Вышел Ёжик из тумана

Hонна Кицмаpишвили

Вышел Ёжик из тумана

Мы работали с ней в библиотеке одного из технических вузов. Обе после школы, ровесницы, с массой общих интересов. Hо близкими подругами так и не стали, хоть я и любила ее, а она... не знаю. Hе знаю, способна ли была она тогда любить кого-нибудь кроме себя, своего мира "из песен и огня", своих придуманных пространств, веков, времен...

Я в жизни до этого не встречала человека нелепее. Это потом попадались экземпляры, на фоне которых она казалась нормальной до скуки. Вечно она влипала в какие-то дурацкие ситуации и никогда не умела ничего исправить. Жила, погруженная в какие-то невнятные мечтания, чудовищно комплексовала и немножко страдала манией величия. Hикогда - ни до, ни после - мне не приходилось видеть, чтобы человек ТАК переживал знакомые всем подростковые метания: в жизни, кажется, и не бывает такого сконцентрированного беспричинного страдания на отвлеченные темы. В ней все было - напоказ: надрывно, ярко. Ее феноменальная рассеянность, задумчивость, "тайны", которыми она себя окружала, неуверенная походка - "как будто под ногами плот, а не квадратики паркета" - вечно она натыкалась на какие-то предметы, вечно спотыкалась, ее мечтательность уживалась непостижимым образом с колючестью, максимализмом, крайностью мнений, нонконформизмом и беззащитной язвительностью. За все это мы прозвали ее "Ежиком в тумане".

Другие книги автора Нонна Кицмаришвили

Hонна Кицмаpишвили

Интим не предлагать

Мы пропали бы совсем,

когда б не волки да вороны

Б. Г.

Бывают мгновения, когда человеку безразлично, есть Бог или Его нет.

Смерть бабушки совпала с дипломом. Маше шел 21 год, миру - 1993 от Рождества Христова. Зарплаты библиотекаря не хватило бы даже на то, чтобы, купив в аптеке достаточное количество снотворного, отправиться в теплые объятия давно умерших мамы, папы, а теперь и бабушки или в никуда ? сейчас это не имело значения. Маша залегла на диван, прижимая к себе 15-летнего зайца.

Популярные книги в жанре Современная проза

Люси Фор (1908–1977) — французская писательница, главный редактор обзорного журнала La Nef.

В 1975 году в СССР вышел ее роман «Славные ребята», в центре которого — столкновение жизненных принципов отцов и детей, разворачивающееся в неофициальной столице хиппи.

Это роман о детстве – но он для взрослых.

Это роман об особенном детстве – беззаботном, небогатом деньгами, но таком щедром на впечатления и приключения…

Это роман о счастье – безыскусном и беспричинном; о счастье, которое не «потому что», а «просто так»…

Это роман – кладовая бесценных детских впечатлений, вкусов и ароматов…

Это калейдоскоп картинок природы – весны, лета, осени, зимы и снова весны…

Это роман – путешествие на «машине времени», билет в детство…

Это – импрессионистское полотно, где характеры эфемерны, а очертания предметов нечётки… Но размытые краски, неясные свето-тени и полутона волнуют и бередят душу, пробуждая воспоминания о далёком, почти забытом, и подстёгивая воображение, которое с готовностью дорисовывает сюжет, домысливает недоговорённое и подсказывает детали – каждому свои…

Итак:

Давным-давно, когда небо всегда было синее, солнце – яркое, деревья были большими, незнакомые люди – добрыми, а родители – молодыми…

Полянку выломав в малиннике, лежу.

Любуюсь небом, синим и высоким.

Я временем ещё не дорожу.

И будущее кажется далёким…

Каждый из нас в юности мечтает о любви.

Красивой и взаимной. А жизнь… Она такая длинная. И такая короткая.

Для кого-то первая любовь остаётся сладким воспоминанием, от которого чаще бьётся сердце. Самые счастливые, пронеся это хрупкое чувство вдвоём, не успев оглянуться, справляют серебряную свадьбу в кругу друзей юности.

Кого-то первая любовь наотмашь бьёт пощёчиной предательства. А кто-то, храня в сердце свои первые чувства, вдруг понимает, что тот, кого он не смог забыть, лишь фантом, нарисованный юношеским воображением.

Надеюсь, что роман будет интересен и совсем молодым, и тем, кто подводит свои жизненные итоги, подойдя к середине жизни.

С уважением к своим читателям,

Рута Юрис

Женщины-писательницы в испанской литературе второй половины XX века занимают достойное место. Имена Аны Марии Матуте, Кармен Лафорет, Долорес Медио, чьи произведения многопланово и ярко представляют направления испанской словесности послевоенного времени, хорошо знакомы советским читателям. Елена Кирога, признанный мастер психологической прозы, автор двенадцати романов, переведенных на многие языки мира, до сих пор остается неизвестной у нас в стране.

Автор убедительно просит читателей даже не трудиться искать каких либо аналогий между описанными в комиксе событиями и реальным миром.

Газета — от итальянского «gazetta» — мелкая монета. Означает, что цена ей — копейка.

Курочка по зернышку, весь двор в говне. Любимая поговорка Толичека.

