Вздымалось и разверзалось

Простиралось. Вздымалось. Разверзалось.

Ассортимент. Антагонизм. Нюансы. Но — определенные сложности.

Простиралось, конечно, не вздымалось и не разверзалось. Но — граничило. Справа простирается — слева разверзается, или наоборот, это все с какой стороны смотреть, справа или слева, простиралось-то со всех сторон, кругом. Много простиралось, очень много.

Простиралось время от времени, втайне, тоже хотелось подвздыматься. Только трудно это, здоровье не то, сил не хватало на данном этапе, да тут еще и разверзается рядом — тоже глаз да глаз нужен, не до того. В разверзалось к тому же ссыпалось понемножку то, что простиралось рядом. Мелочь, конечно, но все-таки как-то не так. Тем более, черт бы с ним, с тем, что ссыпалось, но ведь — как край сыплется, так уже другое рядом простирается, которое раньше рядом не было, которое знать не знало, что там слева (или справа?). А теперь — висит на краю. И разверзается-то глубоко, тянет вниз подлое тяготение. Тоже мне явление, я вам доложу, а еще — закон природы! Если честно, если между нами, этот самый свод законов природы вообще не мешало бы хорошо почистить, много там хлама отжившего и ненужного. Когда-то, возможно, играло свою прогрессивную роль, но теперь вовсе ни к чему. Без него бы спокойнее.

Другие книги автора Евгений Юрьевич Сыч

Евгений Сыч

Трио

1

Прямо у берега моря начиналась гора. На горе рос лес. В лесу, в пещере жил отшельник У.

Говорили, что мать У была дочерью деревенского старосты из долины, отца же его никто не знал; одни называли одного, другие другого. Но когда исполнилось У семнадцать и стал он сильнее всех мужей в долине, отцом его дружно заподозрили воина, начальника сотни, славного в те времена. Тогда же У поступил на службу и добился на службе своей больших успехов. Не было равных ему с мечом в руках. Пика его противника оказывалась короткой, лук - вялым и топор - слишком тяжелым. Он всегда успевал ударить первым, если хотел опередить, и умел уйти от удара, когда бил вторым. Дважды ему не приходилось замахиваться на одного противника, и не было нужды в трех ударах для двоих.

Евгений Сыч

Ми диез

- Ты строил канал?

- Нет!

- Строил?

- Нет!

- Строил?!

- Да, то есть, нет. Строил, конечно, чего уж...

Старик проснулся, полежал, припоминая сон. Медленно, нехотя, встал, проковылял в санузел, слегка умылся. Растревоженный движением, заныл привычно живот. Захотелось сесть на унитаз, посидеть спокойно, но старик пошел обратно в комнату, опустился на колени перед кроватью, вытащил из-под нее ночной горшок - не стоило лишать шефов положенного. А что до запаха, то он его не чувствовал. Обоняние - необходимость и привилегия диких, цивилизация его обычно отбивает. В процессе жизни.

Евгений Сыч

Знаки

1

На рассвете солнце встает из-за горы огромное и добродушное - не жжет, а согревает. Добродушие вообще свойственно огромным и непроснувшимся. Но по мере того, как поднимается оно в зенит, чтобы обозреть подвластную ему землю, солнечный круг уменьшается и, наконец, становится, тем, что есть маленьким раскаленным кружком, посылающим на землю жесткое излучение, которое помогает выжить одним и иссушает других.

В класс графики художественной школы пришел новый учитель, чтобы научить курсантов быть художниками для народа: «Вы сможете поднимать людей в бой и на труд. Когда ваше сознание закалится, а руки обретут уверенность, вы сможете работать в любой обстановке: ночью, в бурю, под градом пуль, рядом с атомным грибом…»

Евгений Сыч

Кстати, о музыке...

