Вымышленное путешествие

Большинство людей «живут в тихом отчаянии», и многие рассказы рождаются им же. Мы были в Англии, шел ноябрь месяц, на улице темнело в два часа дня, шел дождь, мой чемодан с рукописями потерялся где-то в Саутхэмптоне, я несколько месяцев ничего не писала, я не могла понять, что говорит зеленщик, а он не понимал меня. Это было отчаяние, только тихое — гордость, вы же понимаете. Так что я села и принялась безнадежно царапать бумагу. Слова, слова, слова. Я дошла до фразы «Попробуй побыть Амандой, — с кислым видом предложил тот, кто был рядом» и застряла. Год спустя («Бритиш Рэйл», к их чести, вернула мне чемодан, мы вернулись в Орегон, шел дождь) я нашла рукопись, и продолжала писать, и дошла до конца. Я так и не выяснила, как же должен называться рассказ — название, к моему восхищению, подобрала Вирджиния Кидд, мой агент.

Другие книги автора Урсула К Ле Гуин

Цикл Урсулы Ле Гуин о Земноморье давно и прочно обосновался на Золотой полке мировой фэнтези рядом с книгами Толкиена, Льюиса, Говарда и других классиков жанра. По мотивам цикла сняты телесериал и полнометражный мультфильм. В настоящий том вошли первые четыре романа одной из самых знаменитых саг в современной истории фантастики.

Этот сборник – еще несколько загадок вселенной Хайнского цикла: закрытая для контактов планета в «Роканноне», захваченная пришельцами Земля в «Городе иллюзий», непримиримая вражда колонистов и туземцев в «Планете изгнания», уникальная физиологическая зависимость обитателей планеты Зима от лунного цикла в «Левой руке тьмы». Необычные миры, удивительные народы, сильные и страстные герои, оригинальные фантастические идеи и прекрасный литературный слог. Волнуя умы и завоевывая многочисленные награды, книги Урсулы Ле Гуин мгновенно становились классическими.

Деревенский колдун, явившийся к бывшему Верховному Магу Земноморья Ястребу-Перепелятнику, становится вестником грядущих великих событии. Рушится стена, отделяющая мир живых от Темной Страны не нашедших успокоении мертвецов. Чем это грозит миру, не знает никто. Искать ответ предстоит королю Лебаннену и Мастерам Рока, но уже без Ястреба. Самый мудрый и сильный из них, однажлы уже спасший Земноморье от гибели, он потерял свое могущество.

Центральная идея публикуемого ниже психомифа — тема козла отпущения — отсылает нас прямиком к «Братьям Карамазовым» Достоевского, и несколько человек уже спрашивали меня с легким подозрением, как бы ожидая подвоха, почему я одалживаюсь именно у Уильяма Джемса. Ответ весьма банален — с тех самых пор, как мне минуло двадцать пять лет, я была совершенно не в силах перечитывать любимого некогда классика и попросту запамятовала о бесспорном его приоритете. Лишь наткнувшись на подобный же пассаж в «Нравственном философе и нравственной жизни» Джемса, я пережила подлинный шок узнавания. Вот как он звучит:

Каждый знаменитый фэнтезийный мир неминуемо создает свой эпос. В этот том собрания сочинений Урсулы Ле Гуин вошли произведения, расширяющие наши познания о мире Земноморья: сборник "Сказания Земноморья" (рассказы, повесть и статья, описывающие историю и культуру этой удивительной островной страны), роман "На иных ветрах", а также четыре рассказа, примыкающие к циклу.

Урсула Ле Гуин

Те, кто уходит из Омеласа

(Вариации на одну из тем Уильяма Джеймса)

Перевод Р. Рыбкина

Со звоном колоколов, поднявшим ласточек в небеса, в город Омелас, чьи веселые башни высятся на берегу моря, пришел Праздник Лета. Мачты судов в гавани украшены яркими флагами. По улицам, где крыши у домов красные, а стены свежевыкрашенные, где сады, такие старые, покрылись мхом, под тенистыми деревьями, минуя огромные парки и общественные здания, движутся процессии. Некоторые из них ведут себя сдержанно: это процессии стариков в длинных одеждах, серых или сиреневых, из жесткой ткани, мастеров (эти идут спокойно, а лица у них суровые), женщин, которые, оживленно болтая, несут своих малюток. На других улицах музыка быстрая, то там, то здесь поблескивают гонги и тамбурины, и люди пританцовывают, шествие движется в танце. Выскакивают из процессий и вбегают назад дети, их звонкие голоса взмывают над музыкой и пением, перекрещиваясь как полеты ласточек. Все процессии направляются на север, за город, где на огромном заливном лугу, называющемся Зелеными Полями, юноши и девушки, одетые только в просвеченный солнцем воздух, у которых руки длинные и гибкие, а ноги забрызганы грязью, сейчас проминают своих беспокойных лошадей: скоро начнутся скачки. Кроме простого недоуздка без мундштука, никакой сбруи на лошадях нет. В гривы их вплетены зеленые, золотистые и серебристые ленты. Лошади раздувают ноздри и, выхваляясь одна перед другой, встают на дыбы; они возбуждены, и это неудивительно: ведь лошадь единственное животное, которое считает наши церемонии также и своими.

