Я не лежала на столе!

ДАНИЛА ВРАНГЕЛЬ. Я НЕ ЛЕЖАЛА НА СТОЛЕ!

Гремело время первичного накопления капитала.

Фарт, фарт и только фарт вершил в то время законодательно укреплённое положение того, что есть теперь. Но только не ум, знания и порядочность. Хитрость? Да, в очень небольшой степени, как вспомогательное средство. Способности к анализу и прогнозирование? Нет, ни в какой мере.

Леонардо. Хитрый мужичонка Леонардо. Это не Фридман с орлиным взором. Все время в тени, всегда опаздывает, все переспрашивает и виновато дурашливо улыбается, глядя наивным взглядом сквозь очки в золотой оправе. Вообще-то он вовсе не Леонардо. Костя Кирпичник, прохвост с Маросейки.

Другие книги автора Данила Врангель

ДАНИЛА ВРАНГЕЛЬ. РЕНТАБЕЛЬНОСТЬ СЕКСА ВТРОЁМ

— Невозможность порождает безумие. Не всегда, но очень часто.

— Это не убедительно.

— Когда ты убедишься, то это будет уже не этот свет. Ни один безумный не осознаёт своего безумия. Ни один. Даже ты.

— Что ты сказал? Я сумасшедший?

— Пока нет. Пока. И верь мне. Кому–то надо верить. – Человек с лёгкой небритостью на лице наклонился к собеседнику. Добавил:

— Некоторые вещи о себе мы можем узнать только со стороны. Только оттуда.

ДАНИЛА ВРАНГЕЛЬ. Порномагия

Он прошелся вдоль кабинета и закончил:

— И не столь важно, что ты думаешь на самом деле.

— Я не могу врать. У меня это никогда не получалось.

— Это не обман. Это самозащита. Самозащита без оружия до того момента, пока не придется применить оружие. И давай без лукавства.

— Какое ещё оружие? Что ты говоришь?

— Господи, да не пистолеты и пулемёты. Наше оружие, вернее ваше, это секс. Теперь доступно?

Проблематика божественности женского гомосексуализма

Данила Врангель

Ди джей Бум понуро сидел в кресле, откинувшись на мягкую, кожаную спинку и уставившись в лепной потолок своей многокомнатной квартиры, расположенной на семнадцатом этаже элитного дома, стоявшего на Арсенальной площади города Киева.

Громадный электронный пульт сведения звуков, так называемый микшер, расположился перед ним и сверкал множеством регистров, индикаторов и реостатов словно цыган, распахнувший свою шубу на цыганской свадьбе. Электронные синтезаторы, гавайские гитары, губные гармошки, карликовые флейты, домры, балалайки, свирели, дуделки, стакан на цепочке, индейский бубен и старинный гобой стояли перед ди джеем как притихшее стадо ожидающее, когда пастух придёт в себя и, взмахнув плетью, укажет путь, куда двигаться. Ди джей был для них Бог. И это совсем не метафора.

ПОРНОГРАФИЧЕСКАЯ ИЛЛЮМИНАЦИЯ

Он прошелся вдоль кабинета и закончил:

- И не столь важно, что ты думаешь на самом деле.

- Я не могу врать. У меня это никогда не получалось.

- Это не обман. Это самозащита. Самозащита без

оружия до того момента, пока не придется применить

оружие. И давай без лукавства.

- Какое ещё оружие? Что ты говоришь?

- Господи, да не пистолеты и пулемёты. Наше

оружие, вернее ваше, это секс. Теперь доступно?

Данила Врангель. Мираж желаний

Никогда не знаешь, что будет в следующую секунду.

Машина остановилась. Стайка девушек на углу улицы смотрели зазывно, как турецкие рыночные продавцы. Одна подошла и спросила:

— Джентльмен желает отдохнуть?

— Да, — неожиданно для владельца «Ломбардини» произнёс его голос.

Она оказалась девчушкой девятнадцати лет. На этом углу, как выяснилось позже, стояла уже с пол года.

Отдыхали не в машине, и не в гостиничном номере, а на набережной моря в открытом баре. Мягко шелестела морская волна. Вдали, метрах в трехстах, плыла изгибающейся дугой пара дельфинов. Шла неторопливая беседа, не совсем привычная для уличной проститутки во время сеанса своей работы.

