Юбилейная афиша, или Есть что вспомнить

Владимир Каменев, Виктор Левашов

Юбилейная афиша или Есть что вспомнить

Комедия в 2-х действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Сильнодействующие:

спецназ ВДВ, ОМОН

Прочие:

КРУПНОВ - первый секретарь обкома КПСС, 50 лет

ЧЕРНОВ - второй секретарь обкома КПСС

ВАРЯГИНА - начальник управления торговли

ГУДЗЬ - прокурор, под 60

ПЫЖ - майор милиции

ОРЛОВ - главный режиссер театра

НИНА - актриса

Другие книги автора Владимир Филимонович Каменев

Левашов Виктор

Дойти до рассвета

Невернувшимся с боевых посвящается

"Чтобы вырвать рассвет

из хрипящего горла ножом..."

Валерий Горбачёв

Лето 1985 года

...Надо всё-таки выпить димедрола - иначе не уснуть... Дёмушкин рывком сел на кровати, неприязненно уставился на сладко похрапывающего соседа по гостиничному номеру. Вот бы и ему сейчас так: отрубиться без задних ног, с храпом и свистом, и чтоб без таблеток - что-то привыкать к ним стал...

ОТ АВТОРА. В основу сюжета этой пьесы положены события, которые в свое время стали шоком для заполярного Норильска. Пьеса была написана в 1988 году и тогда же поставлена на сцене Норильского драматического театра им. Маяковского. У меня было искушение перенести ее действие в наши дни, так как то, что случилось без малого двадцать лет назад, сегодня стало едва ли не повседневностью. Но я не стал этого делать. Пусть будет все, как было. Ибо то, что происходит сегодня, не сегодня началось. Нет, не сегодня.

ЕРШОВ – бригадир монтажников, лет 25-26

ЖЕНЯ – его жена, учительница

СЕМЕНОВ – секретарь комитета комсомола

МЕДВЕДЕВ – начальник стройки

ПОПОВ – старший прораб

МИТРОФАНОВ – монтажник из бригады Ершова

ГОГИ – молодой рабочий, азербайджанец

ЕРОХИН – капитан милиции

КУКУШКИНА – бригадир отделочниц

НИНА ПЕТРОВНА – секретарь Медведева

АНЯ – жена Семенова

НЕЗНАКОМЕЦ

ПАРЕНЬ В ТУЛУПЕ

Историческая драма в 2-х действиях по мотивам русских летописей и произведений Н.М.Карамзина.

Виктор Левашов

Придурки или Урок драматического искусства

Постановка комедии А.Н.Островского

"Без вины виноватые"

во 2-м отделении "Норильлага"

в апреле 1945 года

в двух действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

СПИВАК Ефим Григорьевич - руководитель лагерного

драмколлектива, за 50 лет

ШКОЛЬНИКОВ Петр Федорович - старший лейтенант НКВД,

оперчекист

Участники спектакля:

ФРОЛОВА Лариса Юрьевна

Они всегда в центре событий — и всегда «за кадром». Их ненавидят и им завидуют, потому что они — журналисты. Потому что они — избранные…

В путешествие по закулисью российской журналистики приглашает читателя роман Виктора Левашова.

В лабиринты жизни, скрывающейся за красочными обложками детективного чтива, заполонившего книжные прилавки России, вводит читателя роман Виктора Левашова, автора исторического триллера «Убийство Михоэлса», романа «Журналюга» и боевиков, выходивших под коллективным псевдонимом Андрей Таманцев.

Он знает, о чем пишет.

В книгу «Долгая дорога домой» вошли восемь повестей о домашних и диких животных, пчёлах, рыбах. Герои произведений Владимира Каменева живут по законам Природы, не нарушая их, и поэтому подчас кажется, что они мудрее людей. Каждая повесть заставляет читателя задуматься, поразмышлять о многом. Как отмечала специалист по детской литературе О. Б. Корф, «Каменев пишет настолько классически просто, стилистически чисто, что даже не верится, что он наш современник».

