Я иду гулять

Николай Булгаков

Я иду гулять

Мы жили в старом московском дворе. Я - в среднем флигеле, а мой закадычный друг, тоже Коля, - в заднем. (А мы-то этого, то есть что нас зовут одинаково, и не замечали... Это же он был Коля, а я был Я. И наоборот. Нам просто некогда было это заметить. Мы бегали, как говорили соседки, доставшиеся нам от прошлого, то есть гуляли.)

Теперь "московский двор" - это пустое понятие. То же самое, что "плавленый сыр". Ну, сыр, ну и что? А раньше это было особое дело: московский двор.

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Владимир Романович Келер

Волшебная нить

У молодой, счастливой женщины родился сын. Добрая фея материнства, улыбаясь, подошла к ней и, достав две невидимые ниточки - из сердца матери и из сердца ее ребенка, - связала их. Мать ничего не видела, но почувствовала, что сделала фея. Поэтому, когда ребенка хотели унести (он поел первый раз в жизни и спал), мать испуганно прижала его к себе и сказала :

- Нет, нет, я никуда его не дам.

Владимир Романович Келер

Живущая вечно

Это произошло в Индии и началось на священных берегах реки Ганг.

Дочь магараджи полюбила молодого погонщика слонов. Юноша любил ее тоже, но он был беден и не смел мечтать о браке с дочерью своего господина. Если бы магараджа узнал об их любви, он не пощадил бы обоих. Он бросил бы их на растерзанье тиграм или придумал другую, не менее страшную казнь.

И молодые люди решили бежать.

Крамаренко Виктор

Свиданья на краю эпохи

Книга стихов

БЕЛАЯ РУСЬ

Михаилу Казакову

Русь бела - и косы белые. А туманы - рушники. Зори, словно вишни спелые, Синеглазы родники.

Зеркала - озера чистые, Рощи, хлебные поля, Травы сладостно-душистые Это Родина моя.

Я взращен твоими весями, Добротой души твоей. Я живу твоими песнями, Широтой твоих полей.

По-над братскими могилами Занимается заря. Ты живи, земля родимая, Белоруссия моя.

ВИКТОР КРАМАРЕНКО

ВСТРЕЧИ С АНГЕЛОМ

сборник рассказов

БЕЛОЧКА

Никто не знает, когда появилась Белочка в этих краях. Сколько себя помнит, она жила здесь в старой сторожевой будке, оставленной когда-то людьми. Зимой замерзала, а летом погибала от жары, но считала свой дом уютным и хорошим. И никто не покушался на её жилище, не проникал с обманом, не просил укрыться от дождя и жестокости большого города.

Белочка была замкнутой, тихой и незаметной. Целыми днями, склонившись над мусорными кучами, выковыривая еду, бутылки и металлолом, она молча бродила по свалке по давно укоренившемуся в её жизни маршруту. Одежда и обувь, да и весь её вид мало чем отличался от грустного пейзажа свозимых сюда отходов. Даже белый бант, торчащий из неизменно перекошенного на бок берета, похож на прикорнувшую чайку, которых развелось тут превеликое множество. Взгляд Белочки постоянно устремлен вниз, за редким исключением она поднимала глаза, и то, когда удавалось звездной ночью попасть на самую высокую гору. Полчище крыс в эти ночи уходило в ближайший лес, и она могла спокойно лечь на спину и свободно разглядывать небо.

Александр Алексеевич КРЕСТИНСКИЙ

Далеким знойным летом

Стояли душные безветренные дни конца июля, и поселок, и холмы вдалеке, и речка в низине - все дрожало в знойном мареве, и в лиловой солнечной мгле люди куда-то плыли, едва передвигая ноги, а собаки и кошки валялись, будто дохлые, под заборами и мостками, вытянув в одну сторону все четыре лапы. Звуки были приглушены, словно у природы не оставалось сил от зноя, и она раскинулась, смежив глаза, терпеливо, покорно ожидая, когда станет легче.

Олег Александрович КУЗНЕЦОВ

Однажды в кабаньем детстве...