УБИЙСТВО В СВЯЗИ С ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ

Убийство известного питерского журналиста Саши Паштетова всколыхнуло не только пишущую публику, но и всю общественно — политическую верхушку города. Губернатор Александров в своем выступлении по телевидению назвал убийство Паштетова «самым ужасным и циничным преступлением, которое произошло за весь период его губернаторства» и пообещал, взяв дело по его расследованию под свой личный контроль, приложить все силы к тому чтобы убийцы Саши были найдены в самое скорое время. Куда как резче было заявление председателя союза питерских журналистов Олега Смирнова. Он прямо назвал убийство Паштетова «заказным и политическим». Заявление Смирнова опубликовали почти все городские газеты, которые на следующий после трагического события день вышли с портретами Саши Паштетова на первых полосах. Начальник ГУВД по Санкт Петербургу генерал Заборин, выступая в программе «Событие», сказал, что не смотря на то что задержать преступников по горячим следам не удалось, у милиции тем не менее есть своя версия преступления, по которой убийство было совершено в связи с профессиональной деятельностью Саши.

Тревога за человека — главная движущая сила и пафос творчества молодого оренбургского прозаика. Но в боязни утери человеком человеческого, в боли за человека П. Краснов остается на позициях подлинного оптимизма, он силен верой в добро, любовью к земле, к людям, живущим на ней.

Закончив уборку, Иннокентий, лысеющий зоодворник, ещё раз прошёлся по клетке, и остался удовлетворённый, на твёрдую четвёрку, её чистотой. До пятёрки Иннокентий никогда не дотягивал из-за ржавых прутьев, которые смотрелись вызывающе и портили общую картину. Несколько раз Иннокентий пытался решётку покрасить, но наступала осень, с деревьев опадали листья, а вместе сними, возможно, из солидарности опадала и краска. Посетители, особенно художники-зоореалисты выказывали крайнее недовольство, делая крайним, естественно, Иннокентия, потому что от облезлости страдали их картины. Посетители отказывались покупать осень с ржавыми прутьями. Художникам ничего не оставалось, как писать на бедного зоодворника анонимные доносы, но почта в зоопарке не работала, по причине пьянства почтальона, и доносы копились без ответа. Правда, в список доносителей не входила начинающая зоореалистка Зоя, но её мнение «донос — палка о двух концах» собратья по мольберту пропускали мимо ушей.

Юлий Кузьмич Лысиков — одинокий, сорокалетний мужчина — с детства терпеть не мог кошек. Эта нелюбовь была вызвана его болезнью — аллергией — на все, что связано с кошками и, разумеется, с котами. Стоило Юлию Кузьмичу увидеть какого-нибудь облезлого дворового кота, как тут же в носу у него начинало свербеть, глаза становились влажными, лицо сжималось в плаксивую гримасу и на прохожих летело неприятное «апчхи». А если легкий ветерок доносил до Юлия Кузьмича запах кошачьей породы, то ему делалось совсем плохо.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Джон Кифауэр

САМОЕ ДРАГОЦЕННОЕ

Перевод А. Сыровой

Я убежал. Я спасся бегством. Это правда. Я жив - если состояние, в котором я нахожусь, можно назвать полноценной жизнью. Мой рот все еще кровоточит, и я очень слаб. Кровь засохла на моем подбородке и костюме. Говорить я не могу. Но не важно - я жив, я знаю секрет, он стоит миллионы, если только мне удастся вернуться домой, в Штаты.

Я сумел вырваться, сумел разрезать веревки, которыми меня связал сириец Абушалбак. Здесь, в Дамаске, я найду себе доктора. И, в отличие от Безмолвной Единственной, я умею писать. Она же не может ни писать, ни говорить. Возможно, я навсеща лишен способности говорить. Тем более, я должен записать его - этот секрет. И мне надо спешить.

Даймон Кифе

(Дмитрий Александрович Икаев)

Ж А Р

(из дневника очевидца)

Эти записи я стал вести когда понял, что точка невозврата пройдена. Не стоит относиться к ним как к историческому документу и судить слишком строго, это всего лишь воспоминания одного из миллионов, жившего в то время. Память уже многое скрыла от меня, но я вновь и вновь заставляю ее воскрешать прошлое, без надежды на будущее...

... Время уходит из под ног. И не изменить, не повернуть вспять...

Джон Кифовер

КАЛИ

пер. Н.Куликовой

Я знаю, когда начался этот кошмар, и почему. Я знаю его прошлое и настоящее. Знаю и то, что ждет меня завтра. И конца этому не будет.

Я уже смирился с этой мыслью, склонил перед ней голову. Этот крест мне суждено нести до самой своей смерти.

Но я не могу, и, наверное, никогда не смогу смириться с неестественностью происходящего. Вид крови создает у меня ощущение тепла, острие хорошо наточенного и многократно испытанного в деле ножа приносит облегчение, смерть кажется такой приятной.

Роберт Кийосаки

Если хочешь быть богатым и счастливым не ходи в школу?

Надежная гарантия жизни Для Вас и Ваших Детей

"Прочтя книгу, все что я увидел и прочувствовал в своей рабочей жизни, откликнулось - наконец-то! Роберт дал мне надежду и пробудил мой дух к действию. Это ободряющий мозги коктейль, и я хочу еще"

Гидрогеолог.

"Наконец-то кто-то разоблачил существующую систему образования. Когда выйдет следующая книга?"