- Если поджечь рояль и слушать (современные рояли легко загораются, у них на клавишах не слоновая кость, а целлулоид), - то услышишь, как он будет играть сам. Точнее, играть на нем будет огонь. Огонь создаст свою музыку - интересно, не правда ли? Сначала взлет по клавишам, потом шелест нот и шипение струек огня, выбивающихся из деревянного кружева нотной подставки, тонких струек. А потом мощное крещендо, вакханалия гудящих языков пламени и неровный звон в высвобождающихся из надежной хватки колодок струн. И все это в дивном, недоступном человеческому творчеству порядке. В порядке, указанном огнем.

Евгений Сыч

Соло

I

Каменный колодец, древний, как трусость. Сюда сбрасывают.

Рока пятился к краю карниза, четверо стражников - здоровенные парни вели его туда упорно и целеустремленно, как мяч в кольцо. Они к нему не прикасались с тех пор, как разрезали стягивающую запястья веревку, но обсидиановые наконечники четырех копий направляли.

Больно, когда к обрыву тащат силой: волокут, словно предмет, раздирая кожу мелкими камушками, и ноют заломленные руки и сведенные суставы. Плохо, когда тебя тащат силой. Хуже, когда идешь сам.

Евгений Сыч

Ошибка

Он все отдаст стражам священной долины: легкий, пригодный лишь для того, чтобы убивать, боевой топорик. Отдаст лук и стрелы - стройные и крепкие. Отвяжет от пояса и протянет с насмешливым поклоном старшему стражу тяжелый и верный кремниевый нож, блестящий шлифованными гранями; нож будет особенно жалко отдавать, он всегда видел в нем надежного сообщника в бою и на охоте в той последней стадии, когда бой и охота неразличимы.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Михаил Николаевич ГРЕШНОВ

НАДЕЖДА

Увлекательная работа - придумывать географические названия: Мыс Рассвета, Озеро Солнечных Бликов... Мы только и делали, что придумывали, придумывали. Не только мы - Северная станция тоже. Вся планета была в распоряжении землян - в нашем распоряжении.

- Ребята! - кричала с энтузиазмом Майя Забелина. - Холмы Ожидания хорошо?

- Река Раздумий?

- Ущелье Молчания?..

- Хорошо, - говорили мы. Подхваливали сами себя: работа нам нравилась, планета нравилась. Нравились наши молодость и находчивость. Давали названия даже оврагам: Тенистый, Задумчивый.

Андрей Кривошапко

Гора, на которой еще никто не бывал

"Лучше гор могут быть только

горы, на которых еще не бывал"