Владимир Филимонович Каменев — выпускник Литературного института им. А. М. Горького, член Союза писателей России, Лауреат I и III Международных конкурсов детской и юношеской литературы им. А. Н. Толстого, лауреат Международной литературной премии им. С. В. Михалкова, дипломант конкурса им. М. Пришвина.

Популярные книги в жанре Современная проза

Оскар Малвуазен был незаурядным художником. Собратья по цеху презирали его потому, что он заработал много денег, продавая инсектициды. А отец ругал его, ибо вместо того, чтобы посвятить себя коммерции инсектицидов, он впустую тратил половину своей жизни, марая холст. Действительно, Оскар Малвуазен больше интересовался живописью, нежели уничтожением вредной тли. После смерти отца он пригласил опытных управляющих, а сам удалился от дела, чтобы душой и телом предаться своей отчаянной страсти. Он выбрал убежищем средиземноморскую малонаселенную деревеньку Терра-ле-Фло, вросшую в обрыв с узкой песчаной полосой, которая приглушала игру волн. На местности возвышались две полуразрушенные римские башни. Малвуазен приобрел этот участок, приказал снести башни, а архитектор умело использовал обломки, чтобы воздвигнуть новое строение.

На ширме «Весна» нарисованы: молодой месяц посреди неба; тростник на берегу реки, колеблемый ветром; и еще — бродячий монах. Он сидит у ствола плакучей ивы, смотрит на месяц и, бренча по струнам бивы[1], орет хриплым голосом песню. Глаза монаха зажмурены, и он не видит голубого света, заливающего широкую долину. Запыленные ноги прочно упираются в землю, ощущая под собою весь Божий мир, всю вечность творения и безграничность пространства. Звучный перебор струн торопит весну и проникает в самую душу мальчика, сидящего рядом с ширмой и кутающегося в старенькое одеяло.Душа у мальчика еще совсем хрупкая, как первый росток бамбука.

Откуда мне было знать, что всякое упоминание о самоубийстве в присутствии когорты врачей, совершавших пятничный обход, чревато не только потерей пропуска на выход в город по выходным, но и возможности справлять малую нужду без присмотра? Мысль о том, чтобы покончить с собой, впервые завладела мной лет в десять-одиннадцать-двенадцать, если не раньше, и с тех пор я настолько с ней свыкся, что всякого рода «суицидальные мечты» (как выражаются в здешнем учреждении) стали своеобразной колыбельной — убаюкивают. Конечно, зря я сказал своему лечащему, что не засыпаю по ночам, пока не улягусь навзничь и не натяну одеяло на голову, представляя, будто задвигаю крышку гроба. Но так хотелось быть честным и точным, заслужить репутацию образцово-показательного пациента. За то и поплатился: угодил в группу повышенного риска, где ко мне приставили невозмутимого крепыша из бывших спортсменов, который начал с того, что по-отечески похлопал меня по плечу и сказал: «Не боись!» — дескать, он и сам сценарист, пусть и не такой успешный и богатый, как я, но все же. Потом выяснилось, что его зовут Боб и что он пошел в санитары, чтобы набрать материал для сценария. Мне-то, наоборот, хотелось хотя бы в психушке забыть про кино, но с появлением Боба я только и думал: «Это годится для сценария? Или то? А может, и то, и это?» Он следовал за мной по пятам, держась на расстоянии двух-трех коротких шагов, скользил на подошвах больничных туфель так плавно, что мог бы сойти за тень, кабы не тревожное шарканье, казавшееся таким же оглушительным, как, наверное, оглушителен для муравья шорох оседающей пыли.

Герои сборника рассказов известного швейцарского писателя Петера Штамма — странники. Участник автошоу Генри ездит с труппой артистов и мечтает встретить необыкновенную девушку. Эрик отправляется на работу в Латвию. А Регина, после смерти мужа оставшись одна в большом доме, путешествует по Австралии с помощью компьютера. И все они постоянно пребывают в ожидании. Ждут поезда, или любви, или возвращения соседки, чей сад цветет не переставая.