Рассказ

Под утро - не было еще и трех - потрепанный, с комками линялой шерсти на спине лис предпринял сомнительное в смысле надежды на добычу путешествие в глубь трущобистого низинного частолесья, по направлению к старому болоту. Низина только позавчера оттаяла, все на ней было дрянь, слякоть, по сухому пройти нечего и надеяться, воды же кое-где по брюхо. И как она омерзительно чавкает, шумит на весь лес!

А. Лайман

Молодой лев с громким голосом

В одном большом лесу жило целое семейство львов. Старший из молодых львов по имени Джегер доставлял отцу и матери много хлопот. Чем бы вы думали? Он воображал, что у него хороший голос, и в различное время суток уходил из дома, гулял по всему лесу и ревел во все горло, думая, что он поет.

У него был невероятно громкий голос, и его рев слышался на расстоянии многих миль.

Остальным животным это очень не нравилось, и когда раздавался рев Джегера, они выскакивали из нор, гонялись за ним, но от этого он ревел еще громче. Тогда другие звери с досады тоже принимались реветь и выть, и в лесу стоял невообразимый гам, а все детеныши зверей просыпались и начинали плакать и пищать.

Правда ли, что у подножия радуги спрятано волшебное золото? Как она получается и сколько на самом деле в ней цветов? Как её приручить и как с её помощью делать великие открытия? «Как дойти до радуги?» продолжает серию «Библиотека Карманного Учёного», каждая книга которой просто и интересно отвечает на тот или иной детский вопрос.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Игорь Булкаты

Самтредиа

маленькая повесть

Булкаты Игорь Михайлович родился в 1960 году в Тбилиси, окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Печатался в журналах "Литературная Грузия", "Литературная учеба", "Дружба народов". Живет в Москве. В "Новом мире" публикуется впервые.

Любительские кинокадры, снятые с высоты четырехэтажного дома, - это все, что связывает меня с ним. Нынче, спустя много лет, когда уже нет отца, а время сматывает свою бобину, я хватаю конец пленки, вставляю в лентопротяжный механизм старенького проектора и, закрепив на принимающей кассете, запускаю фильм, где все еще молоды и источают любовь. Иногда он снится мне, большой и неуклюжий, похожий на буйвола, развалившегося посреди дороги и греющегося на солнце. Глина присохла к бокам, слепни вьются над ним, от него тащит за двадцать шагов, но это его не волнует, - он спокойно и тщательно пережевывает жвачку, обмахиваясь тугим хвостом да поводя мордой с огромными блестящими глазами, окаймленными пятисантиметровыми ресницами. Я ушел из моего города детства, но, простите за банальность, сердце мое осталось там. Часто повторяю, что ненавижу его, поскольку он предал меня с отцом, но это неправда, ибо по-прежнему просыпаюсь ночами в слезах. И тогда не важно, что сосед по лестничной площадке, учитель черчения Котэ Хучуа, пожилой холостяк с крашенными хной волосами, смущающий вечерами сопливых мальчишек рассказами о своих любовных похождениях, Тэко Чуаху, как мы переиначивали его имя, заявил мне однажды, дескать, осетины - гости в Грузии и пора бы мне зарубить это на носу. Не важно, что на митингах звиадисты в длинных чухах с чужого плеча требовали, чтобы мы с отцом, седым как лунь сердечником, высказали наконец-то перед народом свое отношение к осетинам. Мне не хочется вспоминать, как толстый мент Леван Никурадзе, недавно получивший лейтенантские погоны, ворвался со товарищи в кабинет к отцу и заявил, брызжа слюной, что ежели тот станет артачиться, то они доберутся до его младшей дочери. Отец прогнал их как шавок, затем позвонил моей сестре в больницу, где та работала, и велел исчезнуть на несколько дней из города. А Гия Стуруа, отличный вратарь нашей дворовой команды "Рогатка", что плакал, если его не ставили в ворота, - рыжий Гия окликнул меня как-то на ступеньках Дома культуры: "Игора, ты не в счет, никто тебя и пальцем не тронет. Я же помню, какие ты забивал голы". Но и это не важно, не стоит переживаний. Как и реплика аккумуляторщика Резо, брошенная им во время застолья, когда произносились пламенные тосты за великую и униженную Грузию, а я молчал, ибо любое мое слово было бы истолковано превратно, - он повернулся ко мне, держа в руке полный стакан, и сказал: "Послушай, если ты не поедешь в Цхинвал и не убедишь своих осетинцев убраться с нашей земли, то ты пидарас!" Я плеснул ему в морду содержимое моего стакана. Смешно, но Резо возмутился тем, что я вылил вино, коего и так недоставало. Господи, прости нам наши грехи! Я не держу ни на кого зла, но порой не могу сладить с собой, и тогда вместе с воем хлещет горлом застоявшаяся в груди боль. Отец помер от тоски и безысходности, потому что и земля наша обетованная не приняла его как должно, и мне пришлось выносить гроб из чужой каморки, а рядом не было никого ни из друзей, ни из тех, кто до недавнего времени считался завсегдатаем нашего дома. Но мне плевать и на это, потому что ночь и вроде как под покровом темноты не видать человеческих слабостей, и я позволяю себе ненадолго вернуться в город моего детства, совсем ненадолго, ровно настолько, чтобы успеть спрыснуть растрескавшуюся, подобно старому футбольному мячу, торбу души из фонтанчика, где гипсовый мальчик заливается смехом и аист щекочет его крылом...