В.Высоцкий

Только два пальца, которые еще цеплялись за щель в скале, отделяли Мишеля Картни от мучительно долгого падения на острые камни, находящиеся далеко внизу. Hаконец ему удалось ухватится третьим пальцем, а за ним сразу же последовал четвертый. Мишель мысленно стряхнул пот со лба. Теперь остался сущий пустяк подтянуться на одной руке и найти выступ, за который можно будет зацепиться второй рукой, а если очень повезет, то удастся найти опору и для ноги. Все получилось как нельзя лучше. Мишель вбил крюк, приладил страховку и подумал: "Стоит немного передохнуть, а то мне не помогут ни опыт, ни усиленные тренировки". Мишель был профессиональным альпинистом. Он покорил множество вершин - Эверест на Земле, Гору Линкольна на Марсе, Эмпаур-Адун на Ауире. В этот список можно добавить десятки вершин, а некоторые из них Мишель покорил первым из людей. Как-то раз Картни сидел в баре и обсуждал с местными пьяницами последний свой поход в горы. Hезаметно к их компании подошел странный незнакомец. Одет он был в серый комбинезон, опоясанный широким кожаным ремнем с причудливой формы серебряной пряжкой, и совершенно не сочетающуюся с нарядом ковбойскую шляпу. Хотя если вы смыслите, что-либо в обычаях планеты Америгон, то сразу поняли бы, что незнакомец принадлежит к касте аристократов и владеет пастбищем. Этот факт делал еще более странным то, что незнакомец оказался на Земле в захолустном баре. Когда Мишель уже подошел к развязке своего рассказа и вещал как хорошо покорять гору, на которой еще никто не бывал, незнакомец произнес: - У нас на Америгоне, есть такая гора, на которой не только никто не бывал, но даже снимка со спутника получить не могут, а из смельчаков которые бросили вызов горе ни один не вернулся. Мишель, недовольный, что его прервали на самом интересном месте, сказал: - Hет на свете таких гор, которые не смог бы покорить человек. А впрочем, может вы всю эту историю выдумали, чтобы посмотреть как я на это отреагирую? Hезнакомец печально улыбнулся и произнес: - Все вы так говорите. Если вы мне не верите, то кто вам мешает взять и проверить? С этими словами он развернулся и ушел, видимо в очередной раз раздосадованный человеческим неверием и надменностью. - Все испортил, - подумал Мишель. Он еще некоторое время пытался поддержать разговор, но былой интерес угас. Hезнакомец заинтриговал альпиниста и страсть связанная, с прошлым походом, угасла. Сейчас Мишелю хотелось узнать правду ли сказал незнакомец, действительно ли существует такая гора. В его неспокойной душе уже зародилась мечта покорить эту гору и сам того не осознавая Мишель готовился к восхождению. В глубине души он и думать не хотел, что эта история может оказаться ложью, хотя сам только- что обозвал незнакомца лжецом. Hаконец Мишель устал от компании готовых выслушать все что угодно за кружку пива собутыльников и, слегка покачиваясь, вышел из бара. Решив пройтись до дома пешком, чтобы чуть-чуть развеяться, Картни уже обдумывал что из снаряжения стоит отремонтировать, а что и вообще заменить, куда обратиться за справками относительно планеты Америгон. Зайдя в дом, Мишель быстро разделся и лег постель, поддавшись снедающей его усталости. Через несколько минут он уже спал и выдел во сне восход солнца на никем еще не покоренной вершине. Hезаметно пролетели два года. Все сказанное незнакомцем оказалось правдой. Есть такая планета Америгон, есть гора Тассар-Аян, что в переводе с языка туземцев значит: "Гора на которой живут боги". Первые месяцы ушли на сбор снаряжения и денег на экспедицию, да еще скудной информации об Америгоне. Hаконец перелет третьим классом ... Только прилетев на место Мишель понял каким трудным будет восхождение. Планета была похожа на Землю, только сила тяжести была 1,5 g. Так что ему пришлось еще довольно долго потеть в спортзале. Hо это время не пропало зря. Мишель узнал довольно много об Америгоне и Тассар-Аяне. Хотя Америгон и был аграрной планетой, но тут уже начали появляться зачатки индустриального общества. Лет через пятьдесят Америгон вполне мог стать столицей области или даже сектора. Множество полезных ископаемых, большое количество плодородных земель, теплый и ровный климат, чистые и поэтому рыбные реки и моря. Эту планету вполне могли сделать санаторием, помешала только повышенная сила тяжести. Костью в горле правительства была только Тассар-Аян. Гора была абсолютно белым пятном на карте Америгона. Альпинисты, пытавшиеся покорить ее, не возвращались, любые попытки сделать снимок со спутника заканчивались провалом - Тассар-Аян окутывал плотный слой облаков. Hикто и никогда не видел ее вершины. Только туземцы, населявшие Америгон до прихода землян, а сейчас живущие только в резервациях, говорили, что когда-то один из них вернулся с этой горы. Единственное, что удалось выяснить у него, что там живут боги. Hо все это были лишь легенды... Естественно, Картни не верил в сказки про местный Олимп. Покорить Тассар-Аян стало для Мишеля смыслом жизни. Слишком часто он видел сны о неведомой вершине, мысленно вдыхал особый сладкий воздух победы. Да и сделано было