Долгожданная «Весна» от Павла Пепперштейна — продолжение линии «психоделического реализма», ставшего фирменным литературным приемом автора «Военных рассказов», «Свастики и Пентагона» и соавтора легендарной «Мифогенной любви каст».

Повесть о провинциалке.

Летним воскресным утром, ранним-ранним утром, приехали они в старый город. На узкой площадке — на месте прежнего голубиного рынка — стояло несколько машин. Их лаковая поверхность была покрыта бархатистым налетом росы, и они выглядели совсем как заиндевевшие яблоки или груши в саду.

Мужчина с уже наметившимся брюшком взялся за бампер своей небольшой машины, поднял ее и повернул так, чтобы можно было въехать на свободное место на стоянке. Да, он поднял машину, хотя его жена оставалась внутри и с испугом, но и с восхищением смотрела на него. Он хотел произвести впечатление и увидел, что ему это, пожалуй, удалось. Было раннее утро, солнце над городом еще не взошло. Он чувствовал себя бодрым, сильным и способным на многое.

Так же безоговорочно, как поэтам, я верю ученым, ибо постиг, что в каждом истинном поэте скрывается ученый, а в каждом истинном ученом — поэт. И каждый истинный ученый знает, что его гипотезы суть смутные поэтические предчувствия, а каждый истинный поэт — что его смутные предчувствия — недоказанные гипотезы. Но ни тот, ни другой не дают сбить себя с толку и, весьма возможно, считают себя полярными противоположностями.

Я видел пьесу, ей было пятнадцать лет от роду, и я сам написал ее. Передо мной разостлали мою старую, сброшенную кожу. Вещью в себе лежала передо мной сброшенная кожа мыслей и слов, и мне не было до нее никакого дела. Ибо я хожу облаченный в новую кожу новых мыслей, и эти мысли я тоже облекаю в слова и в один прекрасный день надеюсь сбросить и эту кожу.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Полли Камерон,

американская писательница,

художница, скульптор.

История с тигром, а вернее, со счастливым концом

Перевод В.Левина.

Это история про Котёнка, вернее, про КОТЁНКА-КОТОРЫЙ-ДУМАЛ-ЧТО-ОН-ТИГР.

Его братья и сёстры (а их у него было четверо), его знакомый мальчик и знакомая девочка (а их звали Хэнк и Каролина) жили все вместе в доме с большими окнами,

а он

жил отдельно - во дворе, за домом.

Полли Камерон

Три маленькие сказки с тремя БОЛЬШИМИ СПАСИБО на концах

О секретах этой книжки, ее авторах,

героях и читателях, и еще о том, зачем

и как она была придумана

У каждой детской книжки есть свои секреты. Одни - от детей, другие - от взрослых. Поэтому детям и взрослым хорошо бы читать вместе, чтобы помогать друг другу.

Это, пожалуй, главный секрет всех детских книг.

Некоторые секреты этой книжки вы откроете сами.

Стюарт Камински

Скрытое

Коринна не закричала. Скорее это был всхлипывающий стон, обратившийся в короткий вой, когда она бежала вниз по лестнице. И по-настоящему закричала она только тогда, когда вылетела из дверей дома. То есть когда была уверена, что кто-то ее услышит.

Я нажал запись на магнитофоне, как только услышал, что она открывает входную дверь. Четыре минуты у нее заняло переодевание в рабочую одежду и заход в ванную первого этажа.

Владимир КАМИНСКИЙ

СИЗИФ И ЭЛЬФ

Фантастический рассказ

I

Медленно в гору тащил камень Сизиф утомленный, но, вырвавшись из рук, камень падал на землю...

Снова спускался с горы Сизиф к ее подножию и снова поднимался в гору, поддерживая руками гранитную глыбу, но когда до вершины оставалось каких-то два шага, камень вырывался из его ослабевших рук и с грохотом летел вниз...

И опять шел Сизиф к своему камню, чтобы вознесть его на вершину... Он знал, что камень не удержится там, наверху, но продолжал свой вечный труд...