощения или истребления совершается не в тот сравнительно короткий срок, который требуется на пребывание в казармах, на отбытие воинской повинности, но десятки лет или даже всю жизнь! Какой может получиться результат? Результат такой, какой мы видим в лице современного казачества: казак, и находясь в казармах, и находясь дома, должен прежде всего помнить, что он не человек, в общепринятом высоком смысле слова, а нижний чин, только нижний чин, так называемая «святая серая скотина». С семнадцати лет он попадает в этот разряд, начиная отбывать повинность при станичном правлении, и уже первый его начальник — десятник из служилых казаков, — посылая его за водкой, напоминает ему о царской службе и о его, нижнего чина, обязанностях — в данном случае, исполнить поручение быстро и аккуратно. 19 лет казак присягает и уже становится форменным нижним чином, поступая в так называемый приготовительный разряд, где его муштруют особые инструктора из гг. офицеров и урядников. Воздух вокруг него насыщается пряными словами начальственного происхождения: его приучают смотреть бодро, «есть глазами начальника», приучают иметь вид бравый и воинственный, его «поправляют» руками, так что он здесь впервые практически ознакомляется с принципом прикосновенности личности. Затем следует служба: в первоочередных полках — четыре года, во второочередных полках четыре года, в третьеочередных полках — четыре года, и, наконец — состояние в запасе, всего приблизительно около четверти столетия. Даже в домашней жизни, в мирной обстановке, казак не должен забывать, что он, прежде всего, нижний чин, подлежащий воздействию военного начальства, и всякий начальник может распечь его за цивильный костюм, за чирики, за шаровары без лампас. Казак не имеет права войти в общественное помещение, где хотя бы случайно был офицер; старик казак не может сесть в присутствии офицера, хотя бы очень юного; казак не имеет права продать свою лошадь, не спросясь начальства, хотя бы эта лошадь пришла в совершенную негодность; но зато казак имеет право быть посаженным на несколько дней в кутузку за невычищенные сапоги или запыленное седло. Здесь не раз упоминалось о гнете земских начальников. Что такое земский начальник по сравнению с нашим военным администратором, для которого закон не писан ни в буквальном, ни в переносном смысле, с военным администратором, при посещении которого воздух станицы насыщается трехэтажными словами, обращенными как к казаку, еще не отбывшему своих военных обязанностей, так и к старику, его отцу. Я как сейчас вижу перед собой эти знакомые фигуры, вижу и молодого казака в чекмене, в шароварах с лампасами, в неуклюжих сапогах, голенища которых похожи на широкие лопухи, и старика, его отца, униженно упрашивающего «его высокоблагородие» принять представленную на смотр лошадку. А «его высокоблагородие», сытый, полупьяный, подчищенный офицер, не принимает лошади, находя ее или недостаточно подкормленной, или обнаруживая в ней скрытые пороки, известные только ему одному. А нижнему чину-казаку и старому отцу его предстоят новые затраты, истощающие хозяйство, новые заботы о сокрушении об исправности снаряжения. Ведь казак на алтарь отечества несет не только свою силу, свою молодость и жизнь, он должен предстать на сей алтарь во всеоружии нижнего чана, в полном обмундировании, на свой счет сделанном, со значительной частью вооружения и даже с частью продовольственного запаса. И он берет у своей семьи, у своих детей на снаряжение сотни рублей, и сколько крепких казачьих хозяйств, в которых не было недостатка в сильных молодых работниках, разорялись на долгие годы, именно в силу того, что эти молодые, сильные работники должны были унести на царскую службу почти все сбережения, скопленные целым рядом поколений. И, разоряя казака, начальство постоянно внушает ему, что это делается во имя его долга перед отечеством, во имя военного звания, во имя его присяги; внушает, дабы в забитой и темной голове казака ничего, кроме благоговения к своим разорителям, не было, дабы ни тени сомнения, тем паче ропота, в законности этого не возникало. Никакая казарма, никакая солдатская муштровка не может идти в сравнение с этим своеобразным воспитательным режимом, сковавшим все существование казака. Чтобы сохранить человеческий облик в этих условиях, нужна масса усилий. Эта беспощадная муштровка тяготеет над каждым казаком около четверти столетия, тяготела над его отцом и дедом — начало ее идет с николаевских времен. Она постоянно истощает хозяйство его, а главным образом — опустошает душу. Ею окрашено существование казака в молодые годы и в старости, потому что едва успеет казак отбыть свою службу, как подходит служебный возраст брата, а там детей, внуков. И все это сопровождается значительными затратами, разоряющими хозяйство, унизительными понуканиями, напоминаниями начальства. Такие понукания проникают решительно все циркуляры, или — на военном языке — приказы по военному ведомству, приказы, в которых разные титулованные и нетитулованные казнокрады напоминали казакам об их долге, забывая о своем собственном. Вне этих приказов казак немыслим. Всякое пребывание вне станицы, вне атмосферы этой начальственной опеки, всякая частная служба, посторонние заработки для него закрыты, потому что он имеет право лишь кратковременной отлучки из станицы, потому что он постоянно должен быть в готовности разить врага. Ему закрыт также доступ к образованию, ибо невежество было признано лучшим средством сохранить воинский казачий дух. Как было уже сказано, в 80-х годах несколько гимназий на Дону — все гимназии, кроме одной, — были заменены низшими военно-ремесленными школами, из которых выпускают нестроевых младшего разряда. Даже ремесло, и то допускалось особое — военное: седельное, слесарно-ружейное, портняжное, и то в пределах изготовления военных шинелей и чекменей, но отнюдь не штатского платья. Кроме того, нужно прибавить, что не только вся администрация состоит из офицеров, но в большинстве случаев интеллигентный или, лучше сказать, культурный слой приходится тоже на долю казачьих офицеров. Казачьи офицеры… они, может быть, не хуже и не лучше офицеров остальной русской армии; они прошли те же юнкерские школы с их культом безграмотности, невежества, безделия и разврата, с особым военно-воспитательным режимом, исключающим всякую мысль о гражданском правосознании. Когда-то в старину казачьи офицеры, правда, стояли довольно близко к подчиненной им в строю массе. Узы единой родины, одинаковые условия труда, почти одинаковое образование — все это сближало их тесно с казаками. Но современный военный режим все это уничтожил в интересы офицера резко отделил от интересов казака, даже противопоставил их, и недоверие к офицеру теперь резко сквозит во всех общественных отношениях казака. Освободительное движение захватило нескольких идеалистов в казачьих офицерских мундирах, глубокой скорбью болевших за свой родной край, за темных сограждан-станичников. Но где они? Ныне они, эти офицеры, сидят по тюрьмам. Что же сказать об остальной офицерской массе? Лучше ничего не говорить. Военно-административная среда, правда, выдвинула несколько блестящих имен, но исключительно на поприще хищения и казнокрадства.