ДАНИЛА ВРАНГЕЛЬ. Пленница тьмы

Землеройка яростно бурила тоннель и двигалась вперед непрерывными рывками, вталкивающими её тело в разгрызаемую тьму, стоявшую черной каменной глыбой, закрывающей собой что-то светлое, маячившее там, впереди, и чего не было здесь, в угольном мраке подземелья, освещенного близорукой свечой осознания волевого движения вперед, сквозь материю препятствия, сквозь удары плотного будущего, наступающего как колизейский тигр с огненным мечом гладиатора, бьющегося за свою сторону Луны и не желающего сливать свою половину в одно целое, которое волшебной неясностью манило куда-то в фиолетовую даль океана будущего, мерцающего саргассовым морем затонувшего счастья одиноких погибающих кораблей, зовущих на помощь из холода и мрака неизбежности, вцепившейся когтями черного камня наступающей тьмы времен. Осознание упрямо вгрызалось в пространство, отбрасывая лед преград и хладнокровно не реагируя на удары гранитных всполохов, вырастающих на пути.

Популярные книги в жанре Современная проза

Марк Беленький

Разговор о Нзерекоре

Последний раз я искушал Потапова по телефону. Сахар Медович, я пел соловьем и вился хитрым змием. Борис посмеивался. Такая у него манера посмеиваться.

Я корил Потапова эгоизмом, обвинял в злостном сокрытии от общественности интересных фактов его биографии. Я ссылался на прецеденты. Вот вышла книга поляка Аркадия Фидлера о Гвинее, где четко сказано: "Нзерекоре - это влажные дебри плюс сплошные чудеса". Так неужели не настала пора самому Борису рассказать о Нзерекоре и его чудесах читателям!

Бескаравайный С.С.

О соразмерности наказаний.

Но зато мой друг лучше всех играет блюз...

Из песен группы "Машина времени"

Порой злодей отличается от героев лишь биркой с соответствующим наименованием. Она болтается на его шее и просвечивается сквозь самую лучшую маскировку. Почему? Автор с самого начала объявляет его злодеем и даже если скрывает это от читателя, действует именно так. Все хорошее, чем может похвастаться злодей, должно казаться читателю редкими светлыми включениями на общем темном и вонючем фоне. И сколько бы добра не совершал злодей он останется именно таким, пока автор не соизволит поменять бирку. Впрочем, о героях можно сказать то же: каждый, кто видел сериал "Охота на Золушку", подтвердит эту мысль - обиженная судьбой героиня каждого, кто имел неосторожность оказать ей услугу, не оставляет безнаказанным; ну и что борется-то она со злодеями.

Олег Блоцкий

Мужчины без женщин

Для наших в Афгане самым большим дефицитом была ... женщина.

Советские - народ битый и тертый. Трудности для него - тьфу и растереть. Без чего-то обходились, что-то доставали, а многое сами ладили. Самогонные аппараты, например. Но даже самый дикий первач со стойким запахом резины не мог затуманить рассудок полностью. Он только сильнее воспалял острую тоску по женщинам, которые остались там, "за речкой".

Олег Блоцкий

На войне у каждого своя правда

Бойцы информационного фронта

Путь любого московского журналиста в Чечню на передовые позиции российских частей начинается с Моздока, где находится штаб Объединенной группировки войск (ОГВ) на Северном Кавказе и при котором действует временный пресс-центр. Попав туда, журналист тщательно, под обязательную роспись, инструктируется местными полковниками, что ему можно делать, а что нельзя. Из объяснений выходит, что, в принципе, нельзя ничего, и тем более попасть на передовую.

Олег Блоцкий

Наставник

- Лейтенант! Лейтенант! - крикнул майор с бронетранспортера, который уткнулся на мгновение острым носом в стальной трос, натянутый меж столбов контрольно-пропускного пункта. - Куда, десантура?

Парень в выгоревшей куртке, сидевший на большом белом валуне чуть поодаль от распахнутых ворот, поднял голову и, не надеясь на успех, а лишь потому, что спрашивал старший по званию и надлежало ответить, произнес:

Олег Блоцкий

Невостребованный боевой опыт

Советские войска 15 февраля 1989 года покинули Афганистан. Война была проиграна. Проиграна в первую очередь советскими политиками. Это понимали не только в 40-й армии, но и во всей стране.