Где сказка, а где быль на этих мирах, спрятавшихся за бесконечными годами? На безымянных, называемых живущими на них просто «мир», планетах без истории, где лишь в мифе продолжает жить прошлое и исследователь, их посещая снова, обнаруживает, что совершенное им здесь всего несколько лет назад уже успело стать деяниями божества. Сон разума рождает тьму, и она наполняет эти зияющие провалы во времени, через которые ложатся мостами лишь трассы наших летящих со скоростью света кораблей; а во тьме бурно, как сорняки, разрастаются искажения и диспропорции.

В настоящий сборник вошли произведения знаменитой писательницы, лидера американской «мягкой» фантастики, посвященные самым различным темам. Роман «Порог» рассказывает о приключениях двух подростков в параллельном мире; в романе «Глаз цапли» повествуется о конфликте цивилизаций на удаленной планете Виктория; герой романа «Резец Небесный» способен с нами изменять реальность, а главными персонажами цикла новелл «Морская дорога» стали жители маленького городка Клэтсэнд, штат Орегон.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Сегодня, числа 22 мая, я пишу это письмо, сидя в гостинице «Роял Мэджик» на четвертом этаже старого здания. Вонючий клоповник, но даже в нем можно жить. Я стряхиваю пепел дешевой сигареты на бумагу и размышляю, что обо мне подумает тот, кто читает это письмо. Впрочем, какое мне дело? Моя жизнь скоро закончится. Я уже слышу шаги и скрип старых лестниц. Они поднимаются сюда. Я слышу их тяжелое дыхание, пропитанное чесноком и виски, чувствую запах их вонючего пота, которое не могут скрыть дорогие одеколоны. Я почти вижу их красные мясистые лица. Да, я вижу. Френки Босс прислал за мной своих паршивых макаронников. Справа от печатной машинки на столе лежит полуавтоматический «кольт-1911». Дописав последнее слово… нет, не так. Когда я услышу, как скрипят половицы в коридоре, я перестану стучать по клавишам. Я возьму кольт и засуну его себе в рот. Я почти чувствую, как холодное дуло упирается мне в небо. Но я подожду. Я не спущу курок. В этот момент я подумаю о Глории. Я буду думать о ней, пока Никки Хаш на цыпочках, беззвучно, как этот громила думает, приблизится к моей двери. Он приставит волосатое толстое ухо, похожее на еврейский клецк, к замочной скважине. Он услышит тишину. В этот момент, отсчитав пять секунд, я положу палец на спуск. И подумаю: Глория. Никки Хаш повернет бритую голову и приложится к скважине глазом. Я прямо вижу этот выпуклый блестящий черный глаз и кровавую сетку каппиляров, идущих по желтоватому белку. Зрачок расширится, когда Никки увидит меня, сидящего спиной к двери. Передо мной печатная машинка с этим письмом (я постараюсь несильно забрызгать его кровью, я все рассчитал), в мое небо упирается сорок пятый… я думаю: Глория. Я вижу: Глория. Я чувствую твой аромат, подобный струйке сигаретного дыма, вырывающему из твоих алых губ. Алых, как кровь. Алых, как грех. Алых, как сама преисподняя. Моя спина дрогнет. Палец коснется холодного металла спускового крючка, нежно обнимет его… В этот момент Никки Хаш решит действовать. Громилы в коридоре за его спиной шумно сопят и воняют чесноком. Никки слегка отодвинется от двери, чтобы поднять ногу и вышибить дверь к черту. Да, так и будет. Они ворвутся в номер и начнут палить из всех стволов, ледяные шершни пронзят мою спину и разнесут к чертям печатную машинку с этим листком. Мое мертвое тело качнется вперед, затем назад и нелепо распластается на спинке стула. Когда вы читаете это письмо, я уже умер. В холодном номере дешевого отеля. В холодном ночном городе жестокости и насилия. В холодной одинокой ночи холодного двадцать второго мая, вторник. Глор…

«Кто он сейчас? Падкий на халяву торчок и лоботряс, порой сам себе противен. Живет, как последний алкоголик, в комнате с колченогой мебелью и засаленными обоями, мелочно треплет нервы соседке и ворует из ее кастрюль пищу. А накурившись в сопли, философствует о буддизме, воображая себя достигшим просветления. Ну ее к черту, такую жизнь! Уж лучше быть королем несуществующего королевства».

Паладин дороги собрался спасти девушку и освободить город Бликс от власти оборотней. Рыцарский подвиг — нелегкая задача…

Эта история – словно разноцветная маска, скрывающая наши лица и сердца, в каждом из которых живет мечта о полете. Пико, застенчивый библиотекарь, поэт и собиратель историй тоже мечтает о полете, потому что любит Сиси, прекрасную крылатую девушку, которая не может полюбить бескрылого. Чтобы стать достойным её любви, Пико отправляется в Утренний Город, где хранится «Книга Полетов», дающая упорным обрести крылья.