Чертов источник бьет из-под земли возле санатория «Борково» — в прошлом «Luisenbad» — в Полчин-Здруе. Источник старый, заброшенный, в глубине зеленоватый — в воде много железа. В январе или начале февраля 1944 года к нему подбежала смеющаяся девочка в красном пальтишке. И стала звать по-немецки свою младшую сестренку посмотреть на чудо: кругом снег и лед, а тут из земли вытекает вода. Алисе в то время было пять лет, Доре — на полтора года меньше. Обе светловолосые, бойко щебетали по-немецки, только

«Удивительная простота нравов наблюдается в нашей политической жизни! Разительные примеры этому дает на-днях организовавшаяся новая Государственная дума. ...В самом деле, мы так привыкли думать, что Россия в потенции хранит неисчерпаемый источник культурных сил и богатств, и вдруг на спине ее взгромоздился такой «парламент», в котором большинство одарено одной добродетелью: прекрасно владеть «резиной». А ведь принято предполагать, что в парламенте собирается цвет всей страны, гордость ее.»

Рассказ о полете советского космического корабля «Восток-2»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Олбанский язык? Это тот странный русский, который существует в интернете? Произнося слово «олбанский», мы вспоминаем «В Бобруйск, жывотное!» и «аффтар жжот», подмигиваем и хохочем. В этой книге автор тоже много смеется и рассказывает забавные истории появления слов и выражений олбанского языка. Но главное — он пытается ответить на вопрос, что за странный эксперимент с русским языком происходит в интернете, в котором все мы — вольно или невольно — участвуем. Кто его ставит и зачем?

По мнению Вячеслава Шалыгина, старик Дарвин был не прав, идеально выстроив свою цепочку эволюции от обезьяны к современному Homo Sapiens. Эволюция эволюцией, а упрямые факты, с риском для жизни, добытые Красавчиком и Эриком, компаньонами необычного сыскного агентства, доподлинно свидетельствуют: среди предков многих из нас побывали и оборотни, и атланты... И те, и другие бережно хранят тайны своих древних цивилизаций и вмешиваются в дела людей лишь при крайней необходимости. И вот такой момент настал: опасность угрожает потомкам всех трех населяющих Землю рас. А значит, у Красавчика и Эрика, и так не страдающих от безделья, появилось много новой работы...

Настоящая книга является первым учебным пособием в России по перинатальному воспитанию. Большое внимание уделено описанию симбиотического единства матери и ребенка. Кроме этого, впервые дается описание психологических особенностей женщины во время беременности, родов и кормления грудью, представленных как единая линия.

Издание адресуется специалистам, работающим с беременными женщинами и новорожденными, а также тем, кто готовится стать родителями.

Древние историки и путешественники описали семь чудес света — удивительные строения, возведенные людьми. Но даже в те далекие времена чудеса эти не ограничивались числом «семь».

Очередной том популярной детской энциклопедии «Я познаю мир» расскажет детям и родителям о грандиозных творениях человеческих рук с древних времен до конца наших дней, а также о чудесах, созданных природой.

Издание снабжено предметно-именным указателем.