КИР БУЛЫЧЕВ

"РЕКА ХРОНОС": ОТ ИСТОКА - К УСТЬЮ

За последние дни мне несколько раз пришлось отвечать на вопросы, касающиеся моего сериала "Река Хронос". Оказывается, среди моих читателей есть некий процент людей, которых интересует судьба и содержание этого цикла романов. Я тронут таким вниманием, потому что "Река Хронос" - мой любимый, хоть пока и недоношенный младенец. И мне очень хотелось бы сохранить достаточно сил, чтобы довести "Реку" до устья. Мне уже приходилось отвечать на подобные вопросы, в частности и в "Лабиринте", но на этот раз мне хочется по собственной инициативе сообразить, что у меня в "Реке" написано, что опубликовано, что в работе, что в перспективе. Самому любопытно разобраться. Сейчас в АСТ вышли первые три книги "Реки Хронос". Это "Наследник", "Штурм Дюльбера" и "Возвращение из Трапезунда". Эти книги несколько отличаются от первого издания "Хроноса" в "Московском рабочем". Во-первых, вторая книга иначе называется. Раньше она именовалась "Штурм Ай-Даниля". Виновен в этом только я, потому что с опозданием узнал, что во время описываемых событий часть царской семьи находилась именно в Дюльбере. К тому же мне показалось полезным дописать для второго тома большую главу об убийстве Распутина, так как это событие определяло цепочку сцен, описанных в томе. Поэтому в этом издании второй том листа на два больше, чем в первом. Кроме того, по тексту всех трех томов прошли изменения и поправки. Иногда существенные. Действие третьей книги (в издании "Московского рабочего" - первого тома, объединявшего три книги) заканчивается Рождеством 1917 года. Зимой 1918-го герои отправляются сначала в Киев, где попадают в переворот, затем подаются на север и чудом добираются до Москвы в замерзающем вагоне. События в Москве должны быть связаны с убийством Мирбаха, покушением на Ленина, эсеровским "мятежом" и переплетением судеб персонажей романа и исторических персонажей. Этот том, который пока написан у меня до приезда в Москву, то есть на треть, должен завершаться альтернативой - иным режимом, иной историей. Будь я человеком разумным, бросил бы все и дописал эту книгу, тем более что грех ей лежать частично написанной больше пяти лет. А вот дальше у меня - большая лакуна. Я знаю, что в ходе гражданской войны героям предстоит двинуться на Восток. Там снова судьба сведет их с Колчаком. Затем (географически) будут Монголия, Харбин, Тибет, Бирма. И возвращение в Россию. Следующий шаг - уже написанный роман "Заповедник для академиков". Действие его охватывает середину тридцатых годов, а альтернатива дотягивается до 1939 года. Этот роман выйдет вскоре в АСТ. По идее два или три романа должны быть связаны с событиями Второй мировой войны, причем не только у нас, но и на Дальнем Востоке. Отсюда повествование перетекает к драме Корейской войны и последним дням жизни Сталина, который не умрет (в альтернативе) в 1953 году, а протянет года два-три, прежде чем его убьют дома. Он успеет выполнить некоторые свои замыслы - от переселения евреев до массовых казней. Что дальше - не знаю. Может быть, заставлю героев промчаться сквозь тридцать лет в наше время. Я подхватываю Андрея и Лидочку