Можно ли отравиться насмерть, влюбившись в мухомор? К чему приводят беседы с незнакомцами? Что делать, если в зеркале отражаешься не ты? И почему самолеты на самом деле не падают? Фокус в том, что слишком тонкая грань отделяет реальность от снов. Проще говоря, в каждом персонаже, авторе или тебе самом, всегда прячется немного магии.

Матушка со скорбью смотрела на Теофастуса. Тридцать лет, благороднейшего из родов Тюрингии, ему бы развлекаться с гостями на пирах и охотах, наделать баронетов в постельке с женой, да и у крестьян породу поулучшать, а он сидит, как сыч, с древней книгой и бормочет: «окончательная сублимация Пеликана, вернет к жизни Детей его, питаемых тинктурой…». Опять же, полное разорение на этой алхимии, то ли дело — славные рыцарские развлечения, охота, к примеру, она ведь денежек не просит. Что там говорить, даже транжирка-жена и то — столько не истратит! Вместо визга детишек — звон стекла, вонь какая-та серная, точно в аду, нет, чтобы пахло жареным мясом да вином… Взгляд матушки остановился на заостренных чертах лица барона. «Даже о еде забыл!».

— Кто? Слышите, обыватели в штопаной одежде, кто скажет мне гадость? – Девушка воин с кокардой «Моральный патруль» в волосах (волосы – чернее Чёрной дыры, длиннее Млечного пути) широко расставила циркульные ноги.

Изначально хотел эдакую игру престолов с русской спецификой, но потом понял, что это не будет слишком уж интересно (мне как минимум), и ушёл в героику. Не осилил дописать. Подготовка к главным событиям настолько затянулась, что только на 120 странице кое-как смог начать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Необычайный мир открывается перед нами в этой книге — «опыте археологии будущего». Много веков прошло с тех пор, как человечество, оглянувшись на искореженную землю, отказалось от высоких технологий и больше того, — от образа мыслей, что едва не уничтожил род людской. Мириады местных культур, связанных лишь Пунктами обмена Информации существуют в бывшей Калифорнийской долине. И когда воины Кондора — реликт прежних времен — сталкиваются с народом Кеш они оказываются не в силах понять, что движет этими людьми. Как и сами Кеш не могут понять, что заставляет детей Кондора стремиться подчинить всех своей воле…

Этот рассказ был опубликован, когда наркотики стали предметом широкого обсуждения, и кто-то бросил, что я решила нажиться на больной теме. Меня это очень повеселило, учитывая, во-первых, мой талант, позволяющий мне неизменно промахиваться мимо модных тем, а во-вторых, тот факт, что в моем маленьком рассказике Льюис как раз не принимает наркотик. Он уходит из реальности сам… с помощью друзей.

Но это и не рассказ «против» наркотиков. Я искренне полагаю, что наркотики (будь то анаша, галлюциногены или алкоголь) нельзя запрещать, но нужно объяснять их вред. Яне могу не признать, что люди, расширяющие границы своего сознания, просто живя, вместо того чтобы глотать химикалии, обычно находят куда больше что рассказать. Но я и сама наркоманка (табак), и было бы глупо с моей стороны осуждать или прославлять кого-то за подобный же порок.

«Глаз цапли» повествует о разгоревшемся на планете Виктория конфликте между иерархическим, построенным на насилии и подчинении миром Столицы и обществом Шанти, потомков земных ссыльных-пацифистов, не приемлющих культа силы не только в отношениях между людьми, но и применительно к враждебной на первый взгляд природе планеты. Конфликт приобретает масштаб, несоизмеримый с его реальным содержанием, и превращается в борьбу между двумя противоположными стилями жизни.

Давным — давно в далекой Галактике...

После событий «Призрачной угрозы» прошло больше тридцати лет!

Старая Республика пала. На ее руинах Орден Ситхов создал Галактическую Империю, подчиняющую одну за другой планетные системы. Силы повстанческого Альянса стремятся сврегнуть Темного Императора и восстановить свободное правление в Галактике. Чтобы противостоять мятежу, Империя создает гигантскую уникальную боевую станцию — Звезду Смерти... Планетарные баталии и войны в открытом космосе, первая любовь и политические интриги, печаль поражений и горькое счастье победы...

Генерал Оби — Ван Кеноби возвращается после многолетнего уединения, чтобы снова сойтись в поединке с повелителем Тьмы Дартом Вейдером. Вместе с ним на светлой стороне Силы — юный пилот Люк — сын Анакина Скайуокера, принцесса — сенатор Лея Органа, легендарный коррелианский контрабандист Хэн Соло и друг — побратим вуки Чуи Чубакка... И многие — многие другие в четвретом эпизоде Звездных Войн «Новая надежда»!