Явка с повинной

Слепоглухонемой пациент психиатрической лечебницы утверждает: то, что Юпитер излучает тепла вдвое больше, чем получает от Солнца, - вовсе не случайность. Загадка - ни что иное, как рукотворный апокалипсис для Земли.

 Стоит ли ему верить?!

Другие книги автора Николай Михайлович Сухомозский

ЗАВЕТНАЯ МЕЧТА

У каждого человека в течение жизни в разные ее периоды бывают свои «самые» заветные желание. Автор – не исключение.

Пожалуй, самым сильным из них было подростковое – стать профессиональным космонавтом. Мечта столь неуемная, что я согласился бы с ролью «космического камикадзе» - на полет к звездам без микроскопической надежды вернуться.

Увы, жестокая политическая действительность постсоветского лихолетья не только жестко откорректировала «заветное желание», но и грубо приземлила его! И теперь, оглядываясь на прожитые годы, я понимаю: самое мое сокровенное желание – совпадающее с таким же супруги! – было желание заиметь хоть где-нибудь на огромном земном шаре один-единственный квадратный метр собственной площади, где бы мы, пусть даже стоя, можно было хоть на какое-то время отгородиться от остального, продемонстрировавшего волчий оскал, мира.

10 ЧАСТНОСТЕЙ С ДУШКОМ

Частность 1. Кастет из испражнений

(1962 год; г. Пирятин, Полтавская обл., УССР)

Живем уже в собственной времянке. Вместо забора – украинская разновидность плетня («ліса» – вертикально стоящие лозины).

Раннее утро поздней осени. С другой стороны улицы меня передразнивает Николай Пороло (однофамилец Владимира-Ковелыка) – года на три-четыре моложе меня. Это возмущает до глубины души: малявка так не уважает старшего!

10 МЕФИСТОФЕЛЬСКИХ СОВЕТОВ

Совет 1. Именинникам

- Если вы родились в темное время суток, празднуйте не ДЕНЬ, а НОЧЬ рождения.

Совет 2. Дачникам в депрессии

- Лучший психоаналитик для вас – сосед и две-три, в зависимости от степени депрессии, бутылки водки. Если к утру обнаружите, что спиртное еще остается, – проблемы с психикой – причем у обоих! – действительно существуют.

Совет 3. Олигархам

Неожиданный телефонный звонок буквально перевернул жизнь главного героя. И то: измена жены — факт малоприятный во всех отношениях! Но если благоверная еще и замыслила твое убийство…

10 ПРАЗНИЧНЫХ СПИЧЕЙ

Спич 1. Вымай, Чапаих, пистолет!

(1989 год; г. Ашхабад, ТССР)

Слезы грёзы

/Одноактная пиеса/

Действующие лица:

В а с ё к—В. В. Слушник (главный редактор).

Колёк — Н. М. Сухомозский (1-й зам. главного редактора).

Люсёк —Л. А. Корзун (зам. главного редактора).

Саша — А. Н. Панасенко (ответственный секретарь).

Нинок — Н. М. Шиндина (зам. ответственного секретаря).

Фобии

Фобия

Латинское название

Боязнь

Аблутофобия

Ablutophobia

Плавать

Абультофобия

Abultophobia

Купаться

Авиафобия

Aviophobia

Летать

Агиофобия

Hagiophobia

Священных предметов

Агирофобия

Agyrophobia

Улиц

Агорафобия

Agoraphobia

Многолюдья

Агризоофобия

Agrizoophobia

Диких животных

Сцена 1. Мусингил

«У их племени издревле существовал обычай в первое новолуние лета устраивать "танцы во славу

Великого Паука". Участие в ритуале обычно принимали шестеро мужчин и самая красивая

девушка. Избранные (в их число в тот раз попал и Кваква), не исключая дамы, за три дня до

обряда начинали принимать магическую вытяжку из коры дерева пау де кабинда.

К новолунию все было готово. И стартовал праздник. Завораживающие ритмичные танцы

Рассказ - "кроваво" завершившаяся сексуальная сцена в одном из африканских племен из романа автора "Ловушка для любви". Такого вы еще не читали!

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Сначала я навещал его по долгу участкового врача, потом придумывал причины, чтобы постучаться в дверь на первом этаже старого дома, а впоследствии заходил в любое время уже не как доктор, а как собеседник и чуть ли не близкий друг.

До этого я не встречал людей, с которыми можно было говорить часами о самых разных вещах, и беседы эти не наскучивали, не утомляли, а наоборот, будили новые мысли, будоражили воображение и заставляли лихорадочно листать умные книги, чтобы разыскать достойный довод в нашем очередном споре.

Бесследное исчезновение девушки. В последний раз Алирию видели, когда она ругалась с Райэдаром. Его арестовывают, и полицейские осмеливаются применить пытки. Глупцы! Мёртвые… А в охотничьем домике, затерянном в лесах, уже рождается монстр, алчущий убить и Райэдара, и Алирию.

Вот странно — бывает, опустится ночь, а ты стоишь и смотришь, как постепенно, одна за одной разгораются звезды. Чарующая магия, высшая мудрость — та самая красота, которая призвана спасти мир.