в начале 90-х годов. И тут у меня возникает масса проблем, связанных с перепроизводством. У меня написано три детективных романа, где главное действующее лицо - Лидочка. Один из них "Усни, красавица" - раза три уже выходил. Два еще не печатались. Я их придерживаю, потому что сам толком не понимаю, как они входят в ткань большого романа, в котором они - реалистическая часть. Соответственно романы "Таких не убивают" и "Дом в Лондоне" ждут, готовые, своей судьбы. Еще одна небольшая детективная повесть о Лидочке была напечатана года два назад в "Искателе" - "Купидон через сорок лет" (там, кажется, она именовалась просто "Купидоном"). Наконец, в прошлом году я дописал роман "Младенец Фрей", глава из которого печаталась в свое время в покойном журнале "Мега". Дайджест романа только что напечатан в "Мире "Искателя"", а целиком он ждет своей очереди в АСТ. Это тоже 1992 год. Конечно, задача романа - переползти в будущее. Без этого пропадает запевка первых книг с паном Теодором и Управлением судьбами Земли. Мне не хотелось бы попадать в дебри теологии, но и сам я пока боюсь заглядывать за край времени. Следовательно, у меня сейчас две задачи. Первая - дописать четвертую книгу. Вторая - на базе "Дома в Лондоне" сделать современный роман. Ввиду того что я нарушил последовательность, под угрозой оказался сам принцип "Реки Хронос" - многотомного романа. То есть первые три тома отвечают этим требованиям, и когда АСТ печатает их без указания номера (из коммерческих соображений), некоторые читатели попадают в глупое положение, не понимая - что автор хочет сказать в романе? А автор хотел только сказать, что этот роман - третья книга. Прочтите, пожалуйста, первые две! Из-за того, что я написал отдельно "Заповедник для академиков" и "Младенца Фрея", они потеряли право называться книгами в многотомнике. Из "сериала" я переехал в "цикл", подобный фильмам о Пуаро. Передо мной стоит неподъемная задача сведения отдельных книг в единое целое. А какой издатель это выдержит? Вот и вся ситуация. Спасибо за внимание.

Кир Булычев

Алиса и заколдованный король

Глава 1

УЗНИКИ КОРОЛЕВСКОГО ЗАМКА

На одной планете, в замке, похожем на герцогский, только поменьше, живет Бакштир.

У Бакштира редкая специальность. Он - советник королей.

В замке Бакштира застать нелегко, потому что он всегда занят, всегда в разъездах, всегда торопится кому-то помочь, а кому-то помешать.

Он умеет бегать по волнам, вырезать лобзиком, спать до обеда, кататься на доске по потоку расплавленной лавы, может грызть камни на спор с дробизами, а однажды назло космическим пиратам просверлил дырки в их корабле.

Кир БУЛЫЧЕВ

"Будем уважать друг друга"

Кир Булычев - один из самых известных писателей нашего времени. А для читателей журнала - так вообще самый популярный. Об этом свидетельствуют результаты опроса, с которыми можно ознакомиться в "Если" -10, 1997 г. Великое множество вопросов касалось псевдонима, Великого Гусляра и иных тем, о которых журнал уже рассказывал на своих страницах. Поэтому для прямого разговора мы выбрали те вопросы читателей, которые раскрывают творческие и личностные "нюансы" писателя Кира Булычева.