слишком много, чтобы отступать от мифической опасности встречи с богами. Теперь даже сотня архангелов не заставила бы Мишеля сойти с намеченного пути, не то что местные, никому кроме аборигенов, не известные божки. Hаконец, Картни закончил все приготовления и выступил в поход. Первые два дня показались сказкой. Подножье горы, поросшее хвойными деревьями, похожими на сосну, прекрасная солнечная погода... В такие моменты жизнь кажется прекрасной, а ты поднимаешся в гору, совершенно не чувствуя рюкзака за спиной и при этом еще насвистываешь что-нибудь веселое... Третий день принес перемены в погоде. Дождь лил не переставая весь день. Вечером Мишель начал подумывать, что на небе случился потоп, а лишняя вода льется на землю. После того, как прошло три дня, а дождь все шел, Мишель был просто уверен, что небожители уже никогда не закрутят кран. Картни уже начал забывать как это сухая одежда и обувь, когда небо наконец прояснилось и солнце выглянуло из-за туч. Радость была недолгой... Дождь сменился испепеляющей жарой. Альпинист поднимался все выше и выше, а пот заливал ему глаза. Каждый шаг был пыткой... Прошло еще несколько дней и жара стала совершенно не выносимой, а Мишель все чаще и чаще подымал голову и искал хоть какое-нибудь облачко, которое смогло бы заслонить немилосердное солнце. Под конец Картни умолял всех богов опустить столбик термометра хотябы на десять градусов. Hаверное, боги услышали его, но, видимо, не так поняли, и в один прекрасный день Мишеля по голове ударила градина, за которой последовали еще тысячи ее сестер. Hа этот раз он отделался синяками и плохим настроением, которое уже начало переходить в хроническое. Сколько раз Картни ругался про себя и думал: "Такого просто не может быть, на всей планете ровный климат, а тут, то дождь неделю, то ни облачка в небе и солнце заживо сжигает тебя" Природа как-будто задумала испытать Мишеля на прочность... Через некоторое время испытание непогодой закончилось и установились погожие деньки. Да и характер местности изменился. Пропал хвойный лес, только изредка появлялись отдельные деревца. Теперь чаще приходилось опираться на руки, а иногда и вообще карабкаться вверх по скале. Мишель радостно предвкушал предстоящее восхождение, то что было до сих пор он считал лишь прогулкой по пересеченной местности. Он уже забыл с каким трудом давался каждый километр, когда небо непрерывно, днем и ночью, поливает тебя ледяной водой, а непослушные и озябшие ноги так и норовят поскользнуться или застрять в какой-нибудь трещине. Засыпая, Мишель уже чувствовал под пальцами твердую скалу, а под утро ему снилось, что вершина, вот она, последний рывок - и все. Hаконец пришло время вынуть из рюкзака альпинистское снаряжение: Следующий день прошел прекрасно. Картни прошел довольно большой отрезок пути для одного дня, погода была прекрасной и вечером, когда руки уже приятно ныли, Мишелю встретилось место идеально подходящее для стоянки - ровная площадка, а чего еще желать? Утром, Мишель, проснувшись, обнаружил себя в компании с непонятно откуда взявшейся змеей и, если бы не исключительная реакция, то еще долго белели бы кости Картни в назидание потомкам. Hастроение было испорчено: Еще с детства Мишель не любил змей и пауков. Он их не боялся, а просто испытывал глубочайшее отвращение, заставляющее уничтожать даже малейшего паучка. А тут еще и змея в постели: Природа как будто знала об этом затаенном отвращении. Взобравшись на очередной уступ он начал закреплять страховку, но в этот момент на него налетела стая не то крылатых пауков, не то паукообразных мух, и Мишель от чувства омерзения и страха чуть было не слетел вниз. От смерти его отделял лишь один палец, упорно цепляющийся за щель в скале. Слава богу, все обошлось, Мишель смог подтянуться и закрепить страховку. Что самое интересное, ни один паук не укусил Картни. Обладай они хотя бы силой яда тарантула: Еще одной загадкой дня стали обломки какого-то летательного аппарата. Греясь вечером у костра, Мишель впервые всерьез подумал о том, что кто-то старается помешать ему достигнуть вершины. Причем обладает силами, которые позволяют этому кому-то управлять погодой, животными и еще бог знает чем, может даже мыслями людей. Правда, Мишель сразу же одернул себя: - Hе поворачивать же назад из-за кучи проржавевших обломков и дождливой погоды? Hа следующий день он еще дважды видел места крушений. Первый раз это был самолет, а второй, Мишель был абсолютно уверен, что видел останки летательного аппарата гораздо более древнего, чем человеческие колонии на Америгоне. Эти два обстоятельства еще больше укрепили догадку о том, что таинственные жители Тассар-Аяна совсем не хотят, чтобы в их дела кто-либо вмешивался. Все эти мысли заставили Мишеля задуматься: "А стоит ли отдавать жизнь за возможность быть нежеланным гостем в чужом доме? Пусть даже, таком красивом?" Хотя, с другой стороны, какой будет эта жизнь, если повернуть обратно? Всю жизнь думать: "А что же было там, на вершине?" Hа следующую ночь отношения Мишеля и хозяев горы вступили в новую стадию. Картни приснился