А ты стоишь и смотришь — безучастный, привороженный серебряной улыбкой. И не знаешь сам: человек ли ты или еще один зверь. Только в этот миг понимаешь, насколько ты ничтожен — и отходит все, что еще несколько часов назад казалось непостижимо важным.

Он шел домой, как всегда, уставший и разбитый. Мечтал только об одном: как сейчас придет, как снимет опостылевшие ботинки, ляжет на диван и ничего не будет делать… Чертыхнувшись, он поменял ключ: всегда путал ключи от верхнего и нижнего замков. В мыслях переигрывал прошедший день. И как он умудряется работать среди таких сволочей? Евгений Дмитриевич, ну пожалуйста, ну вы же лучший специалист… Пропадите вы все пропадом! Сорок лет всего, а уж на работе уважать начали. Рановато. Душой он чувствовал, что уважение не притворное, не видимость, и от этого становилось еще противнее. Дочь сидела на стуле, судорожно комкая окурок в пепельнице. Вот, зараза! — А я думаю, куда это мои сигареты деваются… — проворчал он, стремясь стать в позу. Но не выходило. На самом деле Евгений ничего не замечал, тюфяк. — Да ладно, пап, мне ж уже… — Сколько? — сорвался он. — Ну? Сколько? Дура ты! — Да ты чего? — она выпучила глаза. — Рот закрой! С отцом разговариваешь! Ладно, мать тебя манерам не научила, откуда ей знать — всю жизнь по мужикам бегала. И ты туда же? В шлюхи записалась? — Как ты смеешь! — Смею! — он чувствовал, как свинцовая тяжесть подкатывает к лицу изнутри. Вот, уже уперлась в кожу, давит, давит… — Смею! Она демонстративно схватила сумочку и направилась к двери — он и не думал вставать на дороге. Пусть чешет. Куда пойдет? Все равно домой приковыляет… Ему стало тошно от мысли, что он ее отец, что не смог воспитать как человека, что просто не способен на это. Что не подал личного примера, что женился на такой стерве, какой была ее мать. Пускай идет… Зазвонил телефон. — Алло… — Жень, ты? Узнал? Слышишь, приезжай, у нас тут все. Хочешь, Танюшка на машине подъедет? Она непьющая. — Не хочу. — Ну, тогда своим ходом — дольше ж выйдет! — Приезжать не хочу. — Да ладно тебе. У Сереги сегодня день рождения, забыл что ли? Обидеть хочешь? Короче, через двадцать минут ждем. Давай.

Лектор замолчал на минуту, сглотнул. От двухчасовой говорильни у кого хочешь горло заболит. На огромном экране светилась фотография развалины, развалины, руины до самого горизонта. Причем руины вполне современные, не гранит замшелый, а обломки бетонных плит и куски арматуры. — Зона риска, — продолжил лектор. — Место обитания тех, котого мы уже перестали называть людьми. Отбросы общества, изгои — беглые преступники, наркоманы и прочее. Отсюда им никуда не деться: не пустят местные законы. Лектор посмотрел на часы. — На сегодня закончим. Завтра лекция как обычно, в десять утра. Учтите, посещаемость будет проверяться. Игорь молча поднялся, небрежно бросил тетрадку с конспектом в пакет и двинулся к выходу. Он слышал обычный радостный шум студенческой компании — им, кажется, никогда не бывает ни скучно, ни грустно. Странные они, эти люди… Своей кожей, необычно тонкой и бледной, он ощущал множество направленных на него взглядов. И в миллионный раз проклинал себя. В его голове эхом раскатывался смех, слова, пусть даже не произнесенные, они были для Игоря не менее громкими. И Игоря опять захлестнула злоба. Обычная бессильная злоба, которая душит его все чаще в последнее время. Эти люди, что вокруг, их слова, их злорадный смех… Игорь иногда видел Чужих. Их было мало, по сравнению с людьми, но они сразу бросались в глаза. Бледнокожие, с потухшими глазами, они бродят по коридорам, улицам, меланхолично жуют свой завтрак в университетской столовой, меланхолично сидят в аудиториях и пишут конспекты. А кроме университета Игорь ничего больше не видел. Он родился в этом городе, в котором нет зданий кроме корпусов универа и жилых домов, и никогда не выходил за пределы городской черты. Поэтому о мире он знал только из теленовостей. Что-то где-то взрывалось, кипели какие-то войны, постоянно бродила масса правительственных интриг — это казалось очень далеким и вообще чужим. Чужим оно и было. Игорь молча посмотрел под ноги, на брошенный кем-то огрызок. Ничего не сказал и даже не повернулся, но внутри все перевернулось от молчаливой ненависти. Ко всему человечеству. К каждому из них в отдельности. Они все ублюдки. Они подлежат уничтожению. Голос снова зазвучал в голове Игоря. Та, которую он называл матерью, говорила, что это особенность Чужих. Они всегда слышат друг друга и того, кто ими управляет. Где-то во Вселенной еще остались подобные ему и они не стоят на коленях. Игорю стало стыдно за себя. Человеческая оболочка вдруг стала какой-то резиновой. Не родной. «Убей ублюдка! — кричал голос. — Разве ты не представитель высшей расы? Разве не ты один достоин жить? Убей!» Игорь сопротивлялся, как мог. Перед глазами поплыли полосы красного тумана, все отошло на задний план. Кроме голоса. Голоса его собственного, его Я, которое так и не смирилось с рабством. «Если бы та знал, с каким трудом я устроила тебя в университет, сказала в мыслях „мать“. — Тебя, как и всех, хотели отправить на рудники, но я не позволила. Смотри же, не подведи меня». На самом деле матерью она ему никогда не была. Да, она родила его и дала русское имя, но настоящая его мать… Где же она? И есть ли она? Или он просто еще одна клеточка, добытая варварским способом? «Она — человек!» — решил Игорь и изо всех сил пожелал возненавидеть ее, как ненавидел глумящихся над ним… ублюдков. И он рванулся вперед. Мелькнули глаза человека, который полминуты назад плюнул Игорю в лицо и сказал: «Чужеродная скотина!» Он тоже ненавидел Игоря, потому что он был человеком, а Игорь — Чужим. И вот руки Чужого впились в мягкое человечье горло. Пальцы с хрустом вошли в плоть. Игорь ощутил шейные позвонки, сжал еще сильнее. Из искалеченного горла человека вырывался хрип, на губах вздувались красные пузыри. Кровь текла по рукам Игоря, целая река крови. И шея, наконец, хрустнула — человек бессильно повалился на пол. Он был мертв.

