Я, Страд: Мемуары вампира

В этой книге можно прочитать о том, как все это начиналось. О том, как Страд фон Зарович обрек на гибель свою страну и себя. В начале этой книги он еще не является чудовищем, он – генерал которого все любят и спаситель Баровии. Но Темные Силы постепенно берут свое, и вскоре Баровия становится первым доменом, а Страд фон Зарович вампиром и темным владыкой. Книга считается классикой среди любителей Равенлофта.

Отрывок из произведения:

В этой части замка не было окон, и яркие солнечные лучи и тепло занимавшегося дня не проникали сюда. Ван Ричтан, сжимая побелевшей от напряжения рукой маленький фонарь, освещал себе дорогу. Он задержался на последней, грубо высеченной ступеньке винтовой лестницы и перевел дыхание, держа фонарь так высоко, как только мог при своем хрупком телосложении. Слабое свечение отодвинуло тьму лишь на несколько ярдов, но и этого было достаточно, чтобы стало ясно, что в комнате никого нет. Однако в таком месте это ровным счетом ничего не значило.

Популярные книги в жанре Ужасы

Теплая летняя ночь, темное небо усыпано яркими точками далеких звезд. Бледно-золотая луна медленно поднимается над черным лесом, освещая все вокруг своим ледяным светом. Тишина и покой вокруг.

Мальчик лет семи поежился, зевнул. Сидеть на холодной земле в зарослях лопухов было не очень-то удобно. Но, не смотря ни на что, он продолжал ждать. Легкий ветерок шелестел листьями старого дуба где-то у него над головой, вдалеке ухнула лесная сова, послышался треск, и какая-то юркая тень мелькнула вдалеке меж стволов деревьев. Но он не боялся.

… Старая лестница убегала в неизвестность, во тьму этого древнего дома. Я, молодой еще парень семнадцати лет отроду, стоял на самом ее верху и вглядывался в темноту, в которой таяли последние ступени. А рядом со мной стоял Некто — я ощущал его присутствие скорее каким-то иным чувством, нежели зрением — весь в черном, словно выплывший из мрака ада сгусток вселенской черноты. И ни звука вокруг.

Вот мой спутник вытянул свою руку вперед, предлагая мне спуститься вниз. Я чувствовал, как дрожат мои колени, как наливается жаром тело, словно во время лихорадки, а в голове было тяжело и пусто, лишь кровь бешено стучит в висках, с силой бьется в стенки сосудов, словно стремится порвать жилку и выхлестнуться темным потоком наружу. Я чувствовал обволакивающий меня прозрачным душным покрывалом страх перед темнотой и скрывающимися в ней ужасами.

Решающее сражение двух противостоящих армий. Один из героев-защитников остается на передовом рубеже во время главной атаки. Это все, что он помнит. Дальше он попадает в ситуацию, из которой становится ясно, что мир живых и мир мертвых не так уж разделены.

Тихи и спокойны воды холодного горного озера, словно застывшее зеркало, отражают они синее высокое небо и бегущие вдаль по нему облака. В ожерелье диких кустов и высоких трав нежится оно среди скал и горных вершин, упирающихся прямо в купол небес. Несколько старых, покрытых мхом деревьев высятся на берегу, склоняя свои пожухлые кроны почти до самой земли, искривленными стволами льнющие к холодному камню.

Но мрак глубины таится под видимостью спокойствия. Черные слизкие водоросли припадают к берегу, словно уставшие пловцы, вынырнувшие на свет с опасной глубины. И тишина низко скользит над землей. Не слышно пения птиц, в кустах не шелохнется дикий зверь, ничто не нарушает плеском застывшее серебро озера. Лишь высоко у самых вершин иногда заходится протяжным воем бродяга-ветер, навевая тоску и печаль.

Почти с самых первых веков Бытия на краю огненной пустыни Лафат, что раскинулась на половине материка Карган и медленно бархан за барханом уходит в океан, высится гора Иларет. Своей вершиной, острой словно стальной шпиль, она скребет высокие небеса, оставляя облачный след на их синей поверхности. Чуть ниже, почти у самого основания, гору плотным обручем окружают темные грозовые тучи. Они клубятся, словно дым тысяч костров, страстно обнимая гладкие склоны, скрывая от мира нечто неведомое этим векам…

Неутомимо и монотонно бьется великий океан волнами о высокие скалы у залива Холей, взбивая белой пены буруны и разлетаясь фонтанами брызг при каждом ударе. С громким плеском вода откатывает назад, но новая волна уже обрушивается следом на крепкий камень. И ничто не изменяется здесь вот уже много веков. Все так же высятся над водой черные утесы, а внизу, изредка выглядывая из вод океана, в небо скалятся клыки прибрежных рифов. И гармония вечности на много лиг вокруг. Лишь иногда одинокая чайка белым пятном мелькнет на фоне темного небосклона, оглашая округу плачущим криком.

2067 год. Весь мир содрогнулся от Хаоса атомной войны. Сотни тысяч смертоносных ракет беспощадно жалили землю, опаляя ее поверхность своим разрушительным дыханьем, выжигая поля, леса и плодородные долины, разрушая почти до основания огромные каменные города и более мелкие поселения, превращая реки, озера и моря в пар. Огненный ад разверзся под небом, наполненным горьким пеплом, и ничто живое не в силах было выжить в нем; органическая плоть таяла, словно воск, в этой пламенной бездне, и не было от дьявольского жара никакого спасения. Миллиарды невинно убиенных душ с дикими криками и протяжным воем скользнули по краю тени в ад, чтобы исчезнуть там навсегда, напитав оплавленную землю своим прахом.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Любовь всегда неповторима. У каждой женщины своя история любви. Чья-то любовь умирает, чтобы возродиться с новой силой, а в чьей-то судьбе любовь возникает случайно, становясь неожиданным завершением коварного розыгрыша, кто-то встречает любовь, попав в беду, а кто-то ради любви идет ва-банк…

Герой «Игры в любовь» влюбляется в молодую девушку и оставляет ее беременной. Через 6 лет он снова встречает ее…

Каждому нужно немного любви и тепла, но тебе они не даны. Тебе дан только долг. Особенно, если ты – Палач. Миры ложатся под твои ноги, но нужно ли это тебе самому? Вряд ли. Однако долг есть долг, с ним не поспоришь. И ты идешь, тысячелетие за тысячелетием, пока на дороге не попадается маленькая такая, голубая планета. Земля. Планета, заставившая ожить твою давно мертвую душу. Планета, давшая тебе надежду на покой. Не на любовь, нет, на покой. Хотя бы. Но даже для того тебе придется вырастить себе смену, ведь на Земле родился новый Палач...

Мария Тюдор осталась в памяти людской под прозваниями простыми и страшными. Мария Кровавая и Мария Уродливая. В первой половине XVI века, печально известного в Англии царственными негодяями и маньяками-социопатами, не было королевы более ненавистной. И — более несчастной…

…А сначала она даже не хотела короны и трона.

Она хотела всего-то — любить и быть любимой. Всего-то — быть женой и матерью Всего-то — быть счастливой.

Однако жизнь жестока, судьба королев — безжалостна И она получила корону, трон, власть — и страшную смерть, о причине которой до сих пор спорят врачи и ученые.

Она могла стать великой — но не стала.

Могла стать счастливой — но не случилось и этого.

Она — Мария Кровавая — была словно обречена. Обречена навеки прославиться своей жестокостью — и своим горем.