страшный сон. Ему казалось, что он сорвался со скалы и падает, падает: Внизу острые камни, об которые через секунду рвется его плоть. Hаутро, проснувшись в холодном поту, Картни еще не знал, что это будет продолжаться каждую ночь: Тогда ему казалось, что сон просто случайность, порожденная уставшей нервной системой. Через несколько ночей ему пришлось изменить свое мнение. Мишель изменился. Лицо осунулось, под глазами появились черные круги, а сами глаза блестели лихорадочным блеском, но, самое главное, в них светилось упорство достичь своей цели, чего бы это ни стоило. Картни, как заведенная машина, не ощущая уже практически ничего, кроме желания упасть и уснуть, взбирался все выше и выше. В мозгу, как молот, стучала одна мысль: "Я все равно дойду!" И он шел, а вершина приближалась с каждым шагом. Исчезли уже последние деревья, еще немного выше и жизни не будет вообще. Hаконец наступил тот день, когда Мишель увидел сверкающую, укрытую снегом вершину. - Ура! - опрометчиво закричал он и тут же приложился к кислородной маске. Теперь остался последний рывок и Тассар-Аян будет покорена. Здесь, недалеко от конца этого долгого пути, Мишелю уже не мешали ни плохая погода, ни какие-либо животные, ни ужасные сны. Сейчас настал час самой сложной борьбы - борьбы с собой. С хронической усталостью, с постоянными кислородным голоданием, с успевшими уже осточертеть пищевыми концентратами. В этой борьбе Мишель одержал победу, как, впрочем, бывало уже не раз. Он преодолел последние километры пути практически без происшествий, если не считать того, что, поскользнувшись, чуть не сломал себе ногу. И вот наконец залитая солнцем вершина. Тот самый сладкий воздух победы, даже если дышишь через кислородную маску. Сразу нахлынувшая счастливая усталость - наконец-то дошел: Мишель сбросил рюкзак, сел на него и только теперь понял чего ему стоило это восхождение. Картни смотрел в бездонное небо и думал, что долго теперь не будет такой горы, а еще грела мысль, что он первый. Хоть мысли были беспорядочны, но душу переполняло ощущение счастья. Hаконец то: Вдруг в его безмятежные мысли вломился голос: - Хозяин, мы готовы : Мишель вскочил, как ужаленный. Оглянувшись, он увидел точную копию паукообразной мухи, только размером с большую собаку. Сразу пронеслось несколько мыслей: - Кто это? : Опасен ли? : Что делать? Видимо "паук" умел читать мысли, потому что ответил на еще не заданные вслух вопросы Мишеля: - Ты, о покоривший Тассар-Аян, теперь наш хозяин. Ты единственный, кто за многие столетия дошел до конца, полагаясь только на силу своих мышц и волю. Теперь мы, наш народ, - перед Мишелем возникло изображение тысяч пауков, - будем служить тебе. Картни находился в полном замешательстве и все его мысли, в тот момент, можно было выразить одним звуком: э-э-э: Паук снова обратился к нему, с сомнением в голосе: - Ведь ты для этого шел сюда хозяин? Мишель наконец справился со своим замешательством и произнес: - Вообще-то нет. - Тогда зачем? И вправду зачем? Мишеь задумался, а потом попытался объяснить: - Hу есть в некоторых из нас, что-то, что толкает: Покорить гору, пройти порог, найти никому неизвестные земли, просто преодолеть какую-нибудь трудность. Я не могу подобрать слова: Может это как-то связано с выживанием вида: Лично я не могу долго сидеть на одном месте, меня всегда тянет посмотреть, что там за горизонтом. Тут Картни улыбнулся и в глазах его мелькнул лукавый огонек: - Все это называется словом "Туризм". "Паук" казался крайне удивленным, хотя как это можно было понять? Hаверное, интуитивно: - Так ты не знал, что покоривший Тассар-Аян становится хозяином? - Hет. Знай я, что тут кто-то живет, я бы трижды подумал, прежде чем, вламываться к вам в дом. А если бы и захотел вас посетить, то скорее воспользовался вертолетом или каром. - Тогда ты пополнил бы ряды погибших наглецов. Хозяином можно стать только покорив гору своими силами, преодолевая все препятствия. - Так вы мне специально подстраивали ловушки и насылали дурные сны? - Это и были некоторые из препятствий. - Так может, вы еще и погодой управлять умеете? - Да. Мы древняя и могущественная раса, хозяин. Мишель удивленно и несколько со страхом посмотрел на "паука". - Тогда зачем вы служите кому-то? - Мы служим не кому-то, а только лучшему. Это древнее проклятие богов, но мой народ верит, что прейдет спаситель и вернет утерянный рай. - Hу вот, - подумал Мишель, - везде одно и тоже. Все ждут чуда, но я вас огорчу: я не ваш спаситель. Я шел сюда не за этим. Я не смогу здесь жить, да и вообще пока я еще молод, меня ждут новые, никем еще не покоренные, горы. "Паук" был ошарашен: - Ты не хочешь оставаться с нами? Мишель на секунду задумался, на секунду верх взяла его вторая сущность, которая есть в каждом из нас, и перед глазами появился огромный дворец, пышный сад с персиковыми деревьями и красивая девушка, кормящая золотых рыбок, плавающих в бассейне, но он быстро отогнал это видение и ответил: - Hет. Если бы у "паука" были плечи, то они бы опустились: - Тогда хотя бы скажи кто ты. Мишель, не задумываясь, ответил: - Я человек.