Несмотря на подобный исход, за десять лет боевых действий советская армия приобрела значительный опыт. Практически каждый офицер ВДВ прошел через Афганистан. Некоторые побывали там дважды. Например, нынешний министр обороны России Павел Грачев. Подобная картина наблюдалась и в элитных подразделениях советских вооруженных сил - частях специального назначения (спецназа) Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба ВС СССР.

Олег Блоцкий

Ночной патруль

Лейтенант только-только пришел в батарею, а солдат отслужил в ней два года. Он был "дембелем" и считал последние предотъездные дни, старательно вымарывая их в небольшом календарике. Может, боец и уступил бы командиру взвода, вернул молодым деньги, которые отобрал для последних закупок. Но события разворачивались на глазах всего подразделения и "обуревший" дембель не только не пятился назад, но еще больше наглел, опустив левую руку в карман, а правой лениво почесывая голую грудь.

Олег Блоцкий

Пайса

Колонна на Хайратон, который в просторечии среди советских звался Харитоном, уходила завтра. Старший прапорщик Зинченко - старшина зенитной батареи - метался с самого подъема по полку - он уходил в сопровождение колонны.

Надо было получить сухие пайки, боеприпасы, заправить машины. Да и за солдатами глаз да глаз нужен, чтобы матрасы, подушки, одеяла укладывали в кузова машин аккуратно, а не швыряли как попало.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Автор в рассказах повествует о людях и судьбах. Почти все рассказы начинаются на рыбалке у костра, где сама природа способствует желанию человека раскрыться и рассказать о самом сокровенном. В трагических судьбах героев видишь благородство, мужество, любовь и верность. Читателю порою может показаться, что это он сидит у костра и переживает случившиеся события: иногда печальные, иногда трогательные, а иногда и несправедливые. Но в них всегда есть надежда. Надежда на то, что всё было не зря. Надежда на собственных детей, на то, что их не коснётся жуткое Эхо Войны, и не будет больше боёв, которые в мирное время снятся и не дают покоя.

В этой книге писателя Леонида Гришина собраны рассказы, не вошедшие в первую книгу под названием «Эхо войны». Рассказы эти чаще всего о нем самом, но не он в них главный герой. Герои в них – люди, с которыми его в разное время сводила судьба: коллеги по работе, одноклассники, друзья и знакомые. Он лишь внимательный слушатель – тот, кто спустя много лет вновь видит человека, с которым когда-то заканчивал одну школу. Проза эта разнообразна по темам: от курьезных и смешных случаев до рассуждений об одиночестве и вине человека перед самим собой. Радость и горе героев передаёт рассказчик, главная особенность которого заключается в том, что ему не всё равно. Ему искренне жаль Аллу, потерявшую мужа в джунглях, или он счастлив, глядя на любящих и преданных друг другу людей. О чистой любви, крепкой дружбе и вечной верности повествуют рассказы Леонида Гришина.

Она сидела напротив меня, закусив нижнюю губу, немного прищурив свои зеленые глаза.

– Я хочу попросить вас об одном одолжении.

– Если это в моих силах…

– Я уверена, что в ваших. Мне это очень важно. Дело в том, что сегодня здесь, у меня в кафе, собираются мои друзья. Не совсем, правда, друзья, потому что в бизнесе друзей нет – есть конкуренты. Просто собирается публика, которая знает, что я ездила в Питер, они будут интересоваться, где я была и что видела. А я была там, где никому не посоветую побывать…

– Извините, это Петербург, наш город, культурная столица, как ее называют…

– Не надо мне говорить о культуре. Бандитский Петербург – он был и есть бандитский. И даже хуже.

– Знаете, я вам так скажу…

– Не надо ничего мне рассказывать про культурную столицу…

Немного помолчав, она произнесла:

– Выслушайте меня…

…Наша «методика» подействовала уже на третий день. Она шла к своему месту мягкими шагами, выпрямив спину и подняв голову. Она была… прекрасна! От вопросительного знака не осталось и следа. Она не упустила ничего из того, что мы с Артёмом подмечали. Уже через неделю все мужчины вокруг обращали на неё внимание. Волосы её теперь были распущены. Оказалось, что и они у неё очень красивые…