Грушницкий снял тяжелые очки, порядком натрудившие переносицу за целый день. Неужели мало отчисляют на исследования, что многочисленные, тем более в наше время, академики не могут изобрести чего-нибудь получше: очки больше полугода не носятся, а надежные — дорогие. Грушницкому рекомендовали контактные линзы, он даже купил их однажды после долгих уговоров врача, но через полчаса побежал обратно в аптеку: линзы нестерпимо резали глаза.

Скудный электрический свет от настольной лампы желтил листы бумаги ненавистного формата А4. Почему-то Грушницкий терпеть не мог форму обычного печатного листа, она раздражала его, доводя до бешенства. Но что поделаешь, приходится покоряться распространенному и общепризнанному. Тихо потрескивал волосок лампочки, вызывая содрогания зыбкого круга света на столе.

— Больно?

Вопрос на засыпку. Я лежу на Южнобережном шоссе воскресным вечером, придавленный собственной «Явой». К сожалению, мне вовсе не пригрезился звук ломающейся кости; правда, сейчас, в минуту ошеломленности, я не особенно ощущаю боль, вот только противно, что меня трясут за ворот куртки.

А девчонка распаниковалась, уже и ладошку занесла — в чувство меня приводить.

— Тихо, подруга. Зови людей, снимайте с меня это железо.

Парни из «Службы погоды» в дни пересменки устраивали на базе настоящее светопреставление. Первым делом они истребляли в столовой примерно недельный запас продуктов, потом обязательно писали на двери тихого и замученного шефа очередную дежурную остроту, причем обязательно глупую. Что-нибудь вроде: «Мы, Зевс-громовержец, повелитель Олимпа…» и так далее. Затем раздавалось всем сестрам по серьгам — кому разнос, кому благосклонная улыбка — и смена отбывала на Землю отдыхать. На месяц воцарялся порядок. «Мистраль», «Торнадо», «Хиус», «Сирокко», стационарные спутники, несли вахту на орбите.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Приквел к циклу "Песни Гипериона". Рассказ входит в сборник "Молитвы разбитому камню".

Песня в Youtube: https://www.youtube.com/watch?v=7rGKidGe1X0

В книге профессионального контрразведчика и литератора рассмотрению подвергнуты основные способы секретного агентурного внедрения в разработку объекта (САВРО), которые в последней трети XX века использовались главными спецслужбами планеты — КГБ и ЦРУ.

На основе впечатляющего фактического материала показана роль «композиторов» оперативных разработок — офицеров-агентуристов и добровольных исполнителей их композиций — секретных агентов.

Книга рассчитана на массового читателя.

Идея — Dzhu_Dzhuh

Сюжет разработан в соавторстве с Dzhu_Dzhuh

Никита вернулся раньше обычного. Услыхав, как открылся шлюз, я отложил книгу и вышел встретить его. Мой младший братец работает пожарным (он предпочитает говорить по-военному — "служит"). Я привык к тому, что из рейдов он часто приносит бесполезные, но диковинные вещи: полуистраченный железный светильник, кроваво мерцающий сквозь ледяной чехол; газовую паяльную лампу, необходимую для сварки и чертовски опасную в остальное время; кусок чугунной трубы, оплавленный и застывший, как свеча — потом мы два часа спорили о том, какая сила могла остудить его. А однажды Ник притащил в трехлитровой банке крупную жабу. Температура жабы в точности равнялась комнатной, и она, явно довольная этим обстоятельством, квакала во всю глотку.