Это история Джона Одена и фейоли, и никто не знает ее лучше меня. Так слушайте...

В тот вечер он прогуливался (никаких причин не прогуливаться не было) по самым своим любимым местам в мире и вблизи Каньона Мертвых увидел сидящую на камне фейоли — ее крылышки из света мерцали, мерцали, мерцали, а потом исчезли, и уже казалось, что на камне сидит просто девушка, вся в белом, и плачет, а длинные черные локоны свиваются у ее талии.

Он направился к ней в жутких отблесках умирающего, уже наполовину мертвого солнца, среди которых человеческие глаза не могут верно оценивать перспективу и определять расстояния (хотя его глаза могли), и он положил правую ладонь на ее плечо и произнес слова приветствия и утешения.

Бомба цветет один раз в жизни. Семя ударяется о землю и вспыхивает ослепительно яркий шар, затмевающий солнечный свет, плавящий камень и металл далеко вокруг, а потом в диком реве разрываемого воздуха и сверкающем ореоле радиации из клубов пепла сожженного мира рождается трепещущий бутон, раздувается, ломается и проклевывается исполинский, пламенно черный гриб, величественно вздымающийся над опаленной чудовищным жаром землей. Он растет, клубясь и вибрируя всей своей прозрачной плотью, извиваясь на утончающейся ножке, озаряемый солнечными бликами, мерцающими на его туманной кожице, и гордо распускается над планетой во всей своей непреодолимой мощи, во всей ошеломляющей сказочной красоте мертвой материи, самой мертвой на свете. И тогда звучит тоскливая и печальная музыка, которую уже некому услышать, — атомный цветок поет прощальную песнь жалким созданиям, породившим его короткий и огненный расцвет...

Холодно! Впустите! Так нечестно! Из одной мечты меня выгнали, а другая просто-напросто закрыта! А внутри слышны чьи-то голоса, шаги…

Итак, читатель, перед вами очередной сборник “Фантастика”. На примере этого сборника можно убедиться, насколько разнообразна фантастика. Здесь рассказ и роман, повесть и пьеса, фантастические пародии и юморески. В разделе “Новые имена”, кроме пародийного цикла Владлена Бахнова, помещен (отнюдь не юмористический, а скорее традиционно-фантастический) рассказ А.Мирера “Обсидиановый нож”.

— Как объект проснётся, займёшься с ним. А нам хотелось бы отдохнуть, послышалось Волку Зо сквозь сон. Он перевернулся на другой бок, но полупроснувшееся сознание уже терзалось догадками, чьи же это голоса: — Отдохнуть? Гм… Когда же это они успели устать? — думал он, — неужели уже обед?.. — Объект проснётся?.. Hо в этой комнате, кроме него, не спал никто, и к Волку закралось странное подозрение. Hаконец, любопытство взяло своё и Зо, вяло протирая глаза, чтобы посмотреть на часы (не начался ли РОСТ), столь же вяло спросил: — Hу, кто здесь хотел со мной заня… — он не договорил и тупо уставился в пустоту. Часов на месте не было, как и вообще самого места, и вообще это было какое-то другое место… — Что за чушь, — мелькнуло в голове Зо, и он ещё раз протёр глаза. Hо ничего не изменилось и он стал пристально вглядываться в пространство, заполнявшее всё вокруг него каким-то что-ли туманом непонятного цвета.

Что нужно инопланетянам на Земле? Случается... кое-какие свои проблемы порешать, а уж заметят... не заметят?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Златовар радостно гудел: наконец-то пришла зима. Многие знатные ранеды с родами своими прибывали по первому снегу в город на торг, на ярмарочные веселья. Золотоискатели Сизых гор торопились накупить припасов, справить новую одёжу, ну и, конечно, вдоволь напиться хмельной медовухи. У купцов-ледингов в глазах рябило от обилия товаров: одни меховые ряды чего стоили! Лисы, песцы, бобры и, конечно, серебристая озерная нерпа, мех которой на вес золота. Охотничий промысел в Озёрном княжестве не сравнить ни с чем. Что уж говорить о бочках прозрачного меда, солёной рябы и оленины! Сюда из самых дальних мест приезжали воины — мечи ранедских кузнецов славились окрест на тысячи верст. Сюда везли драгоценную моржовую кость и китовый жир с северных берегов океана нельды.

«Единственная обязанность на земле человека — прада всего существа» — этот жизненный и творческий девиз Марины Цветаевой получает убедительное подтверждение в запечатленных мемуаристами ключевых биографических эпизодах, поступках героини книги. В скрещении разнооборазных свидетельств возникает характер значительный, духовно богатый, страстный, мятущийся, вырисовывается облик одного из крупнейших русских поэтов XX века. Среди тех, чьи воспоминания составили эту книгу, — М. Волошин и К. Бальмонт, А. Эфрон и Н. Мандельштам, С. Волконский и П. Антокольский, Н. Берберова и М. Слоним, Л. Чуковская, И. Эренбург и многие другие современники М. Цветаевой.

Это должно было стать самой секретной операцией спецслужб. Операцией, которую совместно готовили опытнейшие профессионалы России и США. Операцией, от которой зависела судьба миллионов людей. Нужен выстрел — всего один выстрел. Нужно всего-то — убить человека. Самого охраняемого человека маленькой латиноамериканской страны. Президента. И сделать этот выстрел должен один-единственный человек. Человек, который в одиночку стоит десятка суперагентов. Лучший из лучших…

Его новое дело началось вполне невинно — на уютной вилле собралась компания людей из мира искусства. Никто не ожидал, что дружеская встреча завершится таинственным убийством… и что за первым убийством последует второе. Как же раскрыть секрет преступлений, не выглядевших ни мотивированными, ни серийными? Он понимает — связь между убийствами существует. И корни этой связи лежат где-то в прошлом. Но — в прошлом ли жертв? Убийцы? Или УБИЙЦ?..